Сага о Рьоке

Сага о Рьоке.

      То была мрачная, скупая земля. С таким же мрачным воздухом, который душил без петли. С такими же суровыми и холодными людьми, нацепившими вековые личины серости, гробовой бледности духа. От гор, что на заре веков вдались корнями в глубины бессутной тверди, веяло льдами, стылой закостенелостью жизни, тем идеалом бытия, который давно уже стал обыкновением во всëм Рьоке. Горы эти звались обиталищем Мëрзлых, племени тайного и древнего, хранившего загадки мирозданья и заградившего все лазы в своë королевство. А быть может, там и томились в снегах крупицы тех давних, бессутных знаний об этой тогда ещë бессутной земле, о тех временах, когда воздух кружил голову своей древностью, новорождëнностью даже зверю, даже самому мелкому проявлению той старой, забытой жизни.       Сколько веков уж не ходил никто в эти горы, не ведают даже старцы. Люди говорят, что на земле Рьока извелись герои. Сказки у костров, у очагов и свечек шепчут о прошлом, но волны ночи смывают все искры, все тëплые неженья сердец, баюкают холодом, привычным и, наверное, родным. Когда в домах погасают огни, сказки продолжают течь потоком видений, и не являют ни лиц, ни имëн, ни даже робкого полуслова, что помогло бы принять их правду.       В Рьоке боятся Мëрзлых. Говорят, что они поклялись в верности Нижу — владыке исподнего мира, и изъявили покорность охранять разлом, который, по сказам некоторых, всë-таки есть за теми горами. Он, будто прорубленный топором исполина, затаился в холодных далях, скутанный тьмой гаданий, сомнений и вероятностей. Но, возможно, взаправду ведëт он в колыбель зла, в те места, где в глубинах глубин пылает бездна великого жара, сокрытая бронëй промëрзлых пород, льдин и бездонного снега.       Мëрзлые держат силу. Это так или иначе неоспоримо, точь как и то, что однажды они придут в края людей, чтобы освободить ярость своей стылой, доселе молчаливой воли. Миг бесповоротный, миг отчаяния и конца всего, он грянет рано, грянет поздно, но грянет совершенно, безошибочно точно.       Но если горы Мëрзлых и были одним мечом, нависшим над спокойствием Рьока, то лишь тем, самым грозным, что бьëт единожды, наповал. Как удар милосердия, вторжение Мëрзлых лишь довершит старания сотен кинжалов, воткнутых Нижем в плоть этой бедной земли.       Сказы говорят о смутодеях — опасных темных волшебниках, что живут во мгле Стретемара, в подземельях Великой Кны. Будто они, дабы завладеть силой и повелевать стихиями, отсекли головы свои и накололи на посохи. Кровавый сей ритуал избавил их от страстей телесных, разумы очистил от слабостей, и с тех пор, как и обещал Ниж, легли в их руки древние руны. Их слагают они в заклинания, в строки могучих чар, что танцуют тихими вихрями, сплетаются кружевом зловещих токов, пеленая горные чащи угрозой, туманом и мороком.       Вечерами чëрные птицы несут шëпот смутодеев по небу Рьока. Как спящий зверь или, скорее, змея, ждущая, пока в протоках скопится яд, злые колдуны не спешат покинуть своë логово. Затаившись, они стерегут момент, когда волшебство их достигнет такого предела, что молнии взветвятся от одного только слова, от одного мановения руки, и тогда, подобно грому, они обрушат на землю всю бурю силы своей.       Рассказы вещают о муролюдах — народе шестируких воинов, чьи селения простираются от верховий Ислы до степей Алотравья. Муролюды — приспешники Нижа, свирепствуют по всему восточному Рьоку, наводят ужас суеверный на государства людей, сжигают деревни, штурмуют остроги; они — авангард владыки исподнего. Они первые в деле войны, в ремесле оружейном, знают науку осад, засад и маневров. И вкушают сладость побед — никто ещë не побил муролюдов, и лежат громадой великой кости их ворогов.       Предания шепчут о вдавнях — тварях невероятной силы: ростом они выше, чем самый высокий муж, да если ещë посадит жëнку на плечи, всë равно выше будут. Ручищи их могут дерево вырвать с корнем, валун швырнуть — аж на версту, а возьмëтся вдавень за крик — так на конце света заслышится. Обитают они близ Искристых гор, на Ворчливой земле, и никого не пускают в свои владения. Как говаривают странники, пятьсот лет назад Ниж повелел вдавням охранять Ущелье Тысячи Ветров, что ведëт долгими неделями в Зальдевший лес. Там, под кроной дубов и тайн, лежит Изумрудово озеро, озеро волшебное, дивное, и гласят поверья о том, будто оно — око Круды. То был хозяин морозных чащ, хладных сил природы, что поклялся служить Нижу до скончания лет.       Молва, словно родник, струится шептаниями о перемертвях. То люди без кожи и плоти, не живые, не мертвые, которые основали королевство своë на лесистых равнинах южного Рьока. Их замки и крепости держат любой шторм, их клинки рассекают камни, их кости шумят чудовищным грохотом — голосом гибели. Перемертви затевают неладное — ведомо это рьокской земле, но нет уже силы такой, что одолеет нечистых. Никто не смеет ходить в те леса, никто не сунется в эти цепи, там ждëт беда, там ярятся грозы, там птицы не летают, мрака боясь.       Усердия Нижа, видится, ведут его к цели. Как сеятель ранней весною, он рассыпает зëрна раздора, зла и опасности по всем уголкам Рьока. Так много злобных тварей прежде не было здесь. В лесах бушуют яроглавцы, кровоборы бродят по тропам, коварные землеросы варят зелья свои в Стране Корней. Призраки тут и там мелькают, сидят в топях жуткие заболотни, а люди… обескровленные, уставшие и голодные — идут с клятвами в Зал-Эс-Глых. То город предателей, обитель мятежных душ, что поднесли себя в лапы Нижа, встав на сторону тьмы. Властвует там царь Смех — жутчайший лиходей из рода людского, он стяги поднимает во славу исподнего, злых духов подкупает кровушкой, да рать собирает неистову...       Что же...       То были времена смут и печалей. Легенды ходили из уст в уста, из колена в колено, от стара к младу. Судачили они о великой угрозе, что взяла Рьок в стальные рукавицы, сжимая, словно пойманного воробья. Легенды гласили о многом, но... не ведал ещë никто из сказителей одну красивую историю, которую, спустя века, расскажут эха ветров одной холодной, но несомненно славной эпохи.       Итак...

***