В плену иллюзий

      «Вот и ещё один день прожит», — подумал Кирилл. Дома его никто не ждёт. Вернее сказать, уже никто не ждёт. Ещё не старый, но далеко не юный мужчина зашёл за железную дверь подъезда. В левой руке зажата сумка с ноутбуком, в правой — пакет с логотипом супермаркета за углом. Всё удобно, всё рядом, жизнь катится по своему нужному кругу. Кирилл думает, что этот непрерывный «день сурка» уже никогда не кончится. Как глуп и наивен, беспечен и эгоистичен он был ещё год назад. Казалось, что его тихое счастье будет длиться вечность. Постоянно утопая в учёбе, потом в работе и заботе о стареющих родителях, Кирилл не думал, что однажды встретит её — ту единственную и неповторимую.       Её звали Анастасия — и никак иначе. Она не выносила сокращений своего имени: недовольно шипела, когда кто-то, даже неосторожно, называл её Настя. Есть женщины красивые, есть некрасивые, есть умные и полные дуры, но существуют ещё и вот такие — совершенные. Когда он встретил её на корпоративном мероприятии, то сначала перепутал с приглашенной звездой местного телевидения. Никто и никогда бы не подумал, что главные бухгалтера бывают такими. До этого дня Кирилл не был даже лично знаком с ней. Он всего лишь отсылал в главный офис отчёты и говорил иногда с кем-то по телефону. У этого кого-то был нежный и приятный голос. Та вечеринка, по случаю подписания очень важного контракта, перевернула с ног на голову жизнь скромного старшего менеджера по оптовым продажам сырья. Его успех был так стремителен, десять лет сидеть на вторых ролях, и вдруг повышение, и новые возможности. Но, как бы ни был прекрасен взлёт, не стоит забывать о провале. К сожалению, Кирилл забыл об этом. Роман с Анастасией стал главным событием в его жизни. Любовь — удивительное чувство, оно окрыляет, что не обращаешь внимания ни на дождливый промозглый день, ни на ледяной ветер в феврале; считаешь минуты до встречи и боишься расстаться. Как в любой истории, любит кто-то один, а второй снисходительно позволяет себя любить. Кирилл ничего не хотел замечать: ни отстранённого тона любимой, ни её замашек. Очнулся этот глупый, влюблённый до дрожи в коленях мужчина только тогда, когда придя с работы, не увидел её вещей в шкафу, а лишь сухую записку на столе: «Прости и не ищи меня». Как он узнает потом, через знакомых и родственников Анастасии, она встретила одного очень влиятельного человека и тот предложил ей уехать в Париж. Где он — скромный и тихий Кирилл из Воронежа — и где Париж. Мужчина всё понимал, всё простил, но забыть и жить дальше просто не мог. Его жизнь превратилась в серую массу, где день сменяется ночью. Разлюбить не так просто, как влюбиться. Над ним смеялись и пытались расшевелить, предлагали познакомить и даже знакомили. Но (это огромное НО стоит и будет стоять) они не были ею. Невозможно заменить любовь. Всё, что после — это жалкое подобие, протез, вместо живой плоти. Часто ему по вечерам становилось душно в стенах квартиры, тогда он выбегал или, вернее сказать, сбегал на улицу и в любую погоду гулял по городу. Иногда Кирилл ловил себя на том, что вопреки здравому смыслу, ищет Анастасию в случайных прохожих, в толпе; начал искать её даже в магазинах, дошёл до того, что сидел на лавке и всматривался в пустую улицу. Он понимал, что болен, но не хотел ничего делать с этим. Тоска разъедала душу, как самая едкая и агрессивная кислота. Поначалу мужчина ещё не осознавал всей серьёзности своего отчаяния. Мысленные разговоры с любимой, потом прогулки, как будто она рядом, а в последствии стол, что он накрывает для них двоих. Утонув в своей иллюзии, Кирилл заказал из Японии за бешеные деньги куклу — полную копию Анастасии. Для этой покупки даже продал квартиру родителей. Она ему уже была ненужной, лишней. Куклу привезут через два месяца, мужчина считал дни и старательно вычеркивал их на календаре, прикрепленном к дверце холодильника. От нечего делать, и от совершенно убогого существования без цели и вкуса жизни, он начал писать письма. Письма для Анастасии. Когда занятие переросло в нечто большее, начал приклеивать эти куски своих мыслей в отдельную тетрадь. Писал в ней, зачеркивал, и вновь начинал по кругу. Туда он также клеил чёрно-белые фото: когда-то это приносило радость. Даже как-то поучаствовал в выставке старого друга. Но сейчас Кирилл оборвал все связи и почти не общался ни с коллегами, ни с друзьями. Однажды его позвали на вечеринку друзья, он даже встал и побрился, купил костюм по моде, но вот вечером так и не смог выйти за пределы своего мира грёз и несбыточных фантазий. На поверхности плавал успешный с виду человек, картинка, созданная для всех, как броня или стена. Только переступая границу своего жилища, он мог делать то, что хотел.       Перед глазами часто всплывал один из вечеров. Тогда Настя была в отпуске, что очень благотворно на неё влиял. Несмотря на её нелюбовь к готовке, в тот вечер она испекла очень вкусный пирог с персиком. Стоял морозный декабрь и это не помешало им через пару дней улететь в жаркий Таиланд. Но именно в тот вечер, придя с работы в разбитом состоянии и почуяв запах пирога, Кирилл ощутил себя по-настоящему в домашнем уюте. Мужчину переполняли чувства настолько, что захватывало дух и непрошеные слезы выступали в уголках глаз. Его любимая сидела на высоком табурете у окна, в смешном красном переднике с надписью «Ну, как вам моя стряпня?» и всматривалась в вечерний город. В голове Кирилла пронеслось: «Вот бы так было каждый день», — чтоб уютно и пирог, и любимый человек рядом. Воспоминание манило к себе. Тогда он, бросив пакеты с покупками, вошёл в кухню и, встав на одно колено, как положено, сделал Анастасии предложение. Иллюзия разбилась о лёд реальности: в самый ответственный момент кто-то позвонил по телефону и вот уже его Настя, в мгновение ока, превратилась в главного бухгалтера и, лишь снисходительно пообещав подумать, занялась делами. Увы, думала она не день и не два. Через пять месяцев мужчина получил сухую записку и сжигающую заживо пустоту в своей квартире, в жизни и в сердце. Никто не знает нас настоящих: ни друзья, ни родные. Маска прирастает к лицу и никому нет дела до личного того или иного человека. И, если о разрыве с Анастасией знали все окружающие, то о спец. заказе из Японии не знал никто. На самом деле, мы интересны сослуживцам только на работе и по работе. Кумушки кормятся сплетнями, как тюлени рыбой, а соседки на лавочке переживают за твой «облико морале» больше чем за жизнь собственных детей и внуков. Но вот, если нет новой пищи — они сами придумывают сплетни. Когда же их неуёмная фантазия иссякает, человек становится просто невидимкой. Он выпадает из системы, вот тогда и наступает долгожданная тишина и свобода. Кирилл радовался тому, что через четыре месяца он стал именно таким человеком. В ожидании своей дорогой взрослой игрушки, сам того не желая, начал готовить квартиру к её приезду. Всё началось с обоев в коридоре: Насте они не нравились. Как часто ей хотелось всё здесь изменить. Особенно эти серые, холодные, как зимнее утро, обои. Она хотела яркие, солнечные цвета лета и персиков. Вот такие теперь и были здесь. Квартира располагалась в одном из тех старых домов с высокими потолками, поэтому комнаты просторные и светлые. Но Кирилл не любил ничего яркого и светлого: ему нравились уютные, практичные тона. Однажды любимая сказала, что его жизнь слишком серая для неё. Вопреки этому, менять тогда ничего не хотелось. И только сейчас появилось вдруг желание взять и всё изменить. Будто бы должна приехать не кукла, а живая Анастасия. Мужчина представлял себе, что она уехала в командировку, а теперь вернётся. Люди доходят до ручки в своих фантазиях, в своём сумасшедшем бреду.

***

      Огромный ящик в человеческий рост прибыл в назначенное время. Два грузчика внесли его в квартиру и, получив подпись хозяина о доставке, удалились. Всё верно и правильно настолько, насколько это возможно. Кириллу страшно. Ему от чего-то страшно открыть этот большой ящик, в котором Она. Полдня он игнорирует его, отчего и почему — сложно сказать. Но вот приходит ноябрьский вечер и Кирилл сдаётся. Медленно, слой за слоем вскрывает коробку, удаляет пузырчатую плёнку и вот... Она. Свет перед глазами меркнет, всё расплывается. Мужчина видит Её, видит синтетическую белизну кожи, почти натуральную, и даже та самая родинка на левом плече есть. Она как будто спит в своей коробке, лицо торжественно — умиротворение, но в то же время какое-то печальное. Ему страшно произнести ту заветную формулу из слов, которая должна пробудить Её. Кирилл берёт куклу на руки и, чувствуя её вес, несёт бережно к себе в спальню через коридор и кухню-студию. Мужчина держит свою ношу так, как если бы кукла была живой. В этот момент его болезнь и отчаяние находят свой выход. Он бережно кладёт приобретение на кровать и, устав немного от тяжести, робко присаживается рядом. Кукла не голая, как если бы это была просто кукла из секс-шопа, нет, на ней шёлковое бельё чёрного цвета, серые чулки и нежно-кремовое вечернее платье с вырезом и декольте. Волосы уложены в тугие локоны, как на том фото, что Кирилл посылал в Японию. Словом, создатели этой мега-дорогой игрушки постарались на славу. Учли все пожелания клиента. Даже грудь в вырезе платья выглядела очень натурально. Мужчина уже немного любил её только за то, что не презирала его и его жизнь. С этим чудом, с синтетической заменой той, кто его предала и выкинула из жизни, можно было хотя бы просто быть. Кирилл вдруг понял, что ему нечего бояться, что с этим пусть и не человеком можно быть собой. Тихо и хрипло, будто в глубокой панике, он заговорил. — Вот и ты, здравствуй. А я скучал. Ты даже не представляешь, как я по тебе скучал. Кукла царственно молчала и в этом до боли была похожа на его любимую. Настя не терпела глупых разговоров и лишних слов. — Ты вот молчишь, как и в наши старые будни. Помню, как ты крепко спала, а я в это время пытался поговорить и только ровное, сонное дыхание было мне ответом.       Он погладил куклу по бархатистой алебастровой коже руки и ему казалось, что ещё немного и она ответит. Посидев некоторое время на кровати, Кирилл решил, что отчаянно нуждается в крепком кофе с парой ложек коньяка. Это было просто необходимо: почувствовать себя на этой стороне жизни. На этой планете. Быстро, несколько порывисто поднявшись, он пошёл на кухню и сварил все-таки ароматную порцию коричневой жижи. Так называла это варево Анастасия. Она не переносила кофе, пила только чай в любом виде, но предпочтительнее по-русски, то есть с лимоном. По наитию или какой-то старой привычке он сделал именно этот напиток во второй чашке и поставил на серебристый поднос. Печенье в вазочке мужчина взял тоже: это было их общей прихотью. Сумерки давно завладели городом, в спальне Кирилл зажёг боковой тёплый свет. Он и его сделал так, как она хотела. Ранее была только люстра с восьмью лампочками, которую его любимая просто ненавидела и грозилась выбросить. По её мнению, в спальне должно быть уютно, а верхний свет это опровергал. Правда с недавних пор ему тоже начал нравиться боковой тёплый свет. Тот, который ранее раздражал, из-за чего они поссорились не один раз. Мужчина медленно менял и, скорее, ломал себя после её ухода. Это чувствовалось во многих вещах. Даже в одежде он переменился: перестал носить джинсы и мягкие свитера, как ранее. Теперь это были только строгие костюмы и галстуки, а верхняя одежда стала пальто, вместо удобных дутых курток. Она перекроила его для себя — под себя — но эта трансформация сдвинулась с места именно после разрыва. Стоило Анастасии уйти и процесс переплавки пошёл. Он и сам не знал почему делает так, как она хотела и от чего они так часто ссорились. Она говорила: «Ты же старший менеджер, начальник, а выглядишь так же, как вся эта серая масса!». Он молчал и скромно тупил глаза. Она покупала ему дорогие костюмы, которые до её ухода одевались только по праздникам. Всё это давило и душило мужчину. Быть собой с Анастасией не получалось.       Сейчас, сидя на кровати рядом с искусственной заменой любимой, он чувствовал себя по-глупому счастливым. Достав из ящика паспорт эксплуатации и листок с активацией, Кирилл долго смотрел на это всё и обдумывал свои действия. Настя была здесь. Его мечта лежала рядом в кровати. Мужчине казалось, что она живая и просто спит, прилегла после вечера в ресторане, куда он её иногда водил. Кирилл не любил весь этот напыщенный лоск, но до ломоты под рёбрами любил женщину, что так спокойно и безжалостно ушла. Не выдержав боли от осознания своей никчемности, он предательски достал смартфон и в последний раз зашёл на страницу своей бывшей. Она отдыхала где-то на горнолыжном курорте. Горделиво стояла на лыжах и улыбалась в камеру. Второе свежее фото было с её новым мужем: очень красивым, статным мужчиной. Куда там скромному и совершенно не спортивному Кириллу до этого мускулистого альфа-самца с модной бородкой. По своей природе мужчина был просто худощавым и жилистым, но вот мускулы на нём не задерживались, хоть и ходил в спортзал, опять-таки из-за Насти.       Настя, Настя.., она была везде и во всём, её удушливое желание всё переломать под себя убивало постепенно самого Кирилла. Он решительно удалил свою страницу в соцсетях. Всё, нет больше малодушного соблазна туда лезть. Его Анастасия дома, с ним здесь, а тот её холодный близнец там, где бы это «там» ни было. Открыв инструкцию и найдя русский язык, он прочёл как её включить: 1) зайти на сайт изготовителя и зарегистрироваться; 2) в личном кабинете ввести секретные коды в нужных строчках; 3) выбрать опции: имитация дыхания, подогрев тела до 36 градусов, моргание, поворот головы, воспроизведение голоса (и ещё много чего).       Кукла не была статичной. Одинокие японцы придумали идеальную замену женщине. У них это давно стало нормой и помощником от боли и одиноких вечеров. Дело в том, что в Японии мало, кто счастлив, у них есть даже такие места, где люди платят, чтобы их обняли, прижались и даже поспали в кровати. Всё это странно и во многом дико для нас, но для них — спасение.       И вот всё сделано. Ему немного страшно и в то же время волнительно. От этого волнения дрожат руки и сводит что-то внизу живота. Одновременно с тем где-то в нём зарождается возбуждение. Потрясающее чувство вседозволенности. С этой Анастасией можно всё. Все смелые фантазии сейчас дозволено воплотить в жизнь. Та женщина не хотела становиться перед ним на колени, не хотела брать его стоящий колом член в свой горячий рот. Это всегда было фантазией. Кирилл намекнул лишь один раз и, получив массу возмущений, засунул свои желания куда подальше. Ему сказали в той компании, что эти куклы удивительно реагируют на голос ещё их можно кормить, в животе находятся специальные контейнеры для этого, также внутри есть смазка для секса, выделяемая как во рту, так и в других отверстиях. Иногда владельцы очень увлекались своими игрушками. Кирилл ещё раз дотронулся до неё, провёл по вполне человеческой ноге под платьем и набрал код активации. Через минуту произошло следующее: опции загрузились по блютузу в куклу, её тело вздрогнуло и грудь сделала свой первый, пусть и ненастоящий, вдох. Синтетическая кожа поменяла бледный изначальный тон на более натуральный, а при прикосновении Кирилл ощутил вполне человеческое тепло. Веки Анастасии дрогнули — игра началась. На мужчину смотрели живые глаза: серые с тёмным ободком радужки и коричневой точкой на левом глазу. Кукла смотрела на него —это было трудно и страшно, но в то же время почти натурально. Глаза совершенно естественно моргали. Впрочем, Кирилл решил пока отключить эту функцию, лучше пусть побудут закрытыми. Воображая, что перед ним живая женщина, его женщина, он решил прилечь на кровать рядом. Не зная как и с чего начать свои действия, просто лежал, как был: в одежде и с зажатым смартфоном в руке. На экране отобразились все параметры куклы, но Кирилл туда не смотрел. Он уже был не здесь, в отчаянных фантазиях сейчас с ним была его Анастасия. В кармане нащупал маленький флакончик очень дорогих духов JVANSHI, она забыла его на своём туалетном столике, а может специально оставила. Этот штрих, последний, но очень важный, мужчина нанёс, вернее брызнул, на тёплую кожу. Летучие феромоны распространились по комнате. Кирилл лежал рядом и понимал, что возбуждение, накопившееся за время одиночества, сейчас напомнило о себе. Тугая волна накатила и нашла выход. Вспомнилось, как однажды он проснулся ночью в приступе возбуждения и невыносимо захотел секса. Настя спала очень крепко: её можно было трогать, тормошить и ворочать, но всё равно не разбудить. Поэтому в ту ночь Кирилл просто откинул одеяло и без зазрения совести тёрся о попку своей любимой до тех пор, пока не достиг разрядки. Оргазм в тот раз был настолько сильным и мощным, что Кирилл почти потерял сознание. Ощущение чего-то преступного так возбудило его, очень хотелось повторения. Но более этого не произошло, через три дня Анастасия ушла.       Кирилл лёг ближе к кукле и, мысленно общаясь с ней, проник рукой под тонкую, струящуюся материю платья. Член уже болезненно тёрся о ткань узких брюк и он, без зазрения совести вжикнув молнией, спустил их до лодыжек. Ощущение, что рядом настоящая женщина стали ярче. Его рука скользнула выше под платье и прикоснулась к самому сокровенному, что есть у женщины. В голове всё плыло. Он придвинулся вплотную и поцеловал мягкие кукольные губы, от его поцелуя они приоткрылись. Кукла могла реагировать и на поцелуй, эту опцию встраивали для VIP клиентов. За ту сумму, что Кирилл вывалил за свою мечту, ему подписали полный пакет. Дело в том, что многие опции были платными, на них подписывались, как на приложение в телефоне. Но за определённую сумму можно оставить что-то насовсем. Мужчина ощутил лёгкое дыхание, исходящее от куклы. Стянув бельё и расстегнув рубашку, он всё ещё робел перед этим «чудом враждебной техники». Мягко и осторожно, с невероятной нежностью, Кирилл перевернул объект желания на бок и, приподняв платье, спустил с неё чёрное бельё. Он не удержался и посмотрел вниз — там был розовый бутон искусственной вагины. Только от этого завораживающего его воображение чуда, захотелось войти в нее и до исступления двигаться. Чтобы не испачкать куклу, мужчина всё же робко надел презерватив. Этот первый секс с мечтой он боялся исказить, опорочить своей несдержанностью. Кирилл не мог всё испортить, страх и внутренние демоны так и сидели в нём. Дикость ситуации все более овладевала разумом. Главное состояло в том, что Анастасия не была в постели активной. Секс с ней или с куклой был тождественным. Только с куклой можно делать то, что холодная и властная Анастасия не позволила бы никогда. Член вошёл во влажное и податливое кукольное лоно. Дыхание перехватило, голова кружилась и хотелось всего. Руки сами сжали тёплую грудь, ощущения были столь реальными, яркими и правильными, что мужчина полностью отдался им. Он двигался, двигался так, как давно хотел: жадно, властно. Делал, как мечтал, отпустив тормоза.       После получаса самых приятных ощущений, Кирилл забылся сладким сном. Впервые после ухода Анастасии ему стало лучше. Чувство осуществлённого желания наполнило его сердце. Он помнил как нежно раздел куклу, как уложил её под одеяло и, сходив в душ, долго лежал и наслаждался вновь обретённой целью, в нём проснулось желание жить.        Дни текли для мужчины один за другим, он снова жил. Так легко и хорошо оказалось жить с женщиной, которая ничего от тебя не требует; жить в своём придуманном мире и не бояться, что любимый человек бросит тебя и уйдёт, оставив жалкий клочок бумажки на столе. Кирилл работал и отдыхал на полную, но всегда оставался верен своей придуманной жене. Он воображал диалоги с ней, заказывал еду в ресторане, покупал красивые платья и дорогую косметику. Его постельные игры с куклой стали всё более отвязные и извращённые. Мужчина не стеснялся и не сдерживал себя, с головой уходя в игры разума. Часто Кирилл использовал другие отверстия куклы, особенно рот. Его заводило всё. Вечером, возвращаясь с работы, стоял у подъезда и смотрел на женский силуэт в окне. Дело в том, что утром, перед уходом, он нередко оставлял куклу у окна. Программа, заложенная в неё, позволяла слегка двигаться и человеку с улицы показалось бы, что жена ждёт мужа с работы. Сердце Кирилла радостно билось каждый раз при виде этого силуэта.       Первый год прошёл для него, как в пьяном угаре. Разделив свою жизнь на работу и тайну, мужчина потерял значение времени. Однажды, просматривая каталог кукол-роботов на японском сайте, он наткнулся на кукол-детей. Их создали для одиноких пар и женщин, потерявших своих детей при родах. Такая практика значительно помогала справиться с тяжёлыми психическими расстройствами. Можно заказать любого малыша с предпочтительной для заказчика внешностью. Подобная услуга стоила втрое дешевле секс-кукол. Сумма была вполне посильна для доходов Кирилла, который всего за полтора года продвинулся по карьерной лестнице до заместителя главы правления компании. Он и сам не ожидал, что так сможет, но проживание с куклой сделало своё дело.       Фото мужчина выбрал своё: из раннего детства. Но глаза решил сделать не карие, как у него, а серые, как у его любимой. Мальчик-робот получился забавным, главное, что каждый год его можно менять на куклу постарше. Фирма была готова на это с лёгкостью и даже с радостью. Первые два года замена бесплатная.       Под новый год в его квартире появился Алёша. Светловолосый малыш с серыми глазами. На вид, казалось, кукле года полтора. Он мог говорить, ползать и даже кушать, и какать в специальный подгузник. Всё это было по желанию и также включалось, и отключалось в специальном приложении на смартфоне. Любимая кукла сидела в мягком кресле, когда он впервые взял на руки их ненастоящего малыша. Кирилл купил вместе с куклой-сыном кроватку и целый гардероб. С повышением мужчина снял большую квартиру в самом престижном районе города. Для его игр нужно было место. Старую квартиру оставил и пустил туда пожить друга, у которого серьёзные проблемы с женой. Дни стали прекрасными и беззаботными. Более он не боялся жить, ездил за город с сослуживцами, бывал на корпоративных гулянках. Кирилл мог прийти домой пьяным и никто его не осуждал. Но ему самому этого не особо хотелось. Как ни странно, своей любимой он ни разу не изменил.

***

       Пятница. Это была пятница! День, когда всё шло по накатанному кругу. Погода была по-осеннему хмурой. Мужчина направлялся домой с работы, привычно ехал на служебной машине с водителем. К слову, Кирилл от природы не мог водить, над этим многие смеялись и подшучивали. Не всем дано и он был одним из подобных людей. Остаток пути шёл пешком, когда мимо, с характерным рёвом, проехала пожарная машина. Мужчина почувствовал неладное и поспешил к дому. Пламя уже распространилось из соседнего подъезда. Вокруг здания сновали люди, стояла суматоха и типичная неразбериха. Что-то взрывалось, что-то трескалось, выпадали стёкла. Пожар распространился очень быстро. Кирилл заметался раненым зверем. Там они: его семья. Они внутри в объятии пожара. Никто не заметил, как солидный мужчина с кожаным портфелем шагнул в задымленный подъезд многоэтажки.        Пламя объяло весь верхний этаж, он едва смог проникнуть по лестнице до своей квартиры. Пожарные заняты сейчас соседними квартирами и до и него никому не было дела. Пробираясь сквозь чад, дым и языки пламени, Кирилл добрался до знакомой двери. Он более ничего не хотел, кроме как забрать из огня самое дорогое: свою ненастоящую семью. Для других они были всего лишь бездушными кусками пластика и проводов, но не для него. Больное, одинокое сердце оттаяло за эти два года. Как ни странно, но сублимация чувств к куклам помогала мужчине жить. Анастасия и Алёша были ему дороже и ближе всего настоящего мира. Того мира, что плевать хотел на живого человека. Этим двоим не надо ничего доказывать, им не нужны его положение, деньги и дорогие подарки. Они любили его таким: несовершенным, смешным, с кучей страхов и проблем. Только рядом со своими куклами, вернее сказать семьёй, Кирилл чувствовал себя живым. Желание спасти их или погибнуть в огне стало первостепенным. Необходимость любить их была равноценна дышать. Кирилла не заботило уже ничего.       Он нашёл их «спящими» в спальне. «Мама и сын» лежали рядом. Сзади Кирилл услышал как обвалилась лестница и огонь пошёл дальше завоёвывать территорию. Понимание того, что это конец пришло к нему ясно и чётко. Перспектива сгореть заживо пугала и, в то же время, осознание, что близкие рядом придавало сил. Мужчине не хотелось жить в мире, где его любовь не поймут и не примут. По сути, он никому не был нужен по-настоящему. Одиночество и грустные вечера — вот, что ждало Кирилла, если бы он их бросил. Обнимать Анастасию, заниматься любовью и вести беседы за столом — это всё наполняло жизнь смыслом. С его маленькой семьёй Кириллу не было больно. За эти годы он был счастлив тысячу раз. Мужчина лёг с ними на кровать и прижал к себе. От дыма и жара в голове помутилось, комната плыла перед глазами. Он был готов. Просто решил умирать здесь и сейчас, не прячась от смерти. Для Кирилла боль сердечная оказалась сильнее желания жить. Он мог бы не пойти за ними, мог стоять и смотреть как пламя «доедает» всё, что ему дорого. Разум заволокла темнота. Больше не было боли, он потерял сознание.

***

      Пожарные нашли его вовремя. Они были шокированы и подавлены, думая, что жена и ребёнок мужчины умерли и только в последний момент младший сержант спасательной дивизии догадался, что это куклы. Спасти удалось лишь хозяина квартиры. Остальное безжалостно поглотило пламя, оставив один пепел. Кирилл очнулся в ожоговом центре с тяжёлым поражением лёгких и сильным отравлением угарным газом. Его чудом удалось спасти. Говорить мужчина не мог и прогнозы были неутешительные. Врачам сообщили при каких обстоятельствах его нашли. Кириллу назначили обследование у психиатра. Отказ от жизни мог означать только одно: мужчина болен и находился всё это время в депрессии. Уход от реальности и был той крайней точкой отчаяния, куда он сам себя загнал. Наверное, стоило пережить клиническую смерть, чтобы осознать, куда его привели бесплодные мечты.       Первые дни пребывания в больнице мужчина ни на кого не реагировал. Он не пытался общаться и не хотел, практически, ничего. Очнувшись после клинической смерти, рад своему спасению Кирилл не был точно. К нему приходили коллеги, друг, даже двоюродный брат отца. От всех он слышал далеко не слова поддержки. Потом шумиха спала и мужчину оставили в покое. Соседи по палате обходили его стороной. С собственными различными ожогами и травмами им было не до ненормального, который, по слухам, жил с куклами и решил по своей воле погибнуть в огне. Всё это вызывало у многих полнейшее недоумение. К счастью, одному человеку всё же было до него дело. Хрупкая, маленькая женщина — психиатр, уже неделю искала способ достучаться до своего неудачливого пациента. Только она видела смысл в борьбе за жизнь человека, который сам от неё отказался. Общение во многом было односторонним, Кирилл не хотел отвечать на вопросы даже письменно. Если до произошедшего он поддерживал в себе жизнь, питаясь иллюзиями, то теперь сил на них не осталось. Мужчина не видел необходимости не то, что жить, а даже смысла дышать. Зачем ему жизнь? Терпеть насмешки, предательство, безразличие окружающего мира? Устав от всего этого, Кирилл не знал за что зацепиться. Да и куда идти? Всё его имущество сгорело в том огне. Жить, конечно, есть где: друг оставил ключи, перед тем как осудить и уйти. Ему сообщили, что страховку выплатят не скоро. Виноват в пожаре оказался сосед, оставивший зарядное в розетке. Правда, при одной мысли вернуться в ту квартиру Кирилла охватывала паника. Голос он утратил, врачи говорили об инвалидности. Всё это только усугубило болезненное состояние. Мужчине назначили антидепрессанты, но вопреки ожиданиям, лучше не становилось. Анна Николаевна приходила упорно каждый день. Чего она ждала или хотела от него добиться мужчина не понимал. На расспросы он отвечал либо уклончиво, либо не отвечал вовсе. Когда состояние признали приемлемым для выписки, женщина настояла на принудительном лечении в её отделении. Кириллу было всё равно, он никак не отреагировал на смену одной палаты на другую. Набор препаратов меняли, а улучшения так и не наблюдалось.       Уже три месяца прошло со дня пожара. Он осознавал, что нужно жить, но вот зачем это нужно — не понимал. «Зачем она ходит ко мне? Зачем пытается разговорить? Глаза у неё ласковые такие, вся светится мягким, добрым светом. Всё равно не заставит, не заставит! Моя семья.., они погибли! Погибли! А она ходит, говорит и опять говорит!»       Анна Николаевна снова что-то спрашивает, а Кириллу безразлично. Он упорно не хочет жить здесь: в этом мире. Мужчину не заботит ни её мягкий, спокойный голос, ни попытки хоть как-то достучаться. Они ходят по кругу дни, недели, месяцы. Он посещает групповые занятия, потому что надо их посещать. Там сидят полные психи. Какое он имеет к ним отношение? Кирилл не считает себя сумасшедшим. Нет! Он просто одинок, невыносимо одинок. Ему сорок и нет никого рядом. Ему сорок и нет жилья, работы. Ему сорок и нет даже голоса, только хриплое сипение. Ему сорок, а жизнь кончена! Сил нет и никто их не вернёт, не она уж точно. Самое страшное — мужчина отвергал саму суть того, что кто-то хочет ему помочь. Кирилл упустил тот факт, что Анна Николаевна не просто казённый врач, получающий зарплату. Упускал и то, что она приходит к нему чаще, чем к другим. Приходит даже в выходной и не пошла из-за него в отпуск. Вытащить несчастного мужчину из тупика стало её целью.        Когда-то у Анны Николаевны был сын, кажется, в прошлой жизни. Ему было всего четырнадцать, когда она всё упустила. Не заметила из-за работы, что под самым носом творилась страшная история.       Илью травили в школе. Долго мальчик тщательно это скрывал. Пока однажды не наглотался успокоительного. Они с мужем не успели ничего сделать. Сердце остановилось за час до их прихода домой. Брак рухнул и женщина осталась одна. Она помнила себя, свои потухшие глаза и помнила сколько понадобилось сил, чтобы не пойти за сыном туда, откуда не вернуться. Тогда работа стала для неё целью. Спасать тех, кто попал в подобную ситуацию было единственное, ради чего стоило жить в те тёмные дни. Чтобы понять, что такое депрессия, нужно пережить её. Увидев Кирилла при первой встрече, женщина столкнулась с тем самым взглядом. О, как хорошо она знала его, потому что почти два года боролась с таким же. Все её мысли занял странный мужчина. Его дело оставалось загадкой. Анна хотела ему помочь. Но к её ужасу, всё что действовало на других, не помогало и не работало. Начинало казаться, что она бьётся о каменную стену своей маленькой ладошкой. К слову, женщине было всего лишь сорок пять. Выглядела она и того моложе. Ничего не напоминало в ней о страшной трагедии десятилетней давности. Правда, если она не покрасит волосы — станут видны две белые пряди на висках. Они появились после похорон. Чинить чужую душу легче — так думала Анна до этой встречи. Никогда ещё она не видела настолько опустошенного человека. Кирилл сидел перед ней сломанной куклой. Марионетка без ниток, кораблик без капитана — он как будто утратил внутренний стержень. Как помочь она не знала. Однажды Анна не пошла домой, а осталась у себя в отделении. Весенние сумерки уже накрыли город — её любимое время. В двери кабинета тихо постучали. Женщина вздрогнула и пригласила посетителя. В комнату заглянул Кирилл. Он робко вошёл в своём больничном облачении, сел в предложенное кресло и протянул своему доктору записку: «Мне нужно с вами поговорить». — Я слушаю вас. Новая записка: «Я последняя сволочь». — Зачем же так, Кирилл Александрович, вы ни в чем не виноваты. «Нет, я эгоист!» — Гм, все мы в какой-то мере эгоисты. «Я в большей мере!» — О чем вы хотите со мной поговорить?       Следующая записка была длинной, скорее, письмо. Кирилл писал его почти час. Анна Николаевна ждала терпеливо. Она давно видела насколько Кириллу тяжело сдерживать своих демонов и свою тайну. Пусть так, пусть выговорится. Молчание убивало этого одинокого мужчину.       То, что она прочитает перевернёт её душу, потому что такой поток боли, сколько хранили эти строки, не каждый сможет выдержать. Кирилл рассказал всё. Рассказал о том, как полюбил самую невероятную женщину, как вытянул свой счастливый билет. Потом описал её уход и полное одиночество в пустой квартире. И далее шло самое страшное откровение: его безумная любовь к придуманной семье. Его полный побег от реальности в личной жизни. Мужчина подробно описал свой быт с куклами. Анна Николаевна повидала много странных людей в этих стенах. Но людей таким способом убегающих от человеческого тепла и стремящихся к искусственному заменителю, ещё нет. Люди чаще всего заменяют, замещают своё окружение. Многие спиваются, многие прибегают к наркотикам, но сделать своим наркотиком куклу — это пока не укладывалось в её сознание. Немалое стало на свои места. Понимание отчего не помогала терапия — тоже. Помочь человеку, осознанно скрывшегося от жизни, сложно. Кирилл не просто скрылся, он попал в ловушку. Сейчас он, взрослый, разумный человек, оплакивал в полной мере потерю семьи, как будто она была настоящей. Анна Николаевна смотрела на него и видела одинокого мужчину, который попытался стать счастливым. Она пошла на должностное преступление, пусть потом лишат лицензии, но она просто обязана попробовать.       Женщина села ближе, собственное одиночество, умноженное на отчаяние, ушло давно на задний план. Она научилась с этим жить. Как научить жить с потерей Его, такого оторванного от этого мира? Вдруг произошло то, что Анна ожидала в первые месяцы, но чего так и не случилось. Слезы: злые, безудержные, но такие нужные. Всё это время Кирилл сдерживал себя. Не проронил ни единой слезы, как будто его сердце превратилось в камень. Сейчас он плакал, уткнувшись в её грудь, вжавшись, как ребёнок. Вся боль, что скопилась в нём за эти годы, выливалась в некрасивую, совсем не мужскую истерику. Отчего-то Кирилл не чувствовал стыда. Как может быть стыдно за боль? Нежные женские руки обняли его, погладили по спине и успокаивающе похлопали. — Всё пройдёт, — тихо сказала она, — это можно выдержать, но вам, Кирилл Александрович, нужен стимул. Он отстранился от неё и начал строчить на листках блокнота: «Но его нет, совсем нет. Я не чувствую, что мне есть зачем. У меня нет никого и вот теперь нет даже моей ненастоящей любви...» — слезы опять закапали по серым от небритости щекам. Они падали на листы и нервные строчки расплывались синими кляксами. — Кирилл! Можно я буду звать вас так? Он неуверенно кивнул и впервые взглянул на Анну Николаевну по-другому. До этого вечера она раздражала его. — Послушайте, Кирилл, вы многое пережили и чуть не умерли. Всё, что с вами происходит сейчас — нормально. Вы справитесь. «Я не справляюсь!!!» — Как бы это не прозвучало странно, но вы и раньше справлялись. Пусть ваши отношения и не были настоящими. Но вы не наложили на себя руки. Вы тогда справились. Значит, есть выход, вам нужна новая цель. «Мне нужна помощь…» — Хорошо. Это замечательно! Ранее вы не признавали этого, а сейчас сами решились. Что ж, значит, пора начать работать. Да, хочу вам сказать, мне звонили из вашей компании. Им нужен ваш опыт и они до сих пор не уволили вас. «Зачем им такой инвалид?» — Наверное, — психиатр мягко улыбнулась, — они ценят вас. «Я особо не замечал этого.»       Они ещё долго говорили о многих вещах. Анна Николаевна сама проводила Кирилла в его палату. Сосед по ней был алкоголиком и сейчас принимал очередную капельницу. Кирилл снисходительно посмотрел на этого чудика, который в свои двадцать пять уже два раза проходил терапию. Мысли посещали самые разные. Но ему впервые за всё это время захотелось жить. Что-то было особенное в Анне. Возможно, из-за того, что у неё распалась живая семья ему стало стыдно за своё малодушие, за свои игры разума. Стоило посмотреть на чужую боль сквозь призму своей, чтобы понять, как позорно он бежал от жизни. Утонув в своей любви, к той, для кого он сам был лишь увлечением, мужчина перестал замечать, что в этом мире есть что-то важнее его жалости к себе. Сейчас, лёжа на казённой кровати под тонким одеялом, Кирилл осознал, что маленькая женщина с большими грустными глазами намного сильнее его. Ещё он начал понимать, насколько глупо и наивно поступил, похоронив себя заживо. Но самой главной мыслью сейчас билось, что ему ещё сорок, что жизнь не окончилась и всё ещё можно исправить. Засыпая уже поздним вечером, последней мыслью, что он обдумывал стала: «А ведь она совсем одна…»

***

      Май пришёл в его жизнь неожиданно. Теплые дни, зелень травы и яркое солнце ворвалось и стало легче дышать. Он дышал и не мог надышаться всем этим. Ещё страшнее было то, что совсем недавно человек по доброй воле мог отказаться от этого и погибнуть в огне. Уже месяц как Кирилл покинул стены больницы. Голос постепенно возвращался. Директор его компании тосковал по своему заму. Незаменимых нет, но бывают незабываемые. Мир не рухнул без него, но и лучше не стал. Он не вернулся в свою старую квартиру. По совету Анны, решил продать её другу в рассрочку. Анна Николаевна для Кирилла стала Анютой, но это уже другая история.