душа не исцелена

Больно. Больно. Больно. Я сижу на последней парте первого ряда, а ты третьего. Мне становится больно от того, даже когда мое боковое зрение попадает на тебя. Все мои мысли тут же выходят из головы, заполняя другими. Я резко перевожу взгляд на её татуированный профиль, и так же резко отвожу их, нервно притоптывая. В сердце поселился страх. Тревога, которая так и царапает, как кошка, душу. Неприятный сводящий узел внутри грудной клетки заставляет мое дыхание уменьшаться, не давая дышать полной грудью. Хочу быть рядом, но не могу. Хочу плакать, но даже на это нет сил. Ни физических, ни моральных. Даже встать со стула тяжело, будто внутри все завалено камнями, которые заставляют сидеть на месте. Ибо страх столкнуться с ней не дает пойти даже в другой кабинет, хотя приходится. Впервые в жизни радуюсь, что сегодня семь уроков. Хоть кто-то есть вокруг и я не останусь один на один со своими мыслями, которые так и сводят меня в глубочайшую яму. Конечно, здесь намного хуже, ведь рядом она. Физически, к сожалению. А дома тебя «обнимает» тревога и вопросы, конечно же, про нее: «Что случилось?: Почему так произошло?: Где ты?: С кем ты?: Как ты?» Надеясь, что в ее голове про меня такие же вопросы, хоть это и не так. Она бы меня не бросала. Сердце сжимается от одного воспоминания той встречи, когда всё оборвалось. Моя жизнь меня либо гладит, либо бьет. Бьет так сильно, что никакие пластыри, кроме тебя, не спасут меня. Кажется, что вся жизнь пролетает за спиною, забирая всё счастье и часы, хотя чувство жизни было только с тобою, где же оно, верни. Это жизнь, друзья уходят, дробя сердце на осколки, ссоры с родственниками, оставляя осколок души. Всё это пройдет, как говорят. Всё это «опыт», который должен помочь в будущем всем. Но как поступить, когда человек овладает твоим разумом, не давая шанса на легкость души? Хочу, хочу вернуться. Хочу вернуться туда, где птицы порхали возле нас, где оранжевые листья падали на головы. Где счастье царило в каждой из нас, давая чувство любви навсегда. Даже учителя распахивают глаза, видя, что за партами мы сидим с другими, точнее, только я одна. Смотрю я на свои пальцы и побитые костяшки, пропуская мимо ушей тот момент, когда преподаватели говорят шумным одноклассникам брать пример с нас. Кажется, что тебе все равно. Неужели твое сердце всегда билось не от меня? Неужели твои извилины были забиты не мной? Не хочу верить в это я. Хочу любить до победного. А если нет, то биться мне о стекло головой, вытирая пальцами алую кровь, которую, хотелось бы, отдать тебе, чтобы ты жила всегда. Проходишь мимо, тело дёргается, ресницы дрожат, а одеколон вбивается в ноздри моментально. Становится плохо. Хочу кричать, но голос сорван. Хочу услышать — все молчат. И кажется, смысла в жизни нет, если ты не рядом. Нужды во мне больше нет, людей я ненавижу все больше. Лишь с тобой хочу я быть, пока не упаду в пропасть, где закапают меня плотно, ставя деревянный крест надо мной. Мой мир не имеет цвет больше, не сияет ярче звёзд, которых ты обещала мне сорвать и подарить. Не имеет смысла больше ничто, если во тьме ты. Сижу на стуле, на парту глядя. По венам гонит сердце кровь. Не знаю какой смысл жизни мой, если это ты. Не вернусь я больше туда, где обнимаю тебя со спины, когда мы стоим в компании твоих друзей, не вернусь туда, где сидим мы на крыше с ней. Не вернусь я больше туда, когда ты любила меня. Нет шанса на спасение. Прости меня, моя любовь, только будь самой счастливой, светись, как звёздочка на темном небе. Улыбайся, ведь только так моя свободная душа будет в покое. Прощай. Листья падают, листья падают. Стонет ветер, Протяжен и глух. Кто же сердце порадует? Кто его успокоит, мой друг? С отягченными веками Я смотрю и смотрю на луну. Вот опять петухи кукарекнули В обосененную тишину. Предрассветное. Синее. Раннее. И летающих звезд благодать. Загадать бы какое желание, Да не знаю, чего пожелать. Что желать под житейскою ношею, Проклиная удел свой и дом? Я хотел бы теперь хорошую Видеть девушку под окном. Чтоб с глазами она васильковыми Только мне — Не кому-нибудь — И словами и чувствами новыми Успокоила сердце и грудь. Чтоб под этою белою лунностью, Принимая счастливый удел, Я над песней не таял, не млел И с чужою веселою юностью О своей никогда не жалел.