Bring me to life

      Та осень в жизни Сичэня наступила резко, будто отделила чертой, располовинила его жизнь на две неравные части. Последние летние дни, полные тепла и солнца закончились первого сентября. Зарядили бесконечные дожди, температура упала на десяток градусов, но холод, который выморозил его изнутри, не шëл ни в какое сравнение. Та осень одним мгновением изменила всё. Она отобрала у него того, кто был смыслом его жизни последние несколько лет, забрала у него все мечты и стремления, перемолола и выплюнула пустой измученной оболочкой. Первого сентября той осени, у него не получалось называть это как-то иначе, небеса прогневались на безгрешного старшего сына семьи Лань, забрав у него возлюбленного. Сичэнь даже не смог с ним попрощаться, за что спустя столько времени все никак не мог себя простить. Он должен был настоять, убедить мадам Юй, что он имеет на это право, но ругаться в коридоре больницы, сразу после произошедшего не было никаких сил. А потом…       Будильник ворвался в муторное забытье противным пиликаньем, возвещая о начале нового дня. Лань Хуань, так и не сумевший уснуть этой ночью, что не было для него редкостью на самом деле, потянулся к телефону и отключил действующий на нервы звук. Пару минут он лежал уставившись в потолок, в ожидании второго будильника и сонного бухтения под боком. Поняв, что этого не произойдет, он тяжело сел, позволив одеялу соскользнуть на бедра. Его жизнь последний год напоминала бесконечное пустое существование. Он не понимал зачем до сих пор мучает себя, продолжая эту ежедневную пытку, которая не имела для него никакого значения. Только сны, которые посещали его не слишком часто, спасибо таблеткам, дарили хоть какой-то смысл. Они были наполнены воспоминаниями, обрывками моментов, которых не было, жаркими прикосновениями и словами любви, которым больше не суждено было прозвучать.       Отражение в зеркале ванной смотрело на него потухшими глазами на осунувшемся, заросшим клочковатой щетиной лице. Сичэнь побрился, изо всех сил стараясь не вспоминать снова, как ругался Ваньинь, когда его нежные щеки кололи едва отросшие волоски. Первые месяцы Лань жил одними этими воспоминаниями. Он видел возлюбленного везде, в их квартире он был в каждой вещи, в каждой комнате. Ему все казалось, что еще мгновение и он появится в дверях и позовет его ужинать, или его смех донесется из гостиной, но ничего не происходило и Хуань учился с этим жить. Это было так чертовски давно.       Мужчина отложил бритву дрожащей рукой и умылся, смывая пену и накатившие горькие слезы. Несколько мгновений он вжимал ледяные пальцы в закрытые веки, пытаясь остановить текущую из них влагу. Плакать он начал сравнительно недавно, его психотерапевт говорила, что это хорошо. Это значит, что он наконец встал на путь восстановления и исцеления. Перестал держать все в себе. Сичэнь не чувствовал этого. Он вообще много чего теперь не чувствовал. Вода стремительно утекала, как и время, которого было не очень много, Лань постоял еще пару минут над раковиной, приходя в себя, потом все-таки закрыл кран.       Хуань вернулся в комнату, надел, как броню, привычный классический костюм, в их, точнее, в его шкафу, Сичэнь все еще безнадежно пытался убрать из привычного лексикона слово «мы», было катастрофически пусто. Все вещи Ваньиня, по просьбе мадам Юй были возвращены в дом семьи Цзян. Лань Хуаню эта ледяная женщина не позволила оставить даже колокольчик, только фиолетовую ленту, которой ее сын имел обыкновение подвязывать волосы. Этот отрез шелка, Сичэнь всегда носил в кармане у сердца.       Телефон щелкнул оповещением, Ванцзи, как и каждое утро, прислал сообщение, что ждет брата внизу. Он теперь всегда возил его на работу и с нее, благо работали они вместе. Хуань по началу, еще в стадии отрицания, а потом и гнева, убеждал родственников, что он может водить сам, но едва сев за руль понял, что нет, не может. И навряд ли сможет в ближайшее время. Стоило ему занять водительское кресло, как паническая атака накрывала его с головой. Так что Ванцзи приходилось подрабатывать личным водителем. Он, впрочем, не возражал.       Старший Лань спустился вниз, занял пассажирское кресло, терпеливо отвечая на одинаковые ежедневные вопросы и не выказывая негативных эмоций, позволяя провести беглый внешний осмотр обеспокоенными золотистыми глазами. О, он прекрасно знал, что выглядит отвратительно, но он утратил весь свой свет, почернев от горя, в тот день, когда его возлюбленный погиб под колесами автомобиля какого-то пьяного ублюдка, решившего полихачить на скользкой дороге. Он до сих пор мог вспомнить кровь, пропитавшую белоснежные простыни больничной каталки. Это тоже было давно.       Ваньинь редко задерживался после университета, вопреки всем ожиданиям, он был домоседом и предпочитал проводить свободное время с возлюбленным. Поэтому когда по прошествии двух часов Сичэнь так и не услышал скрежета замка, он напрягся. Первое сентября последний курс, он думал, что его парень решил отметить этот день с однокурсниками и просто забыл предупредить, хотя это было невозможно, он всегда был на связи и уж о таком забыть не мог точно. Лань решил позвонить. Телефон не отвечал, что стало еще одним тревожным сигналом. Сичэнь набрал снова, потом еще раз и еще. А спустя полчаса ему наконец ответили. Мадам Юй. У них были сложные отношения. Она никогда не выражала своей неприязни в лицо. Но Сичэнь знал, она не одобряла. И Ваньинь знал. Поэтому взявшая трубку женщина была чем-то обескураживающим.       Мадам Юй сказала, что Цзян Чэна везут в больницу, его сбила машина, он при смерти и попросила не приезжать. Несколько раз настойчиво повторила именно это. Но как Сичэнь мог? Он оказался на этаже реанимации одновременно с бригадой скорой, которая привезла бледного до синевы Ваньиня. Кровь расползалась по белым простыням, а Хуань стоял и мог думать лишь о том, что никогда не мог представить сколько в человеке этой красной жидкости, а она все текла. Двери реанимации захлопнулись. А рядом с Сичэнем возникла Мадам Юй. Разговор состоявшийся позже Хуань помнил лишь обрывками. Кажется она обвиняла его в чем-то своим громким визжащим голосом, кажется залепила ему пощечину. Секунды тянулись как часы, он не знал сколько времени прошло, потом вышел врач. Он тоже что-то говорил, качал головой. Лань помнил как покидал больницу на негнущихся ногах. Помнил Ванцзи, который забрал его с какой-то скамейки, он был мокрый насквозь, сидел под ливнем, не понимая где находится. Потом был жар. Он подхватил пневмонию и долго приходил в себя. А когда пришёл на его пороге появилась Мадам Юй. Окинула презрительным взглядом квартиру и потребовала вернуть вещи сына. Уже уходя она поблагодарила его, что он не явился на похороны и не испортил все своим присутствием. После этого визита Сичэнь впервые оказался в кресле у психотерапевта.       — Брат, ты пьëшь таблетки? — заводя машину уточнил Ванцзи, Хуань медленно выплыл из своих воспоминаний в реальность.       — Да, — если бы не пил, давно бы свихнулся к чертовой матери.       — Хорошо, — кивнул младший Лань, выруливая на привычный маршрут, в нем ощущалась боязнь говорить об этом.       Сичэнь отвернулся к окну. Серое небо единой свинцовой массой нависало сверху придавливая своей неотвратимостью к земле, Хуань чувствовал это давление, он готов был поддаться ему. Если бы только вес небес был осязаем. Он позволил бы им раздавить себя.       — Дядя спрашивал, не хочешь ли ты посетить его в выходные? — Ванцзи свернул на проспект, по которому Сичэнь всегда прогуливался с Цзян Чэном, после того, как забирал его с пар, его институт находился дальше по улице.       — Не в этот раз, — как и все разы до этого отозвался старший Лань не отрывая взгляд от окна, теперь он крайне редко покидал стены своей квартиры, выходя только на работу и к врачу.       Люди под зонтиками и без спешили по своим очень важным делам. Хуань помнил, что раньше ему нравилось наблюдать за жизнью, царящей в городе, сейчас он на периферии сознания испытывал совсем другие эмоции. В стадии гнева он ненавидел каждого, кто был жив, сейчас он скорее меланхолично принимал это. Не понимая за что именно Ваньиню не позволено больше наслаждаться жизнью.       Порыв ветра окатил дождем людей стоящих на остановке. Сичэнь равнодушно отвернулся.       Ванцзи притормозил у пешеходного перехода, когда светофор загорелся зеленым и толпа людей хлынула на дорогу. Старший Лань следил за сбегающими по лобовому стеклу каплями воды, когда его взгляд привлек одинокий человек с черным зонтом, тяжело опирающийся на трость. Он изрядно подотстал от остальных переходящих дорогу и рисковал не успеть. Сичэнь отцепил ремень.       — Брат? — Ванцзи смотрел нерешительно.       Он вообще часто теперь так на него смотрел. Как на хрупкий цветок, который может сломить любое действие или даже слово.       — Нужно помочь, — Хуань щелкнул замком, не дожидаясь пока Лань Чжань попробует его отговорить и выскочил в дождь прямо на проезжую часть.       Светофор отсчитывал последние секунды, некоторые особо спешащие водители нетерпеливо выжимали газ, подгоняя. Сичэнь вымок до нитки за пару мгновений, ледяной ветер выдул из его тела любые намёки на тепло. К его и без того не самым грациозным движениям добавилась дрожь. Человек на переходе продолжал ковылять в нужную ему сторону, не обращая внимания на нервничающих автовладельцев. Старший Лань двинулся к нему.       Человек с зонтом тяжело припадал на трость, смещая вес тела направо. В левой при этом удерживал зонт, который, похоже не сильно ему помогал, скорее даже мешал, так как у него не хватало сил следить за направлением ветра. Но его походка неуловимо напоминала чью-то еще. Лань отбросил эту мысль и поспешил вперед.       — Могу я вам помочь? — Сичэнь попробовал перекричать рев дождя и сигналы автомобилей, стремившиеся их подогнать. — Извините! — громче, на сколько хватало его голоса обратился Лань, огибая незнакомца и перекрывая ему путь. — Могу я вам помочь?       Из-за зонта не было видно лица, да и вообще сложно было распознать что-либо, зато порывом ветра явственно донесло запах. Влажность шерсти от пальто и терпкость лотосов. Этот цветочный запах был тем, что Хуань так отчаянно пытался не забыть. Он купил себе аромамасла, потом парфюм, но ни то, ни другое не пахло так, как раскрывшийся на горячей загорелой кожи запах его возлюбленного.       Лань Хуань застыл. Все долгие месяцы терапии растворились вместе с щекочущим нос ароматом. Человек молча обогнул его и продолжил хромать на другую сторону дороги, оставляя мужчину в дорогом сером костюме стоять между проносящихся с ревом машин.       Сичэнь пришел в себя на скамейке…снова. Ванцзи стоял рядом, держа над ним открытый зонт и смотрел. Смотрел тем самым тревожным взглядом, благодаря которому старший Лань чувствовал себя больным. Возможно таковым он и являлся.       — А-Чжань? — пробормотал он. — Прости. Я выпал из реальности, да?       — Мгм. Я отвезу тебя домой.       — Нет, нужно ехать на работу, на дядю и так слишком много навалилось из-за меня, — Хуань уперся ладонями в колени и медленно поднялся, чувствуя, как кружится голова.       — Ты уверен? Дядя не будет против, если ты не придешь.       — Уверен, мы и так потеряли слишком много времени, поехали, — Сичэнь слишком боялся снова свалиться в то состояние в котором был не так давно, поэтому хотел загрузить себя работой как можно больше. ***       — Я почувствовал запах его парфюма, и всё полетело в тартарары, — Сичэнь сидел напротив своего психотерапевта, которая смотрела на него серьезными глазами.       — Что конкретно вы почувствовали в тот момент? — Вэнь Цин слегка наклонила голову, показывая свое внимание.       — Я…внутри всë оборвалось, я так долго пытался смириться с тем, что Ваньинь…умер, — Хуаню все еще с трудом давалось это слово, но старался смотреть на вещи реально. — И когда я снова уловил этот аромат, мне показалось, что он стоит прямо передо мной. Я не видел лица этого человека, если бы я смог его разглядеть, я бы…я бы смог уснуть этой ночью, а так, я только и мог что думать о том, что это был Ваньинь, я… — Сичэнь закрыл лицо ладонями, прячась от внимательного взгляда. — Я думал о том, что он пришел за мной…и я думал и думаю до сих пор, что, если бы это было так, я бы с радостью оставил все и ушёл вместе с ним.       — Ваньинь любил вас Лань Сичэнь, вы знаете это. И вы понимаете, что если бы иная сторона существовала он бы никогда…       — Он бы никогда не попросил меня добровольно расстаться с жизнью, — тихо перебил её Хуань. — Я знаю это, но мысль о том, что это мог быть он дает мне, если не надежду, то хотя бы веру. Мне когда-то сказали, что поверить в смерть важного человека можно лишь в тот момент, когда слышишь, как комья земли стучат по крышке его гроба. Но меня не было на похоронах. Я не знаю даже, где находится его могила. Одно время я пытался поверить, что он живет где-то еще, не рядом со мной, но в этом мире.       — Я понимаю, — мягко отозвалась женщина, делая пометку в своем блокноте.       Сеанс подходил к концу.       — Все в порядке? — у дверей кабинета сидел Ванцзи, он всегда отвозил и забирал брата от врачей, ему так было спокойнее.       — Как и всегда, — кивнул Сичэнь, прощаясь с Вэнь Цин и выходя в коридор.       — Домой?       Хуань бросил взгляд в окно. Погода решила прекратить на время топить все живое и наконец разогнала жуткие тучи, выпустив на волю солнце.       — Я хочу прогуляться, — неожиданно даже для себя попросил старший Лань.       — Составить тебе компанию?       — Нет, я думаю, что справлюсь, — мужчина улыбнулся уголками губ, не очень убедительно, судя по лицу младшего брата.       — Если я понадоблюсь тебе, звони, — только и попросил Лань Чжань.       Сичэнь шëл по аллее между двумя рядами могучих клëнов. Голубое небо без облачка казалось невозможно высоким, яркие разноцветные листья под едва ощутимыми порывами ветерка слетали с веток и кружились в воздухе.       Хуань смотрел на все это многоцветие и впервые за год чувствовал, что может дышать полной грудью. Та странная встреча подарила ему какое-то легкое, щекочущее чувство в груди. Веру, что в этом мире возможно еще есть для чего жить.       Прогулка по дорожкам парка заняла у него около часа, за который он нашел в себе силы ответить на некоторые сообщения, которыми его ежедневно заваливали беспокоящиеся друзья.       Хорошая погода не могла длиться долго, так что небо вновь понемногу затягивало облаками, скрывая солнце, но дождя, скорее всего не предвиделось. Воздух стал чуть прохладнее, так что Сичэнь подумал о том, что пора возвращаться домой, свернув в сторону выхода мужчина неспешно продолжил свою прогулку, решив дойти до своей квартиры пешком и тем самым продлить нахождение на свежем воздухе. Для его редких выходов на улицу это уже было неплохо. И он предчувствовал, что завтра у него возможно даже будут болеть ноги.       Лань медленно двигался по направлению к распахнутым кованым воротам, шурша пожухлыми листьями, которые успело насыпать ему под ноги.       Множество людей вокруг наслаждались чудесной погодой, семьи с детьми веселились, подбрасывая в воздух красивые опавшие листочки, хозяева собак с трудом удерживали своих четвероногих друзей, которые тоже были бы не против присоединиться. Пожилые пары, предпочитающие менее активный образ жизни, прохаживались туда-сюда. Все скамейки были заняты отдыхающими от рабочих будней людьми.       Сичэнь оставил парк позади и вышел на оживлённую улицу. Здесь они иногда ходили с Цзян Чэном, когда встречались после работы Ланя. Как раз между домом и офисом. Мужчина прикрыл глаза, на мгновение проваливаясь в воспоминания, наполненные счастьем и умиротворением. Все расплывалось в слезах, которые удавалось сдерживать почти непосильным трудом. Хуань шел вниз по мощеному тротуару, мимо по дороге проносились автомобили. Сичэнь с любопытством внезапно прозревшего слепого разглядывал город вокруг себя, пытаясь вновь вписать себя в повседневность, теперь уже одного.       На подходе к пешеходному переходу, тому самому, на котором накануне произошла встреча то ли с ангелом, ниспосланным свыше, как знак для Сичэня, то ли с призраком, Лань остановился. Ему нужно было идти дальше прямо, но его тянуло как на аркане перейти дорогу на противоположную сторону. Решив поддаться своему чутью, Лань терпеливо дождался зеленого и вместе с толпой людей двинулся через зебру. На другой стороне он остановился, с краю, чтобы не мешать движению и поднял голову, оглядываясь, думая о том, что могло его сюда привести. А следом буквально кожей почувствовал взгляд. Он заозирался с еще большим энтузиазмом, пытаясь понять, кто смотрит на него. На каменный парапет, у какого-то муниципального здания, опирался человек, в черной мешковатой одежде, с тростью и маской на нижней части лица. Вчерашний незнакомец смотрел на Хуаня до боли знакомыми серыми глазами, цвета грозового неба. Сичэнь пошатнулся делая пару мелких шагов назад. Призрак, тем временем взял трость и побрел в противоположном направлении.       — Ваньинь, — ослабевшим голосом, тихо-тихо позвал Лань. — Ваньинь!       Человек не обернулся. Лань не мог понять, то ли его подводили непослушные ноги, отчего он шел ужасно медленно, то ли человек, уходя от него действительно ускорялся. Сичэнь почувствовал, что ему не хватает воздуха, он дернул рубашку, отрывая неловкими пальцами пуговицу.       — Ваньинь! — прохрипел он.       Люди вокруг смыкались плотным кольцом, он на секунду потерял человека из вида, но выбравшись из толкучки у перехода увидел его снова. Это не было чем-то удивительным, учитывая, как часто на первых порах он видел его везде. Но сейчас это кажется не было галлюцинацией.       — А-Чэн! Пожалуйста! — Сичэнь споткнулся, прядь волос, выбившаяся из косы упала ему на лицо.       Человек остановился под тенью густых деревьев, где людей практически не было и обернулся.       — Боги…— прошептал Хуань и стремительно преодолев расстояние впечатался в молодого человека всем телом, вжался вдыхая родной запах, слезы душили его, он мало что соображал.       Ваньинь стоял неловко-неподвижно, не делая попыток обнять в ответ.       — А-Чэн, ты мне не мерещишься? Пожалуйста… не уходи больше…умоляю, я не могу без тебя, — Лань почувствовал, как подогнулись колени и бессильно сполз вниз на землю, пачкая штаны уличной пылью.       — Да что ты? — с прохладцей в голосе отозвался Ваньинь, не пытаясь вырваться, замерев напряженной статуей.       — Я пытался… я так долго пытался, но так и не смог, врачи сказали мне, что ты умер…я приходил в больницу…видел тебя лишь мгновение, а потом… — Сичэнь почувствовал, как горит его лицо, он был где-то между истерикой и потерей сознания.       — А-Хуань, о чем ты? — непонимающе потребовал ответа Ваньинь.       — Она пришла ко мне потом, позже, потребовала твои вещи, поблагодарила, что я не пришел на похороны, а я даже не знал, что они уже похоронили тебя, представляешь… я пытался выяснить где, но она прогнала меня… сказала, чтобы я не порочил твою память… прости меня, А-Чэн… не уходи больше…или знаешь, забери меня с собой, я пойду за тобой куда угодно…       — А-Хуань! — Ваньинь попытался купировать истерику, с шипением, опустившись вниз, на уровень чужого лица, для чего пришлось неудобно подвернуть больную ногу. — А-Хуань, я жив! Вот он я видишь?!       Сичэнь слабо кивнул, чувствуя, как сознание медленно уплывает. ***       Он проснулся от писка, потянулся выключить будильник, но не нашел его. Зато чья-то ладонь перехватила его и сжала мягко и успокаивающе.       — А-Хуань, как ты? — Ваньинь появился в поле его зрения, поправил ему одеяло одной рукой и сел обратно на стул. —Ты потерял сознание посреди улицы, твой брат любезно согласился доставить нас в больницу.       Любезно согласившийся брат с очень не любезным выражением лица сидел на диване в углу больничной палаты.       — Я в порядке, — пробормотал мужчина, пытаясь сесть. — Я…не понимаю, что происходит. Я…       — Моя мать подстроила все это, — Цзян Чэн взлохматил непривычно короткие волосы и вздохнул. — Она сказала тебе, что я умер?       — Врач сказал мне это, я приходил в больницу, — тихо прошептал Сичэнь. — Почему ты не нашëл меня?       — Когда я пришёл в себя после реанимации, я крайне удивился, что тебя не было рядом. Я ждал тебя некоторое время. Ты не звонил и не приходил. Потом мне сообщили, что шансы на мое восстановление крайне малы. Я был подавлен. И тогда мать сказала мне, что ты приходил, но услышав прогнозы врачей решил, что это тебе не нужно. Я должен был набраться смелости и встретиться с тобой сам, — Хуань чувствовал всю ту ненависть что Цзян Чэн направлял на себя, так что он погладил его ладонь пальцем, пытаясь поддержать.       — Но ты поверил?       — Я так боялся, я не хотел слышать от тебя, что такой я тебе не нужен, — юноша ткнулся лбом в их сплетенные ладони и Сичэнь почувствовал горячие слезы на своей руке. — Прости меня, пожалуйста, прости меня, я так люблю тебя, мне было так страшно, что я уничтожил все даже не попытавшись…       — А-Чэн, — дрожащим голосом позвал Лань. — Я люблю тебя больше всего на свете, каждый день без тебя был адом. Как я могу не простить тебя. Иди ко мне, я так соскучился.       Ваньинь изрядно похудевший скинул кроссовки и заполз на кушетку под бок к Хуаню.       — А-Чэн, просто останься со мной, мне больше ничего не нужно, я люблю тебя.       — Я люблю тебя, — утыкаясь мокрым холодным носом в шею Сичэня, прошептал Ваньинь.