"...Пусть мои сны станут твоими..."

В городе на первый взгляд всё было тихо и спокойно. Но так ли это на самом деле? Пятнадцатилетний брюнет с карими глазами включил камеру. Его чёрные короткие волосы вечно стояли дыбом, как бы он их ни укладывал. Одет он был в чёрную рубашку и чёрные штаны. Выглядел он неважно: грустный взгляд, мешки под глазами, заспанное лицо. Он явно давно не спал и много плакал. — Привет... — голос дрогнул. — Меня зовут Хиро Хамада. Мне пятнадцать... И... Он тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. — Это очень сложно... но я должен вам кое-что рассказать... Он замолчал, глядя куда-то в сторону, а потом тихо добавил: — Мы опять спасали город. --- — Хани Лемон, Го Го, вы должны окружить его. Постарайтесь сделать это со стороны поезда! — голос Хиро звучал чётко и уверенно, но сам он был напряжён до предела. Монстр, несущийся на поезд, был похож на огромную синюю лягушку. У него не было глаз — он ориентировался исключительно на запахи и звуки. Изо рта текла неизвестная липкая жидкость. И весь этот ужас с огромной скоростью нёсся прямо на людей. — В тот день могло погибнуть много людей... — голос за кадром звучал глухо. — В последний момент мы его остановили. Мы никогда так не радовались и не гордились нашей слаженной работой. Брюнет усмехнулся своим воспоминаниям. — Но в тот день произошло событие, которое я бы не хотел вспоминать... --- — Хиро, спускайся! У меня радостные новости! Женщина лет сорока пяти говорила мягко и весело, но в её голосе слышались нотки волнения. Это была тётя Кэсс. — Тётя, неужели в сотый раз показывают твой любимый сериал? — усмехнулся Хиро, спускаясь по лестнице. Он прекрасно знал, как сильно тётя любит смотреть этот сериал, и как они вдвоём могут просидеть всю ночь напролёт с попкорном и колой, чтобы утром дружно жалеть о потерянном сне. — Нет, мне кажется, это получше, — тётя мягко улыбнулась. — Приехала твоя сестра. Хиро застыл на последней ступеньке. Перед ним стояла девушка с такими же чёрными волосами и карими глазами, как у него. Черты её лица были мягкими и нежными — ей не нужно было краситься, чтобы выглядеть мило. Но сейчас это милое личико выражало волнение, которое, впрочем, быстро сменилось искренней радостью при виде брата. Единственным отличием были несколько прядей, окрашенных в тускло-малиновый — видно, их давно не освежали. Длинные, почти до талии, волосы обрамляли худенькие плечи. На вид ей было лет шестнадцать. Хиро просто стоял и смотрел. Девушке явно стало неловко от такого пристального изучения. — Наоки? — голос парня наконец прорезался. — Это правда ты? Он не верил своим глазам. Думал, что это галлюцинация, мираж — но никак не она. Наоки собственной персоной стоит сейчас перед ним. Не так он представлял её, да и их встречу в целом. — Где ты была?! Девушка подошла и обняла его. Крепко, нежно, будто боялась, что если отпустит — он исчезнет, как сон, которого не было. Она вкладывала в эти объятия все эмоции, что копились годами. Они простояли так несколько минут. А потом Хиро осторожно убрал её руки со своих плеч и легонько оттолкнул. — Хиро... — голос Наоки звучал тихо. — Я очень скучала по тебе и тёте. Брюнет нахмурился. Он видел её всего несколько минут, но уже чувствовал, как обида и злость берут верх. Он был сильно обижен на неё. — Я так понимаю, раз она здесь, значит, будет жить с нами? — спросил он у тёти спокойно, без крика, но в голосе чувствовалось, как неприятно ему это говорить. — Да, Хиро. Не мог бы ты освободить для Наоки комнату Тадаши? — тётя говорила осторожно, стараясь не задеть племянника. — Там ведь всё равно никто не живёт... Не стелить же ей на полу. Она подошла и положила руки ему на плечи, пытаясь успокоить. Это сработало — волна гнева отступила. — Хорошо, тётя Кэсс. Он ушёл наверх, и через пару минут было слышно, как он активно убирает вещи. — Наоки, дорогая, — тётя осторожно обняла девушку. — Он скоро свыкнется и простит тебя. Не переживай. Наоки лишь грустно улыбнулась, обнимая тётю в ответ, и пошла наверх, бросив на ходу: — Спасибо, тётя Кэсс. --- Вечером Наоки решила попробовать поговорить с братом. Ей было неприятно, что Хиро игнорировал её и не разговаривал весь день. — Хиро, знаешь... — начала она тихо и подавленно, но брюнет даже не обернулся. Он продолжал лежать на кровати и смотреть куда-то сквозь неё. — Мне тоже было очень плохо... Если ты думаешь, что я просто так не звонила и не писала вам... это совсем не так... И я очень хотела приехать на похороны Тадаши... но... Хиро молчал. — Знаешь, здесь очень чудесно... и уютно... — Наоки помолчала. — Спокойной ночи. Она вышла из комнаты. --- Комната Наоки оказалась милой и уютной, но чувствовалось, что здесь давно никто не жил. Она подошла к полке с книгами — та висела прямо над столом. На полке стояли старые книги и фотография Тадаши с Хиро. Оба на снимке были счастливы. На столе раньше стоял компьютер — Хиро перенёс его в свою комнату, поэтому сейчас стол был абсолютно пустым. Стол, стул, полка и кровать — всё, что нужно для спокойного проживания. И стена. Обычная с виду стена, которая при желании могла разъехаться в стороны, соединяя её комнату с комнатой Хиро. Тадаши когда-то придумал этот механизм, чтобы они могли играть, не выходя из спальни. Теперь стена была наглухо закрыта. --- Ночью Наоки ворочалась и кричала во сне. Из-за этого не спал и Хиро. Он привык к тишине, а сестра явно мешала ему. Не выдержав, он встал и, сам не зная зачем, отодвинул стену. Он просто хотел попросить её быть потише. Но замер на пороге. Наоки металась по кровати, сжимая одеяло, и что-то бормотала. Вид у неё был такой беззащитный, такой потерянный, что Хиро вдруг забыл про всю свою обиду. Он подошёл и сел рядом. — Наоки... — тихо позвал он. — Наоки, проснись. Она вздрогнула, распахнула глаза и уставилась на него с ужасом. В них ещё стоял тот кошмар, из которого она только что вынырнула. — Х... Хиро? — голос дрожал. — Я тебя разбудила? — Неважно, — он помолчал. — Что тебе снилось? Она прижалась к нему, пряча лицо у него на плече. Хиро почувствовал, как она дрожит. — Тадаши... — выдохнула Наоки так тихо, что он едва расслышал. — Он был там... совсем рядом... я пыталась до него дотянуться, но не могла... А потом он начал падать, а я даже закричать не смогла... Хиро замер. Рука, гладившая её по голове, на мгновение сжалась в кулак. — Я звала его, — продолжала Наоки, и голос её ломался. — Я так сильно звала... но он не слышал. И я полетела за ним... вниз... в воду... и вода была холодная, очень холодная, и я тонула, а он был рядом, но я не могла его спасти... Она разрыдалась — тихо, почти беззвучно, уткнувшись ему в плечо. Хиро сидел неподвижно. Он смотрел на стену перед собой и чувствовал, как в груди разрастается что-то тяжёлое, почти невыносимое. — Мне он тоже снится, — сказал он наконец. Голос его звучал глухо, будто не из горла, а из самой глубины. — Почти каждую ночь. Только в моих снах я всегда успеваю. Я подхватываю его, вытаскиваю, спасаю... А потом просыпаюсь. Он перевёл взгляд на сестру. — И понимаю, что нет. Что его больше нет. И я ничего не сделал. Наоки подняла голову и посмотрела на него покрасневшими глазами. — Это не твоя вина, — прошептала она. — И не твоя тоже, — тихо ответил Хиро. Они смотрели друг на друга, и впервые за долгое время между ними не было обиды. Только общая боль. И странное, щемящее тепло — потому что теперь её можно было делить. В комнату осторожно зашёл Бэймакс. — Чтобы не снились кошмары, очень помогает снотворное, — проговорил робот. — Или можно выпить успокаивающего чая. Хотите, я приготовлю? Он был похож на огромную маршмелку, и в любой другой момент это вызвало бы улыбку. Но сейчас Наоки просто уставилась на него с лёгким испугом. — Кто это? — Бэймакс, — Хиро улыбнулся — впервые за этот вечер. — Творение Тадаши. — Тадаши... — повторила Наоки, и в её голосе послышалось что-то тёплое. — Он и правда был гением. — Она перевела взгляд на Хиро и слабо улыбнулась. — Как и ты. Хиро смущённо улыбнулся и уткнулся носом ей в макушку. — А теперь давай спать. Я рядом. Он уложил её обратно, поправил одеяло и задержался на секунду, глядя, как она закрывает глаза. — Хиро, — прошептала Наоки, не открывая глаз. — М? — Спасибо, что пришёл. Он ничего не ответил. Просто посидел ещё немного, а потом тихо встал и ушёл к себе. Стену он закрывать не стал.