Часть 1
20 октября 2022 г., 08:13
"В неприятных воспоминаниях есть одна хорошая сторона: они убеждают человека в том, что он теперь счастлив, даже если секунду назад он в это не верил. Счастье — такое относительное понятие! Кто это постиг, тот редко чувствует себя совершенно несчастным."
—Эрих Мария Ремарк—
1991 год. Литтл-Уингинг дом 4 Рослая женщина средних лет стояла на пороге своего дома и наблюдала за племянником, что увлечённо возился с розами в саду. Ребёнку было почти одиннадцать лет, но по его внешнему виду этого сказать было нельзя. Миниатюрная фигура делала Гарри младше, а некоторые девочки в классе обгоняли его в росте. Непослушные кудри на солнце отливали яркой синевой неба. Глаза же были неестественного изумрудного цвета. Они как будто светились изнутри. Если присмотреться, то можно было заметить лёгкие женственные черты лица, что давало представление о том, каким милым юношей он будет в подростковом возрасте. С каждым годом Петунья всё больше понимала, что её племянник невероятно удачливый ребёнок. Обстоятельства складывались так, что Гарри не должен был родиться. Векторы Поттера и его матери совсем не совпадали. Магическое ядро отвергало ребенка, но она смогла дать ему жизнь, заплатив ценой своей. Вернон никак не хотел забирать ребёнка "ненормальных" в свой дом, но Петунье удалось его уговорить. До одиннадцати лет смерть пыталась забрать Гарри в свои чертоги немыслимое количество раз. Душа всегда остается бессмертный, но не все души людей уходят на перерождение. Мать защищала своего ребёнка даже за гранью. Глаза женщины не отрывались от созерцания ребёнка. Он был точной копией своей покойной матери. Может, сама причёска и напоминала разгильдяя отца, но всё остальное было от Астрэйи. Несколько раз Петунья, проходя мимо с детьми, слышала разговоры, о том, как похожи глаза юноши на очи её покойной сестры. Может и так, но сходство совсем отдалённое. В них не течёт общая кровь, как бы не пытались они в это уверить всех вокруг. В день свадьбы сестра поведала ей правду. Лили рассказала о любви к Поттеру. О том, что у него есть беременная девушка, но привороты на крови работают без колебаний. При этом разговоре в её глазах летали искры безумия. Бывшая Эванс говорила без умолку о скорой смерти этой нимфы. А если быть точнее — Нереиды. Тёмно-синие волосы выдавали её происхождение. Рыжеволосая подлила Джеймсу зелье, и вскоре тот возненавидел свою возлюбленную, ребёнка которой он забрал после смерти. Они обыграли всё так, будто все эти месяцы Лили была беременна. Им поверили. Идеальная пара, чья смерть до сих пор не внушает Петунье веры. На лице Петуньи отобразилось злое отчаяние. Горькая слеза скатилась по лицу. Этот ребенок был не нужен отцу, но желанный для бессмертной души. Дитя заката и восхода. Миссис Дурсль оторвала свой взгляд от Гарри и отвернулась в направлении дома. Её руки слегка тряслись от воспоминаний. Этот ребёнок был нужен жизни. Этот ребёнок был ей небезразличен, но этого никто не узнает.***
1992 год. Май. Хогвартс. У Гарри тряслись руки. Он не понимал, что с ним происходит. Всю неделю его мутило, а в глазах двоилось. В этот день тело подводит его намного больше обычного. Сказав друзьям идти в общую комнату, сам он направился на третий этаж, на котором расположен туалет Плаксы Миртл. Это место было пронизано магией. И это было довольно странно. Непонятные магические плетения оплетали всё помещение, создавая некий невидимый кокон. Некоторые на инстинктивном уровне ощущали это и не стремились даже подойти ближе пары метров. С каждой минутой дурнота накатывала сильнее. А когда Гарри толкнул дверь, ведущую в туалет, его глаза заполнились темнотой. Он почти потерял сознание. Гарри облокотился о ближайшую стену и попытался нормализировать дыхание. Было странное ощущение, как будто чего-то не хватает. Открыв глаза, Гарри понял, что темнота отступила и он может сделать пару шагов. Кое как добравшись до умывальников, мальчик включил воду и стал набирать её в руки. Жизнь как будто потекла в его жилы. Ему на глазах стало лучше. После умывание на его лице заиграла блаженная улыбка. Стало намного легче. . Оперевшись об умывальник, Гарри начал думать. Ведь, посудите сами, обычному человеку не будет так плохо, и не станет так хорошо от воды?! Как назло, в голову приходили только различные мифы. Ещё раз умывшись, парень привел в надлежащей вид свою форму и направился в гостиную дома Гриффиндор. По крайней мере, у него будет целое лето, чтобы разобраться со всем этим.***
1987 год. Литтл-Уингинг дом 4. Маленький черноволосый мальчик осторожно сидел на стуле в ванной комнате перед зеркалом. Сзади него стояла высокая женщина средних лет и сосредоточенно что-то искала в ящиках подле себя. Буквально через минуту она вытащила на поверхность парихмахерский набор. Распаковав ножницы, она положила их на туалетный столик. Ребёнок внимательно смотрел на всё манипуляции тети, словно пытаясь запомнить их. Его миниатюрные ручки лежали на коленках, выстукивая какой-то неопределённый ритм. Женщина взяла в руку расчёску и принялась распутывать полностью чёрные локоны ребенка. Они тянулись к рукам как вода и было совершенно непонятно, как такие послушные для расчёски волосы всё время выглядели так растрёпанно. Подцепив пальцем ножницы, Петунья начала стрижку таких непослушных, словно живых, волос. И тут началось самое интересное. Пряди начали сбегать из рук каждый раз, когда женщина подносила к ним ножницы. Как-то Петунья смогла подстричь ребёнка, но, когда она начала убирать все принадлежности, волосы сами собой вернулись к прежней своей длине. Всё было не так просто. Если бы волосы просто отросли, то это можно было списать на спонтанную магию, что для детей в порядке вещей. Но вокруг ребёнка начали из воздуха образовываться капли, плавно перетекающие в струи воды. Они кружили всё то время, пока волосы не вернулись в привычную форму. Это можно было расценивать как прямое заявление наличия наследственности со стороны матери. Ребёнок не заметил этих мунипуляций. Его глаза были прикрыты и он, как и всю стрижку, смотрел на свои коленки. Петунья тихо вздохнула и прикрыла глаза. Когда открыла, то на неё смотрели бездонные зелёные глаза. — Тетя Петунья, ты закончила со стрижкой? Мне можно идти продолжать работу в саду? — Я решила, что и так сойдет. У тебя еще достаточно короткие волосы. Так что, да, ты можешь идти, Гарри. — Хорошо, тётя! — он встал и направился к выходу, повернувшись к женщине на долю секунды, чтобы кивнуть в знак благодарности. Петунья сложила обратно инструменты и зареклась больше их доставать. Мести просыпающейся магии не хотелось.***
1993 год. Литтл-Уингинг дом 4. После возвращения с Хогвартса, прошло две недели. В школе инцидентов больше не повторялось, а дома Гарри пытался занять себя чем-то помимо ненужных мыслей. Работа по саду и дому не оставляла времени на всё остальное, а к концу дня юноша засыпал моментально. Но в один день всё изменилось. Погода была необычайно засушлива в этот день. Солнце пылало как никогда, не давая спокойно открыть глаза. Гарри стоял в самодельной панамке около тех самых злосчастных белых роз. На первый взгляд всё достаточно повседневно и не внушало какого-либо беспокойства. Но это продлилось только до определённого момента. Перед глазами юноши начало плыть. Чернота постепенно поступала, и он начал терять сознание. Оседая на землю, он услышал, как будто через вату, крик своей тети. — Мальчишка, что случилось? Она подбежала к ослабевшему мальчику и в последний момент успела его поймать. Аккуратно положив юношу на землю, Петунья стала пытаться привести его в чувства. Первые минуты это выходило весьма посредственно, но вскоре, поняв свою ошибку, женщина взяла лежавший неподалёку шланг. Набрав в руку немного воды, она брызнула ею на лицо племянника. Он моментально начал дышать глубже и через пару таких всплесков открыл свои изумрудные глаза. — Тетя, что со мной случилось? — слабым голосом спросил герой. — Ответь мне честно: с тобой такое впервые? — Нет. В школе, буквально перед отъездом, я почти упал в обморок, но всё обошлось. — Хорошо. Сейчас ты оставляешь свои дела и идёшь в душ. Нам нужно будет поговорить. Женщина говорила непривычным тоном. Она не кричала, не повышала тон, а просто серьезно констатировала факт. — Хорошо, — Петунья помогла подняться с земли племяннику, а также довела его до дома. Дальше их пути разошлись. Гарри пошел в душ, как и велела тетя. А она направилась на кухню, заваривать чай. Разговор предстоял не из легких.***
1985 год. Суррей пруд за Литтл-Уингинг. Был теплый весенний день. Семейство Дурсль к обеду вырвалось на прогулку к ближайшему озеру, которое скорее можно было назвать прудом. Глава семейства сидел за рулем и налаживал магнитолу. На кухне стояла молодая женщина, собирая провиант в корзинки к пикнику. По её левую руку стоял низкий, но очень милый маленький мальчик. Он укладывал те продукты, которые ему подавала тетя. Дадли же кружился из стороны в сторону, постоянно мешаясь под руками. Но его никогда никто не ругал. Ведь он был единственным родным ребенком у пары. Все косяки шли младшему, племяннику. Уложив всё в багажник, женщина усадила детей на задние кресла автомобиля. Машина направилась за черту города. Путь составлял примерно пол часа. Маленький Дадли всё время разговаривал и пытался привлечь к себе внимание, в то время как Гарри просто тихо сидел и смотрел в окно. Место встретило их тихой, безмятежной атмосферой. Рядом никого не наблюдалось. Вернон остановил машину поблизости к пруду. Взрослые начали раскладывать привезенные с собой вещи, а детей отправили играть на виду. Дадли сразу начал бегать по открытой местности. Поттер же сел на берегу и наблюдал за водой. Тихая водная гладь нарушалась с каждым дуновением ветра. Внезапно сзади на сидящего ребенка обрушился удар. И, потеряв равновесие, тот упал в воду. Не прошло и пары секунд как вода, словно живая, вытолкнула ребёнка наружу. Посадив дитя на берег, вода, словно лаская, провела напоследок по его ноге. Это заметила только Петунья. Заметила и запомнила навсегда.***
1993 год. Литл-Уингинг дом 4. Гарри стоял под прохладной водой и оживал. Всё его тело покрылось мелкими мурашками, а на лице застыла блаженная улыбка. Конечно, сегодняшний случай можно списать на аномальную жару и испепеляющее солнце. Но на что списать случившееся в Хогвартсе? Загадка. Сложив всю одежду, которая за день работы в саду пропиталась потом, в стиральную машинку, Гарри начал переодеваться в более лёгкую одежду. Уже через минуту на нём была большая, явно не по размеру, белая футболка и шорты, которые почти целиком скрывались под ней. Через какое-то время юноша вышел из ванной комнаты и направился на кухню, где обосновалась женщина. Она сидела в несвойственной ей позе. Петунья сидела чуть сгорбившись и смотрела себе в чашку с чаем. Тихо вздохнув, мальчик преземлился на стул, что находился аккурат на против тети. Он пристально посмотрел на женщину и стал ждать, пока та заговорит. — Я знаю, что скорее всего ты мне не поверишь, но всё сказаное мной дальше является правдой, — она тяжело вздохнула и посмотрела на юношу. — Кажется, я слышала у вас, магов, есть такое понятие, как неприложный обет. — Да, есть такое. Я встречал пару упоминаний о нём в библиотеке. По-моему, там даже не обязательно быть полноценным магом. Достаточно обладать искрой силы. — Что ж, это мне на руку, — далее произошло то, чего Гарри ожидал меньше всего: Петунья произнесла клятву, по которой обещала не врать во время их разговора. И магия признала эту клятву. — Но, тетя, зачем? — Тебе предстоит сегодня многое узнать, — в её глазах читалась печаль. — Давай начнем с самого простого. Что ты знаешь о магических наследиях и сущностях, что они несут? — Немногое. Я еле мог урвать крупицы информации об этом явлении. Гермиона всё время вырывала эти книги у меня из рук или пыталась перевести тему. Его лицо стало задумчивым. Он понимал, что, если это было бы несерьезной темой, тетя не заговорила бы с ним об этом. Но если это так, то зачем Гермиона не давала узнать об этом информацию из книг? Всё время та говорила, что это пережитки прошлого и сейчас просто не встречается. Но так ли это? — Уже что-то, — женщина отпила из своей кружки порядком остывший чай и продолжила повествование. — Я сейчас кое-что скажу, а ты просто не перебивай, хорошо?! — Как скажешь, тетя. — Лили, она не та, за кого себя выдавала. С детства она стремилась к самому лучшему. В игрушках, учёбе, а в конце концов - парню, — горло женщины с каждым словом сковывалось невидимыми оковами. Чай помогал ослабить это. — Она как одержимая влюбилась в одного чистокровного юношу, — всё ещё смотря на замолчавшего юношу, говорила она. — Наверняка, ты понял о ком я. Джеймс Поттер. Она, как заведённая, могла говорить о нём сутками. На её седьмом курсе мы узнали, что у него уже есть невеста. Непросто чистокровная волшебница. Нереида. Она была магическим существом по своей натуре. Однажды я заметила их гуляющими по Лондону. Её красота приковывала к себе взгляды прохожих. Лилс с ней не сравниться. В глазах Поттера была неподдельная любовь, настоящая. Тётин рассказ резко оборвался. Отведя свой взор от юноши, миссис Дурсль прикрыла глаза. Одна еле заметная слеза скатилась по щеке. — Следующий раз я его увидела рядом со своей сестрой в апреле 1980 года. Весь месяц до этого дня Лили ходила как будто на иголках. Несколько раз я слышала, как она что-то невнятное бормотала себе под нос. Страшное зрелище. А в тот день она пришла с ним под ручку, вся светилась. И рука Лили лежала на животе, которого не было еще утром. Она сказала, что беременна и через неделю у них состоится бракосочетание. Взгляд женщины вновь перешел на юношу. Тот сидел едва не разинув рот. В глазах читался немой вопрос и шок. — Да, я в таком же состояние была тогда. Вскоре Лили мне все поведала. Что не беременна вовсе, а Поттера она приворожила. Она самая достойная, кто, как не она должна выйти замуж за столь богатого волшебника. Она говорила долго, а в её глазах стоял тот самый блеск безумного учёного. — Тетя, а она не говорила, что именно использовала для приворота? — Сказала только, что это был запрещённый в Великобританни обряд. Только не помню с помощью чего он был сделан... — Может на крови? Магия такого рода под запретом. — Да, именно на ней. На обряд бракосочетания нашу семью не пригласили, ведь мы не являемся волшебниками. Чай кончился и женщина встала со своего места, чтобы налить воды. — Родителям это далось нелегко. Но они вскоре пришли к нам. У Поттера теперь тоже наблюдался блеск в глазах. Конечно, это может быть мои фантазии, но я говорю тебе только то, что видела. После они пропали на долгий срок. А в июне случился, по словам служителей правопорядка, несчастный случай. Они сгорели в своём доме. А в октябре под дверью я нашла тебя. — Тетя, а ты знаешь, что случилось с ... — юноша замялся, не зная точно, как правильно будет назвать. — Она умерла при родах. Отдав свое тело и смертную жизнь во имя тебя... — А бессмертную душу отдала в тот день, — тихо прошептал Гарри. Теперь всё сходилось. Мама отдала свою жизнь и душу за ребёнка. Только это была не та мать, про которую все думали. Про душу Гарри прочитал в прошлом году, в закрытой секции библиотеки. — Всё может быть. — Петунья внимательно посмотрела на мальчика. — Про... родителей я понял, тетя. Но ведь это не всё? Ведь ты начала наш разговор только после моего обморока. — Ты прослушал, как я назвала твою настоящую мать? — Нереида... Только я не совсем понимаю кто это. — Чему вас только там учат?! — слегка раздраженно пробормотала она себе под нос. — Что именно тебе понятно из этого названия? — Нереиды, что-то наподобие водных нимф. — Да. По преданию, они сопровождают Посейдона, бога моря, и могут быть дружелюбными и полезными для моряков. Например, в случае с аргонавтами в их поисках Золотого руна. Девушки поражали своей красотой, — Петунья немного погрузилась в собственные мысли. — Вы думаете, что именно она как-то связана с моим состоянием? — Всё же кровь не вода, а наследие не может уйти в никуда. — Но, тетя, вы сами мне только сказали, что нереиды - это девушки. А я парень! На лице юноши читалось недоумение. За один день он узнал слишком много. Не верить тетиным словам причин не было: женщина сама произнесла клятву, а магия засвидетельствовала. — Ты так говоришь, как будто в детстве не я тебе подгузники меняла. На лице миссис Дурсль проступил скепсис. Она даже подняла бровь, что сделало её неуловимо похожей на профессора Снейпа. — Но это всё, что я могу тебе сказать. — Спасибо! — по лицу юноши скатилась пара солёных капель. — Большое спасибо, что даже не смотря на это, вы меня не выкинули. Женщина изумленно смотрела на юношу, что тихо глотал слезы. Его руки била мелкая дрожь. Она подошла к нему и накрыла одну из рук своей. — Не за что. Ведь для этого и нужна семья, какая бы она не была. После этих слов юноша пуще прежнего начал плакать. Петунья обняла его за плечи.***
