Любитель сливочного крема и шоколадного брауни

***

У Хёнджина есть своя кондитерская, в которой работает Феликс. Когда они только познакомились, оба были бедными студентами. Феликс любил печь незамысловатые вкусности. Брауни получался лучше всего. При получении стипендии первым делом он бежал покупать ингредиенты для выпечки. Слабость Хвана — брауни Ликса. У него врождённый дар к выпечке. Ну, так думает Джин. В тот момент они только копили свои чувства, Хёнжин всё больше влюблялся в тактильного парня с веснушками. Феликс же понял свои чувства с первого дня их знакомства. Но вот, они уже далеко не студенты и не бедные, а любовь к брауни Феликса осталась. Чувства и любовь накопились хотелось выплеснуть их и признаться. Всё наследство досталось Хёнджину, как единственному сыну. Думая, куда вложить деньги, чтобы не потратить в пустую, он вспомнил о Феликсе. Ну, как вспомнил, тот сам вломился к нему в квартиру с небольшой коробкой, в которой был брауни, обожаемый Джином. Вечер. Несколько дней до дня рождения Хёнджина. Хёнджин последние несколько недель пропадает на работе, иногда попросту засыпая там. Феликсу очень одиноко одному без Джина. В один из дней, когда он всё же приехал домой, Феликс поменял в его телефоне дату на несколько дней назад, дабы устроить сюрприз. Хёнджин этого даже не заметил, из-за сильной усталости. — Хённи~ — послышалось мурчание из динамика телефона, — а можно к тебе приехать? — Ликси, если тебе скучно, сходи к Хану. — Тц, — обиженно цокнул Феликс, — а ты знаешь, что такое отдых? Лично я, да. А ты — нет. — Пока, — поняв, что это правда, отчеканил Хён. Феликс быстро собрался. Не забыв захватить брауни и кофе. Подарок Хёну на день рождения — признание в любви, нежный поцелуй, засос в шею и, конечно, взаимность. Любимый хванов свитер, который, по его словам, сидит на Феликсе необычайно сексуально. Берет белого цвета, подаренный Хёнджином когда-то на какой-то праздник. Сколько бы они не пытались вспомнить — алкоголь сделал своё дело. За тот день они ничего не помнят. Подходя к зданию, ноги подкосились. Уверенность пропала так же быстро, как и появилась. В голову закрались мысли: А может не стоит? Лучше уйти сейчас? А вдруг он не ответит взаимностью? Но эти мысли развеяло желание признаться. Тем самым он избавит себя от‎ «вранья‎»‎, и от желания поцеловать, взять более интимно. Феликс дошёл до нужного кабинета. Зажмурившись, он отогнал от себя все самые плохие мысли, и зашёл. — Джинни! При. — запнулся Феликс, увидев на диване спящую тушку. Он оставил брауни и кофе на столе. Сев на диван, Феликс заправил за ухо прядку, упавшую на хваново лицо. Розовые губы поблескивают от тусклого света лампы, стоящей возле стола. — Хён, — прошептал Феликс, приобнимая его за талию, — я пришёл поздравить тебя, а ты спишь, как так? — возмутился тот. Хёнджин открыл глаза, пытаясь понять, что на нем и кто говорит: — Феликс? — Привет, — Ликс улыбнулся во все тридцать два, находясь слишком близко к лицу Хёнджина. — Я же говорил не приезжать. — Я приехал поздравить тебя, — обиделся Феликс. — С чем? — С днем рождения! Ты бы знал: я план придумал, все сделал, а ты и не заметил. Джин привстал, прибывая в шоке с Феликса и его плана. Он настолько заработался, что даже потерял счёт времени, не заметив банальной подмены дат. — Подарок. Во-первых, брауни и кофе, расти большой. хотя куда ещё больше, но не суть, — поджав губы, он засомневался. — …во-вторых? — поинтересовался Хёнджин. — …я люблю тебя, не как друга. Ты для меня — самое лучшее, что случалось в жизни. Всё время проведённое с тобой, те моменты, эта жизнь… честно, я думаю, что только из-за тебя она такая. Только из-за тебя я такой, так что, — сделав небольшую паузу, Феликс продолжил уже неуверенным голосом, словно сомневается, — я бы хотел с тобой встречаться. Чмокнув в лоб, Хёнджин крепко обнял его. Ликсовы кончики ушей вспыхнули алым цветом, а Хён и рад, что он признался. — Я чувствую то же самое, солнце. Он окольцевал шею Ликса, затягивая в поцелуй. Ликуя в душе, Феликс сильнее впился в губы Хёна. Слишком желанные и неизведанные. Мягкие и сладковатые. Даже такие незнакомые, но уже родные, уже его. Только он может «‎так»‎ целовать, любоваться, поедать их. Длинные пальцы прошлись по спине, оставляя на Ликсе армию мурашек. Зарывшись в шелковых волосах, он отстранился от ликсовых губок. — Кто ещё кому подарок сделал? — ухмыльнулся Хенджин. — Это мне заранее. — Твоя шея слишком белая, — подметил для себя Джин, озвучивая мысли вслух. — Читать мысли своего любимого неприлично, тем более — вслух. Я первый об этом подумал, — обиделся Феликс, прикасаясь губами к шее. Хёнджин тихо прошипел комплимент Феликсу, сжимая сильнее его талию. Такая тонкая и одновременно сексуальная. Идеальная. Ещё этот свитер. Хен уже поплыл. Он поплыл ещё тогда, когда Феликс только появился. Просто осознал чуть позже. — Я тоже хочу, — Джин надул губу, смотря обиженно в глаза Феликсу. — Для тебя есть место получше, оставишь?