Ушла к другому, но осталась одна.

— Go, go, go! — подгонял Брайан Медведеву, которая еле плелась по льду. «Она сейчас сладко спит, даже не знает, что её ждёт утром. Прости меня, любимая». Женя хмурится, злится на саму себя за то, какая она бестактная. Набирает скорость, заходит на аксель. Приземляется, но, к сожалению, на задницу. — Ох, Жень, попробуй ещё. Что с тобой? Женя поднимается с места, почти не слушает мужчину, лишь инстинктивно вертит головой на звук. — Медведева, с такими прыжками можешь смело идти в конный спорт. Там тоже за тебя будут прыгать! Родной строгий голос вновь всплывает в голове. Женя трясёт ей из стороны в стороны, чтобы выкинуть эти назойливые воспоминания к чёрту. «— Ты не попадалась, не сказала, что уходишь. Она сейчас спит, ничего не подозревает. А завтра с утра будет горько плакать, ты же знаешь. — Но я не виновата в этом! Я морально убита, мне нужен свежий воздух, перезагрузка! — Она этого никогда не поймёт и не простит. Возможно, вчера вы последний раз в жизни разговаривали. Понимаешь это или нет, дурная ты голова? — По другому нельзя было. — У вас была такая любовь. Ты никогда не влюбишься так ещё раз. И она полюбила тебя, хотя это был огромный риск. Она в тебе души не чаяла, а ты? Чем ты ей отплатила? — Я тоже любила, но чем отплатила мне она? — Честностью. А ты не сумела и этим Какая же ты жалкая...» Голоса в голове, разговоры сердца и разума. Первая тренировка в Торронто явно не задается успехом. Тонкая пленка покрывает большие темные глаза. Женя катится к бортику, поставив руки в боки. — Брайан, я сегодня не готова тренироваться. Мне точно нужен отдых, иначе я не переживу этого. — мужчина с пониманием и разочарованием кивнул, кинул Жене пару фраз в поддержку, которые очень мило звучали на английском. Женя через силу улыбнулась, кивнула и поспешила удалиться со льда. Тем же временем. Москва. Федерация Фигурного Катания. — Как просто пришла и забрала документы, я не понимаю!? Как можно без ведома главного тренера отпустить спортсмена, который работает под контрактом!? Вы тут с ума посходили что ли, я не пойму? Самое худшее утро Этери за последние лет 20 настигло её неожиданно. Сейчас же, она рвала и метала в Федерации, ведь никак не могла понять, как Титулованную спортсменку можно просто взять и отпустить с документами на выход. Мол, скатертью вам дорога. — Этери Георгиевна, Женя же не гражданство менять пришла. Лишь тренера. Она также выступает за Россию. Мы думали, что то, что Женя поставила вас в известность - безоговорочный вариант. — Как видите нет, и она уже в Канаде. Боже, одни идиоты здесь работают, какой раз убеждаюсь. — Подбирайте выражения, Этери Георгиевна. — Эдуард Михайлович! Вы отпустили самую перспективную спортсменку мира хрен знает куда. Меня даже в известность не поставили. — Вы можете не расписываться здесь и она будет просто вынуждена сюда вернуться либо за подписью, либо заниматься. — Я и не собиралась нигде расписываться! Этери истерично откинула бумаги, что ей совал работник Федерации. — Женечка, девочка моя. Возьми трубку, Жень. — взмолилась Этери, отходя в сторону и вновь трясущейся рукой набирая её номер. — Какая же ты дрянь, господи. — с отвращением шепчет Медведева, переодеваясь и смотря в большое зеркало напротив. Телефон зазвонил, Женя вздернулась. — Нет, пожалуйста. Не сейчас, я не готова. — со слезами на глазах упрашивает судьбу Женя, увидев кто звонит. — Возьми трубку, прошу тебя, Женечка. — Сбрось, пожалуйста, Этери. Не заставляй меня объясняться. Я знаю, что должна. Но я не готова. Женя поджимает губы и берет в руки вибрирующий без остановки телефон. Трубка снята, но ни одна не решилась заговорить. Тишина, молчание. Безвыходное молчание. — За что? — скулит, обычно сильный и хриплый голос стал жалостливым и отчаянным. — Прости меня, Этери... — Женя навзрыд разревелась, отдаваясь эмоциям без остатка, — прости меня... «Искала любовь, но так и не нашла.» — Фу, фу, фу, Женя! И вот это, и вот это. — В ней уже сейчас, наверное, есть часть моей души. Где она катает, там и я катаю. — Тебе нравится валятся? Давай поваляю. — Видишь камеру вон там? Помаши ручкой, зрители смотрят. — Это так смешно. Ты её в один борт гонишь, она в другой бежит. — Секрет твоего успеха? — Полное взаимопонимание с тренером. «Хотела зажечься, но сгорела дотла.» — Одиннадцать лет вместе и дальше вместе пойдёте? — Да. — Без сомнений? — Без. — Когда я пришла к Этери Георгиевне, то я удивилась, какая она высокая и... красивая. И насколько серьезный у неё подход к фигурному катанию. — За что тебе тогда ставить плюс за вращение, если всё, что в этом вращении красивое - это позиция, в которой ты стоишь? — В смысле «за что»? — Она ещё и спрашивает. — Жень, давай, а? — Безусловно приоритет для вас? — Сделай уши. — Уши-и-и! «Ушла к другому, но осталась одна.» — Я сделала максимум! — Да? — Да, это был мой максимум. — Я с тобой не согласна. — И вы сделали всё, чтобы Алина была первая и в короткой и в произвольной! — Моим наставником теперь является Брайан Орсер. — Они называли меня предателем родины. «Сделала то, о чем пожалела» — В какой то момент этот конфликт «отцы и дети» у неё со мной произошёл. — Как вы тогда смирились с её уходом? — Да а что здесь смиряться то? Она же ушла, это не то, что у меня был выбор. — А я вам вообще раскрою одну вещь. Женя так хорошо откатала олимпиаду, потому что Алина её тащила! «Увидела её и сразу задышала.» — Ну, я поаплодировала. Спортсмен выходит и выкладывается на максимум, хотя знает, что не готов. Это достойно уважения. — Как вы считаете, Медведеву просто затравили после произвольной? — Я не буду это комментировать. — Не будете? — Не-а... — Вы никогда не задумывались, что вы становитесь своим девочкам ближе, чем их мама? — Это у меня было, без обид для других спортсменок, с Женей Медведевой. Короткие гудки раздались у обеих на телефоне. Этери навсегда заблокировала контакт, о чем тысячу раз жалела и, разблокировав, хотела позвонить в течении двух лет. Но все таки в последний момент передумывала. Но, мир тесен и они обе это знали. Рано или поздно судьба сведёт их снова. Железнодорожный вокзал. Санкт Петербург. 12 сентября 2019 года. 23:30 — Мам, я опаздываю на поезд, позже тебе перезвоню. — Зачем ты вообще выдумала ехать поездом? Летела бы с Брайаном самолетом. — Я уже объясняла, что мне нужно было на денёк в Питер. Чего начинаешь опять. Всё, пока. Женя быстро распрощалась с мамой, взяла в руки посадочный билет и уже абсолютно без очереди ожидала конца проверки проводником. — Ваше купе номер 8, с вами едет один пассажир. Возможна подсадка на других станциях. — Спасибо, — улыбается Женя и вновь слышит назойливую вибрацию телефона. В узком проходе уже не было людей, все позакрывались в своих купе. — Да, Брайан? — переходит на английский Женя, остановившись напротив своего купе с чемоданом. — Женя, ты уже едешь к нам? — Да, все в порядке. Через пять часов буду уже у вас. — Давай. Смотри, чтобы не продуло и кушай хорошо, исхудала уже вся! — Хах, хорошо. До свидания! Женя медленно открывает выдвижную дверь купе и в нос сразу же бьет знакомый запах. На крючке возле входа висит одинокое пальто, сумка стоит у нижней полки. Самого пассажира в купе нет. — Запах... да не может такого быть. Женя истерически усмехается и принюхивается, но мозг уже уверен и у него нет сомнений, что это именно Её духи. «Мало ли людей ходят в пальто и пользуются такими духами. Так, все, она тебе уже везде мерещится». Но стоило Жене только об этом подумать, поставить чемодан в сторону и захотеть выйти помыть руки и сходить в туалет, как дверь купе открывается. И за ней показывается знакомый образ. Женщина замирает, приоткрыв рот. Женя утыкается взглядом в глаза напротив, останавливается и застывает. Внутри всё перевернулось будто с ног на голову. Такая нелепая встреча, после такого длительного разрыва. Что сказать, что сделать, как себя лучше повести? — Ну привет. — нарушает эту шокирующую тишину Этери. Внутри все просто громыхало, столько всего было в голове, сотни эмоций она испытала за несколько секунд зрительного контакта спустя два года. Но она старалась держать образ, будто она невозмутима, и дня неё это не имеет значения. — Здравствуй. — еле выговаривает Женя и провожает удаляющуюся блондинку взглядом. Женщина подходит к ведущей проводнице, начинает быстро что-то говорить и из-за какой никакой тишины, Женя что-то услышала. — Ну нет у нас свободных купе, девушка. — Ну может можно доплатить. — Пять часов вы же можете потерпеть, вам ехать то тут всего ничего. Этери ещё недолго билась с проводницами. Саму бросило в жар от одной мысли, что ей придётся целых пять часов провести в одном купе со своей бывшей, со своей бывшей воспитанницей. Женя ещё недолго за всем этим наблюдала, быстро нырнула в купе и залезла на верхнюю полку. Вдруг телефон опять назойливо зазвонил, в этот момент женщина зашла и закрыла за собой дверцу купе. — Да? — Жень, я тут узнал, что Этери Георгиевна едет с Петербурга в Москву прямо сейчас, вы, случаем, там не столкнулись нигде? Женя смотрит на Этери, что села на край нижней и, уперевшись локтями в колени, просто втыкала в одну точку. Было слышно ровное, не на секунду не сбивчивое дыхание. Глубокое, будто она пыталась успокоиться. — Ну, ты прав. Кое что есть. Женя пыталась говорить тихо, но говорить так тихо, чтобы она не услышала было невозможно. — Что? Вы в одном поезде? — Да-а. — тянет Медведева, уплетая взгляд в полку сверху для чемоданов и вещей. — О мой бог, надеюсь, что хотя бы в разных вагонах. — Не-а. — Женя улыбается абсурдности, совсем не хотелось обсуждать женщину со своим тренером при ней же. — В одном вагоне значит, но не говори, что в одном купе? — Брайан смеётся, в голосе нет даже надежды на это, все воспринимается как шутка. — Да, ты прав. Этери поднимает возмущённый взгляд на брюнетку, ловит неловкие темные глаза в ответ. — Серьезно, Жень? — Да, не могу говорить, до свидания. Этери не понадобилось много ума, чтобы додуматься, с кем Женя может разговаривать по телефону на английском. Женя замерла под взглядом блондинки, женщина же в свою очередь рассматривала воспитанницу, пока у неё была такая возможность. — Ты сейчас дырку во мне просмотришь. — тихо говорит Женя, мягким голосом, будто закрадывающимся и спрашивающим разрешения на разговор. Этери кратко улыбнулась, отвела взгляд в пол, — хорошо, раз тебе не нравится. — Мне нравится. — отрезает Женя, на такую резкость женщина поднимает взгляд, — хорошо. — Просто ты так смотришь, будто хочешь меня убить. — Женя неловко отводит взгляд, не выдерживая этого зрительного контакта и явно проигрывая в этой войне. — Будто? Может я и хочу, откуда тебе знать. — Ты хотела поменять вагон, как я уже поняла. — А ты доложила Брайану где и с кем находишься, но я же не жалуюсь. Женя прикусывает губу, все ещё не поднимает взгляд в ответ. — Жень, тебе не кажется, что все это просто нелепо спустя два года молчания и полного игнорирования друг друга. — Могла бы продолжить меня игнорировать, между прочим, я пыталась с тобой поговорить. — Я не могла тогда, была не готова и все ещё сильно зла на тебя. Этери закидывает ногу на ногу и спиной откидывается на стенку у кровати. — А сейчас ты типо на меня не зла? — в момент интересуется Женя, приковывая свой омут янтарно-карих глаз к её чёрным, как смола, и таким же разъяренным. — С каждым полугодием я начала тебя понимать, знаешь. Пытаюсь работать над собой, даже работала с психологом. — Я тоже. — Не суть... И знаешь, к чему то приходила. Пыталась тебя понять, ставила себя на твоё место. Все равно много чего не сходилось, я не могла понять, почему в один момент ты поступила так, сказала по другому, а подумала по-третьему. — Этери, ты правда хочешь, чтобы я все сейчас тебе рассказала? — Женя слезает со своей верхней полки и садится на нижнюю напротив женщины. — Знаешь, времени у нас достаточно, но я не знаю, хочу ли погружаться в это вновь. По моему - нет. Женя с пониманием кивнула, поджав губы и превратив их в полоску. — Как там Юдзуру? — Этери ухмыляется, отводя взгляд в окно, за которым картина быстро менялась. — Не начинай, хоть ты. — цыкает и закатывает глаза Женя. — Хочешь сказать, что у вас с ним ничего не было? — с ноткой иронии спрашивает Этери, выгнув брови наверх. — Почему тебя это так волнует? — Женя прищуривается и улыбается. Разговор имел нотку напряжения. Этери явно ревнует, было сразу понятно, только она почувствовала этот сарказм в её голосе. — Просто интересуюсь, или я уже чужой тебе человек? — Навсегда родной, Тери. — заключает Женя, заставляя старшую опешить от такой прямолинейности. Женщина опускает взгляд в пол, прикусывает губу. — Спать собираешься? — Женя поднимается с места, чтобы застелить себе постель. В момент в купе погас свет, остался лишь тусклый из небольшой лампы на потолке. Момент обретает свою романтичность. Впервые за такой долгий промежуток времени они с комфортом ощущают себя наедине. Никакого напряжения, лишних фраз. — Пять часов? — Этери улыбается, застилает себе кровать. — Какой никакой сон, тоже неплохо. Завтра у нас у обеих тяжёлый день. — Ты готова к прокатам? Женя молчит, заправляет простынь под матрас и взбивает подушку. — Думаю, ты знаешь ответ. Этери с пониманием кивает, но чувство собственного достоинства, что будь Женя у неё, то была бы готова, никак не угомонялось внутри. Женя ложится, укрывается одеялом. Этери также ложится набок. Они смотрят друг друга в глаза. Так рядом, наедине. Приятный шлейф её парфюма насыщал внутренний аромат Жени. Ей вдруг стало спокойно. На душе все утихло. Проблемы ненадолго отступили на второй план. — Наверное, прозвучит глупо, но... — Женя смеётся, мотает головой, — нет, извини, ничего. — Что ты хотела? — она с интересом заглядывает в глаза, которые бликом фонарей за окном мелькают в темноте. — Ладно, могу я лечь рядом? — Ты этого хочешь? — А ты? Этери улыбается, двигается максимально к стене и хлопает рукой по матрасу, как бы приглашая девушку прилечь рядом. Женя робко ложиться рядом, слегка неуверенно кладёт голову на подушку. — Иди ко мне. — она укрывает младшую одеялом, укладывает её голову себе на грудь. Женя неудобно дернула ногой вперёд, в попытке закинуть её на женщину. Но вмиг опомнилась и передумала. — Клади, клади. Брюнетка смело закидывает одну ногу на бёдра женщины, одну руку инстинктивно суёт под футболку и устраивает на животе. По телу женщины пробежались мурашки. Толи от столь родных ощущений, от каких она уже даже успела отвыкнуть, толи от холодной руки на тёплом животе, толи от горячего дыхания прямо в шею, толи от всего разом. Женя осмелела, приподнялась и крайне неуверенно в своих действиях мягко чмокнула старшую в щёку. Они устали воевать. Война окончена и это было точно. Нет победителей, они обе проиграли. — Я так скучала по тебе. — она, как котёнок, уткнулась лицом в её шею, укутываясь с головой в блондинистые пряди. Вдыхая аромат её духов, раз за разом наслаждаясь ещё больше. Этери смотрит вверх, пытаясь не пустить ни единой слезы, что так и пытаются вырваться от переизбытка эмоций. Она слегка приподнимает голову Жени одной рукой, сама разворачивается и неожиданно резко примыкает в губам напротив. Долгий поцелуй, пропитанный нежностью и любовью, что полыхала с новой силой. Ясное дело, что их ждёт ещё не один серьезной разговор, что проблемы на этом не закончились, но сейчас об этом не было и мысли. Они настолько сильно друг по другу соскучились, что не могли насытиться. Ни поцелуями, ни объятиями. Никаких пошлостей, поцелуй был любовным. Раньше таких было много, но сейчас именно тот, который снился обеим на протяжении долгого и мучительного разрыва. — Я так люблю тебя. — отвечает Этери, слегка прищурившись сквозь поцелуй. Сейчас они обе испытали невероятное облегчение. Будто после долгой засухи изо всех щелей начала бурным напором литься чистейшая вода всех истоков. — Я так люблю, не представляешь. — неожиданно признаётся Этери, что всегда было редкостью. Такие слова она говорила редко, кратко и не повторяла лишний раз. Но сейчас все чувства, что так долго таились внутри и были повержены тоской и одиночеством, вырываются наружу. — Я тоже люблю тебя, я всегда любила. — они вновь растворяются в поцелуе, более глубоком, более чувственным. — Прости меня, умоляю. Просто прости, родная. — шепчет Женя, пытаясь не отрываться от тёплых губ старшей и не открывать глаза, будто это было сном. Совершенно что-то за гранью реальности. — Я давно простила, простила, девочка моя. Заключительный поцелуй. Щёки обеих краснеют, увлажняются слезами. Переломный, интимный момент обеих. Две души этого поезда воссоединились воедино вновь, странно, что их купе не засветилось от счастья обеих. Не засветилось так, как их душа.