— Каччан, ты заботишься обо мне?

      В этом году осень выдалась, на удивление, ужасно противной, мокрой и холодной. Кацуки всегда кутался в шарфы или носил одежду с высоким воротником. Изуку же наоборот — до последнего носил футболки, легкие ветровки и летние кеды. Зеленоволосый вечно оправдывался нечувствительностью к холоду и нес всякий бред в виде глупых отговорок.       Однако, если раньше осенние сезоны были более-менее тёплыми благодаря растянувшемуся бабьему лету, то сейчас осень не давала никаких поблажек и морозила не по-детски.       И вот, когда теплые перчатки и мягкие водолазки вошли в постоянное пользование блондина, а Изуку все ещё носил свою глупую футболку с одноименной надписью под не менее глупой ветровкой с тематикой Олмайта, Бакуго не выдержал.       Очередным школьным будним днём, который закончился физкультурой, Деку шел домой при параде, под которым подразумевается футболка и расстегнутая лёгкая куртка, ну а Бакуго выполнял роль злобной няньки, одевая на того со спины, разворачивая лицом к себе и резко застегивая предмет верхней одежды, защемляя подбородок брюнета и сопровождая свои действия громким ворчанием и руганью. — Ай! Каччан, что ты делаешь? — Недовольно вскричал парень и мягко отстранил кипятящегося одноклассника, смотря на того обеспокоенно и немного сверху вниз.       Попрошу заметить, что задрот успел вымахать и немного обогнать блондина в росте и количестве мышечной массы, к великому огорчению второго. Из-за этой разницы в пару дюймов он злился до невозможности и метал искры из глаз, непривыкший проигрывать зелёному хоть в чем-то. — Что случилось?! Придурок, ты рано или поздно сляжешь из-за своей беспечности, перестанешь учиться и упадёшь на самое дно! — Кацуки, во время своей короткой тирады, стянул с себя шарф и затянул на веснушчатой шее, предварительно подняв воротник ветровки.       Мидория стоял в ступоре, не понимая, как расценивать  слова и действия... Друга. Спустя ещё некоторое время, наполненное причитаниями красноглазого, щеки Изуку стали постепенно окрашиваться в лёгкий розовый оттенок, а губы — расплываться в понимающей улыбке. Когда же Бакуго это заметил, он непонимающе нахмурился и вопросительно выгнул правую бровь, смотря  немного исподлобья. — Каччан, ты заботишься обо мне? — Видимо, Изуку потерял рассудок, раз так бесстрашно задаёт такие вопросы такому человеку. — Ч-чего?! — Взвизгнул Кацуки и отпрыгнул от одноклассника. — Неправда! Просто ты... Ты... Очень безответственный! И тетушка Инко будет опять беспокоиться о тебе! Будет ходить к... Моей старухе и жаловаться! А она будет делать мозг мне, а мне это и вовсе не нужно! — И вновь блондин старается скрыть смущение напускной злостью, — Не зазнавайся!       Деку снисходительно хмыкнул и неожиданно притянул возлюбленного в теплые объятия. — Я буду одеваться теплее, обещаю, Каччан! — Он радостно пропел это на ухо первого, что сейчас побагровел от кончиков ушей до самых ключиц. — А-а мне то что с этого! Это же... Не мне нужно... — Через несколько мгновений, красноглазый вздохнул и нерешительно положил руки на спину Мидории, расслабляя лицо.

***

      На следующий день одноклассники были в некотором шоке, увидев смущённо улыбающегося брюнета с ярко-оранжевым шарфом Бакуго, затянутым чуть ли не под самым носом, и самого покрасневшего хозяина шарфа, что неловко соприкасался своим пальцем с пальцем своего парня.