Второй шанс на победу.

«Мирная» жизнь Мудзана Кибуцудзи рушилась на глазах. Любимая жена в плену у хвостатых. Акира и Мана официально считались предателями. А сейчас даже свита ополчилась на бездействие господина. А когда злишь дьявола, будь готов принять последствия. — Аннет Убуяшики… с детства закалённая и холодная душа… даже поэтично, — улыбается мужчина, подготавливая стол с содержимым. — Ты абсолютно не разбираешься в поэзии, — слишком лениво улыбается светловолосая, — обязательно было меня связывать? — демонстративно пошевелив связанными к бортиками стула руками, спрашивает она. — Не хочу, чтобы брыкалась. А то у меня дрогнет рука и случайно перережу артерию, — эхо в подземелье едва не оглушало, но казалось, что Аннет не страшит ничего. Даже то, что она сейчас находилась в пыточной камере, где все еще валялись ошметки человеческой плоти. А многие орудия пыток были заржавевшими, -знаешь, обычно пытками занимается Лилит или ее брат. У них особая тяга к людским крикам. Но… тебе сегодня достаётся главная почесть. Твоим палачом буду я, — самодовольной улыбается змей, медленно оборачиваясь к жертве. — Что ж… это занятно. Наблюдать, как твои тщетные попытки провалятся. Ты ведь прав, я Убуяшики. А мы не чувствуем боли. Мы ничего не чувствуем, — впервые Аннет улыбалась настолько безумно. Она знала прекрасно, что ее ждет. Понимала, что ее столько времени не трогали, потому что мариновали. Ждали, когда она изведет себя мыслями о том, что ее ждет. Что эти твари могут сделать с ее телом. Но увы, Аннет была из особого теста. Таких как она раньше звали героями. Смех Кибуцудзи смог напрячь барабанные перепонки блондинки, от чего она прикрыла глаза. — Ты мне нравишься. Потому, когда все закончится я тебя не убью… обращу. И ты станешь моей. Но сейчас, ты расскажешь мне всё, — с каждым приближением свечи угасали. Аннет Убуяшики весьма смело встречает своего палача, даже когда лезвие стали касается ее кожи, она смиренно терпит и лишь прикусывает губы. Мудзан же был увлечён процессом. Поначалу он лишь проводил лезвием по нежной коже, а после стал оставлять неглубокие порезы. Белоснежный халат стал покрываться багровыми пятнами. Из-за того, что лезвие было пропитано ядом, порезы стали шипеть и обжигать. А Аннет продолжала молчать, сильно зажмурив глаза. Нож быстро надоел дьяволу и тот взялся за ржавые щипцы. Каждый порез, что был был нанесен продолжал болезненно гореть. Кибуцудзи оттягивал кожу от раны отдирая кусочки. Одна рука Убуяшики была уже полностью отделена от кожи и виднелось все… вены, мышцы, сухожилия. Тогда Аннет не сдержалась и закричала… и боги, как же она обрадовала дьявола. Это было видно по его улыбке. Он продолжил, оставив руку в покое. Принялся за ключицы. Каждый раз он становился жёстче. Он буквально сдирал ее кожу голыми руками, при этом не сводя глаз с ее лица. — В древние времена все было куда хуже. Я ведь имел дело с разными королями, императорами, правительницами. И знаешь, кто хуже? Это всегда были женщины… ох, их фантазия порой превышала даже мою, — усмехается мужчина, дав передышку мученице, — но кое-что, мне все же понравилось. Одна императрица, вместо того, чтоб отсекать конечности, придумала их выкручивать… ох, это ужасно. Даже страшнее, чем ампутация. Руки и ноги уже отделены от плоти, лишь кожа скрепляет кости… и боль постоянная. Не думаю, что ты поймешь, если я расскажу…лучше прочувствуй это, — для Мудзана не требовалось никакого оборудования для выкручивания костей. Ему было достаточно его сил, потому тот весьма нежно взял ладонь Убуяшики и сначала пересчитал пальцы, а уже после прокрутил на 360 градусов. — Как же ты много болтаешь… я все равно ничего… — слыша хруст собственной кости, Аннет кричит с еще большей силой, чем веселит Кибуцудзи. Пытки Аннет Убуяшики были прекращены, когда она потеряла сознание. Она заслужила уважение Мудзана, так как продержалась дольше всех. — Крепкий орешек, — стоя возле входа, усмехается Юки и подойдя к измученной девушке, развязывает ее руки и ноги. — Да. Уведи ее в покои, а когда очнется расспроси обо всём. Даже она не выдержит повторения, — обтирая руки от крови, Мудзан подходит к Убуяшики и оставив поцелуй на ее макушке, дает знак своей слуге. — Хорошо, — перекинув через плечо девку, демон уводит ее, но останавливается на пол пути, — а Акира… она уже убила брата этой шавки? — — Нет. Но скоро убьет, — закурив сигару, дьявол садится в кресло, где недавно сидела Аннет и закинув ногу на ногу, устремляет взгляд к потолку.

⚫⚫⚫

— Папа, тётя Аннет ведь вернётся? — поедая суп, спрашивает Каната, чем заставляет мать и сестрёнок с братом переглянуться. — Разумеется. Аннет очень мужественная и умная. Поверь, с ней все в порядке, — улыбается мужчина. — Или ее убьют, — честно отвечает Убуяшики. Мальчик с детства был прославлен резкими фразами. — Прекрати! Не пугай свою сестру, — серьезно произносит Аманэ и смиряет сына грозным взглядом. — Он прав, — к нему подключаются старшие сестры, — тётя была очень хорошей и всегда думала о нас. Но нужно быть честными. Она никому не расскажет о нас, а значит толку от нее нет, — Ничика отставляет еду и поднимается со стола, — доброй ночи, — мирно поклонившись, она покидает ужин. — Она не хотела, чтобы мы были как вы. Чтобы были стойкими и спокойно относились к смертям. Аннет хотела, чтобы наши дети были просто детьми, Кагаи, — улыбается Аманэ, прикрывая глаза, — я так хочу… хочу чтобы она вернулась, — — Она не вернется. Мудзан наверное уже убил её, — улыбается Акира, входя в комнату к Убуяшики. — Акира, рад тебе. Давайте не будем гадать. Будем верить, что Мудзан не глуп. Он не убьет мою сестру, ибо знает, как ценна для нас, — улыбается глава и жестом призывает демона сесть рядом. — Я просто знаю и вижу его… он просил передать вам, что не стоило доверять Минамото. Они давно принадлежат ему, — усмехается Аки и одним взмахом откидывает Аманэ и детей в стену. Кагаи резко поднимается и кажется впервые, его умиротворённое выражение лица изменилось. — Акира, ты все еще под его контролем, не так ли? — улыбается Убуяшики, не двигаясь с места. — Да. И мне это нравится, впервые в жизни я чувствую себя так хорошо, — обходя стол, Минамото не спешит подходить к главе, — вам и сестре моей доверять не стоит. Поверьте, она та еще сука. Но об этом потом, ты хоть представляешь, как он наградит меня, когда я подам твою голову на блюдечке?! — Акира оказывается позади главы и откинув того, бросается на него и начинает душить. Аманэ сразу увела детей и позвала на помощь, пока Акира развлекалась с главой. « — Не медли с ним! — » Приказ проскальзывает в голове Минамото, от чего она сжимает пальцы ещё сильнее, не обращая внимание на протесты Кагаи Убуяшики. — Акира! — вскрикивает Мана и отталкивает сестру от главы. Вслед за Маной врываются столпы. С Санеми Акира разделывается слишком быстро, а вот остальные столпы останавливаются. — Нет! Это не она. Акира под контролем Мудзана! — откашлявшись, кричит Кагаи и встав при помощи Шинобу и Мицури. — Сестра? — Осторожно спрашивает Мана, обходя Акиру, — как же… борись! Слышишь меня? Борись с этим! Ты не такая, мы не такие! — — Закрой свой рот, мерзопакостная сука! — рявкает блондинка и бросается на Убуяшики, но Мана останавливает ее и прижимает ту к стене. — Акира! — кричит Минамото и пока она держала сестру, Шинобу принесла веревки смоченные аконитом. Связав демона, столпы отвели ее в подвал. Все усилия Маны летели к черту. Акира испортила их репутацию, потому теперь они вновь были врагами для столпов. На следующий вечер прибыла Тамаё. Она вколола Акире успокоительное, а также привезла травы для дома Убуяшики. Мана не отходила от камеры своей сестры, даже когда та потеряла сознание. — Выйти из-под контроля Мудзана очень тяжело, — с пониманием произносит Тамаё, погладив по плечу младшую Минамото. — Но это возможно. Только она не смогла сделать этого. Акира оказалась слабее нас, — разочаровано шепчет младшая Минамото, грызя свои ногти, — грядет битва, а она наша главная слабость. Тамаё, мне придется сестру убить, — не сдержав эмоций, Минамото дает себе слабину. Женщина заботливо вытирает влажную дорожку из слёз на щеках младшей Минамото и улыбается. — Нет. Я нашла лекарство. Оно действует…оно способно превратить нас обратно в… людей, — глаза женщины заблестели, а сама Минамото была откровенно удивлена. — Что… — поверить в то, что можно вновь стать человеком было слишком тяжело. Казалось, что это невозможно. Ведь… они демоны… убийцы… людоеды. — Да, Мана. Лекарство есть даже от этой болезни, — Мана прерывает старую подругу и обнимает Тамаё. — Значит мы не умрем… Аказа сможет выжить… Мари и Акира…боже, мы вернем свою жизнь, — за мноние годы Мана искренне смеялась. Но теперь была другая проблема. Мари Минамото. Она не знает о лекарстве. Она желает мести и смерти всем демонам. Она безумно движется к своей цели.

⚫⚫⚫

— Даки, моя милая девочка, — улыбается Доума, наливая своей ученице кровь девственицы. — Господин Доума, чем я могу быть полезна вам? — в ответ также добродушно пытается улыбнуться Даки. Ей умело удается скрыть стрвх перед демоном. Она прекрасно знала, что пред ней истинный дьявол. — Своим прекрасным вниманием. Даки, тебе не стоит бояться меня. Я позвал тебя, чтобы просто поговорить, — сев рядом с красавицей, блондин улыбается ей. — Я помню, как вы любите… этого и боюсь, — честно отвечает молодая луна и отпивает янтарный напиток. Фраза явно не понравилось владыке рая, однако он все ещё улыбается. — Так я проявляю свою любовь. Многие к ней привыкли и ты привыкнешь, — голос блондина тяжело ранит слух луны и она опускает голову. — Господин, мой брат все ещё не пришел в себя. Я переживаю за него. Могу я пойти к нему? — девушка весьма достойно не ведётся на провокации и лишь смиренно смотрит на своего создателя. Когда Доума «великодушно» спас их, он обрек их на вечные страдания. Для того, чтобы Даки и Гютаро стали высшими лунами, Доума сделал все. Сначала он жестко наказывал их, а после наказания перешли только на Даки. — Он не один. Лилит рядом, насколько мне известно. Побудь со мной, — улыбается светловолосый ангел. Оглядев покои и устремив взгляд в потолок, Доума прикрывает глаза. Улыбка покидает его лицо, — ублажи меня, — — И все же… — высшая луна закусывает нижнюю губу, услышав приказ демона. Она сидит несколько секунд, сглатывая ком в горле. Каждое касание Доумы вызывало в ней рвотные рефлексы, — Доума… я… я не буду делать этого. Мы на одном уровне… я благодарна тебе, но… не буду, — Даки закрывает глаза, облегчённо вздыхая. Наконец ей хватило сил дать отпор. — Что? — вторая луна лениво взирает на свою ученицу с долей раздражённости, — Даки, ты когда в себя поверила? Ты ничтожество. Нам полезен твой брат, а ты полезна лишь тем, что хорошо работаешь ртом. Я не в настроении, чтобы шлюха перечила мне! Встала на колени и взяла член в свой рот! — на повышенном голосе цедит мужчина, смиряя шавку грозным взглядом. Даки вздрагивает от тона демона и поднявшись со стула, медленно перебирая ногами доходит до мужчины. Сев на колени, она послушно берет в свой рот член Доумы. Ко второй высшей луне возвращается прежняя улыбка.