Жёлтое море

Фенрис никогда не разбирался в цветах. И всегда был к ним равнодушен. Он прошёл огромное количество ярких полей во время своих скитаний. Много раз видел, как мужчины самого разного сорта преподносили букеты женщинам. Миновал кладбища — и видел пёстрые венки. Наблюдал красивые вазы в жилых домах. Эти вспышки ласкали взгляд, но не более. До определённого момента эльф вообще сомневался, есть в ли в преподнесении цветов какой-то смысл или это просто традиция из далёкого прошло, уже давно утратившая своё истинное значение. Но странным образом одни конкретные цветы привлекли его внимание. Когда, впервые обойдя Расколотую гору со стороны, он обнаружил жёлтое море прямо на утёсе. Фенрис даже застыл в неудобном положении на большом булыжнике, который пытался перелезть. Кто высадил тут так много цветов? И как они вообще выжили под жестокими ветрами Недремлющего моря? — Фен, чего ты там застрял? — услышал он голос Хоука снизу. — Там что-то есть? Они с Гарретом впервые решили обойти Расколотую гору, а не подниматься на неё. Почему-то за столько лет это никогда никому не приходило в голову. Кто знает, может там есть забытые тайники кладоискателей или разбойников. Хоук предложил ему сходить вдвоём, весело захохотав, когда Фенрис назвал это их первым «медовым днём». После стольких лет эльф наконец набрался смелости повиниться перед любимым человеком за свои ошибки и позорный побег в прошлом. Наверное, смерть Данариуса придала ему храбрости. Хоук с радостью принял его обратно, хоть Фенрис того и не заслуживал. И после их первой за три года совместной ночи в душе лириумного воина поселились умиротворение и покой. И ему казалось, что ничто не способно его сейчас взволновать или взбудоражить. Но, кажется, он поспешил с выводами. — Есть, но… — Фенрис запнулся. — Это не совсем то, что мы искали. Маг ловко зацепился руками за выступ на булыжнике и уже через секунду сидел на камне рядом с эльфом. — Дыхание Создателя… — Откуда это здесь вообще? — Понятия не имею. Но, может, тут какое побоище было, вот и проросли на трупах… Мужчины ловко спрыгнули с булыжника и аккуратно зашли в поле жёлтых цветов, растерянно оглядываясь вокруг. Фенрис даже немного расстроился: он надеялся на какой-нибудь забытый схрон, чтобы можно было не работать хотя бы несколько недель и устроить настоящий медовый месяц. А вот у Хоука шок быстро сменился просто диким восторгом. — Ты понимаешь, что, кроме нас, никто про это поле не знает? — заговорщицки протянул маг, вплотную прижавшись к эльфу. — Предположим, понимаю, — осторожно ответил ему Фенрис, чувствуя, что он вот прямо сейчас пожалеет об этих словах. — Давай это будет нашим тайным местом! Хоук сделался похожим на большого ребёнка с этими горящими глазами и почти наивной детской радостью от того, что раскрыл тайну, о которой не в курсе взрослые. Фенрис не то чтобы сильно разделял его энтузиазм, но ещё вчера дал себе слово не отказывать больше магу в житейских радостях. И своей компании. — Ладно, хорошо, пусть это будет нашим тайным местом, — усмехнулся эльф. — И что мы будем с ним делать? Сюда ведь даже палатку не поставишь — сдует моментально. — Тут не надо что-то менять. Мы просто будем сюда приходить. И проводить время вместе. — Да, только придётся захватить в следующий раз парочку дополнительных слоёв одежды. — Это да, мне кажется, у меня сейчас посох со спины в море унесёт. В следующую секунду жёлтые лепестки подхватили их громкий смех и понесли его куда-то по волнам. Наверное, хотели рассказать всему миру о двух любящих душах, что нашли покой на этом поле… *** Фенрис широко зевнул и приоткрыл глаза, пытаясь сообразить, что его разбудило. Сквозняк. Хоук за три года их разлуки, видимо, так и не научился покрепче запирать ставни в своей спальне. Эльф сладко потянулся и перевернулся на другой бок, покрепче укутавшись в одеяло. Хоук во сне всхрапнул и подвинулся ближе к любимому, обнимая его крепкими руками со спины. Фенрис усмехнулся и погладил пальцами шершавую кожу: не может он винить мага за тот подсознательный страх, что эльф снова убежит. Воин широко зевнул и только сейчас сообразил, что ему, похоже, что-то снилось. Впервые за много лет. Суть сна быстро ускользала вместе с ночным туманом, но он помнил, что там было очень много жёлтых цветов. Таких же, как те, что в вазе прямо перед его носом. Когда вчера поздно ночью они вернулись в имение Хоука, эти цветы уже стояли в гостиной. Орана сказала, что их продал Бодану какой-то торговец на рынке за смешную цену, а она позаботилась об их стеблях и поставила в красивую вазу. Гаррет тогда сказал, что это нарциссы. «Мама говорила, — с широкой улыбкой продолжал маг, — что эти цветы символизируют начало новой жизни. Знаешь… мне кажется это символичным. Они определённо здесь для тебя, Фенрис». И Фенрис не стал спорить. Он аккуратно взял два цветка из общего букета и поставил их в отдельную ёмкость, устроив ту на тумбочке рядом с их с Хоуком теперь общей кровати. Пусть они проживут не очень долго, но пробуждение под приятный запах ему определённо нравилось. Фенрис аккуратно протянул руку и осторожно коснулся кончиками пальцев мягких лепестков, переводя взгляд на извечную красную повязку на своей руке. Интересно: он никогда не замечал, что красный и жёлтый так хорошо сочетаются… — Доброе утро… — В спину Фенрису зевнул Хоук и оставил лёгкий поцелуй на его плече, заставив эльфа глупо улыбнуться. — Как спалось?.. — Отлично, — ничуть не соврав, доложил эльф. — В первый раз за три года. Кстати, Хоук… — М-м-м? — промычали из-за спины, и Фенрис почувствовал, как Хоук почесал кончик носа о его спину. — Ты когда-нибудь обходил Расколотую горы с другой стороны?