Ураган. По следам стихии

      Гермиона приоткрыла дверь в гостевую комнату и окунулась в полумрак. Свет исходил лишь от позолоченного подсвечника, в котором догорало три свечи. Она перевела взгляд на потухший камин, на перевёрнутое кресло, подушки, плед, а рядом лежало с десяток книг и пергаментов.       Девушка толкнула дверь и сделала несколько невесомых шагов вперёд. В комнате было холодно, будто бы несколько часов здесь было открыто окно, но вечера шли июльские, тёплые, а в комнате стояла осенняя прохлада.       — Не крадись и не молчи. Я не люблю когда так... — его тихий голос был слишком громким в этой тишине.       Драко стоял у окна.       — Где ты был эти две долгих недели? — на выдохе спросила она.       — Я был... — он сделал паузу и Гермиона не стала задавать новых вопросов, она ждала когда он сам заговорит.       Гермиона слышала как он тяжело вздохнул и повернулся, но не видела его взгляда, лишь силуэт, но чувствовала, что он смотрит на неё.       — Я был в России.       И она улыбнулась.       — Ты был Веатутинске, снова?       — Да, я был там снова. Гермиона, я должен был и не могу я по-другому. Я хотел разгадать...       — Драко, все загадки разгаданы, больше нет никаких тайн, а вернуть время вспять невозможно. Время, оно...       — Я знаю! Всё, что ты скажешь знаю. И понимаю, что ты права, но я должен был узнать...       — Узнал?       — Да. Я был у Клавдии. Она умерла. Я был у неё и видел её пустой взгляд, мне казалось, она меня не видит и не слышит. А потом... Я слышал её последний вздох. Она умерла тихо.       Гермиона сделала несколько шагов вперёд, чтобы слышать его лучше, потому что голос будто бы садился.       — Ты не сказала мне... Если бы не я и не наша с тобой связь, то она бы жила. Я же не подходил ей, и наша связь, понимаешь? Если бы...       — Я пыталась тебе сказать, но ты перебил меня, а потом я подумала, что всё случилось, а мы живём дальше. Славяна сама выбрала свою судьбу.       — Не говори так, Гермиона! Эта фраза жалит моё сердце. Если бы тогда я услышал тебя... Этот ритуал, я должен был его прервать.       — При сопротивлении она могла нас убить.       — Нет!       — Ты не знал её.        — Я узнал её, Гермиона, узнал и мог всё это предотвратить, и тогда она была бы жива. Моя магия убила её, моя связь с тобой, моя любовь к тебе... Я убил её.       — Драко... если бы тогда ты прервал ритуал, попытался бы предотвратить, то она бы атаковала нас. Славяна была безумной, одержимой... Тебе только кажется, что можно было что-то изменить. Прошлое всегда кажется пластичным, но это не так. Пластично будущее, и оно меняется каждую секунду, и мы не знаем, что было бы так или иначе. Но одно я знаю точно, она простила тебя. Я слышала, ведь я была там рядом.       — Она себя не простила.       — Что?       — Ей было пять, когда не стало её родителей.       — Я знаю, Драко.       — Это она убила их.       — Что?              — Они не разрешали ей общаться с магловскими детьми из-за её возраста. Ей было всего пять, и она не умела контролировать свой дар, и родители опасались за детей. И одним днём произошла ссора, отец кричал на неё, и она... Это произошло в долю секунду. В него ударила молния, когда он стоял на крыльце, а потом вышла мама и закричала на неё. Молния ударила и в ту. Славяна всю жизнь помнила это. Она считала себя убийцей.       — Драко...       — Клавдия, она слушала меня до последнего моего слова и молчала. А я стоял, как прикованный, и чего-то ждал, и она сказала. До сих пор я слышу её голос. И потом она сказала мне, что скоро увидится со своей девочкой, и она тоже обретëт свободу.       — Драко, я не знала!              — Этого не знал никто.       «Макошь – она не могла этого не знать. Она не могла не знать! Гермиона вспомнила её глубинные глаза, её мягкую улыбку, её твёрдый шёпот. Она знала её прошлое, знала её боль... Как и знала наше прошлое, моё и Драко, она видела всё это. И подтолкнула меня. Гермиона зажмурилась от слов ведьмы: Я не вижу будущее, лишь настоящее, то, что вершит будущее и прошлое, что привело нас в сегодня. Я собираю все эти истории и храню их всю свою жизнь».       — Драко, — прошептала Гермиона, — она уничтожала себя. Ненавидела и...       — Я знаю, — тихо сказал он, — ведь мне знакомо это чувство, — он развернулся и подошёл к окну. — Она не хотела быть собой, той, кем родилась. Ненавидела свой дар, да она прокляла себя в тот день... Теперь я знаю причину, но я знал это и так, тогда, когда заглянул ей в глаза впервые. Тогда я увидел эту боль и всё это время хотел знать правду. Я хотел её спасти!       — Я знаю, знаю, Драко, — ответила Гермиона и сделала несколько шагов вперёд, но остановилась.       — Моя магия... Обретя её, возможно, она стала бы свободной.       — Я не знаю, Драко. Но она хотела отречься от дара, а магия, ведь это тоже проклятие, Драко.                   — Гермиона, я хотел, чтобы она жила!       — Я знаю!       — Я погубил её, не дал возможность обрести то, что она хотела.       — Драко, отпусти её. Она отпустила тебя и все эти годы ты гоняешься за призраком. Пожалуйста, — она сказала это и, подойдя к нему, прижалась к его спине.       Драко был холодный и от него пахло осенней свежестью. Этим июльским жарким вечером от него пахло осенью. Гермиона невесомо коснулась ладонями его плеч и вдохнула его запах, сильнее прижимаясь к нему и ощущая его неведомую силу.       Она вытаскивала из него боль, растворяя её в своём тепле и он чувствовал это. Знал, что его лекарством была лишь она. Та, кто была способна развеять тьму, содрать покрывало грусти и научить заново дышать.       Драко вдохнул тяжёлый воздух, а почувствовал её цветочный запах. Лёгкий, невесомый, но пробирающийся до глубины его души. Улыбка дрогнула на его лице и он, медленно развернувшись, и обнял её, чувствуя как Гермиона вжимается в него своим тёплым и хрупким телом.       — Где сын? — спросил Драко, нежно погладив её по волосам.       — Он у Ноттов. Я словно предчувствовала твоё возвращение и отвела его с ночёвкой. Мне хотелось с тобой поговорить и побыть вдвоём. Он был рад, ведь он очень любит Нейта.       — Но тот ещё малыш.       — Драко, у них разница полгода. Они прекрасно ладят и Нейт озорной мальчик, очень яркий и необыкновенно умный.       — Да, ведь он ведьмин сын.       — Хватит! Олеся – лучшее, что было у Теодора и он счастлив.       — Я знаю.       — Ну почему ты всегда напоминаешь, что она ведьма? Какая разница? Впрочем, ты любил только одну ведьму.       Он обхватил ладонями её лицо и приподнял голову. Гермиона увидела его пронзительный взгляд, а потом Драко улыбнулся.       — Ревность идёт твоему лицу. Вот чего мне никогда не хватало.       — Значит, ты хочешь, чтобы я тебя ревновала? — И она ухмыльнулась. — Я ревновала тебя, однажды. И это жгучее чувство. Это случилось в тот день, когда я увидела ваш поцелуй и я, не зная всей правды, испытала боль, приправленную перцем, и пламя охватило меня.       — Тогда, в России, я испугался за тебя. И хотел управлять ею, думал, что отдав ей магию, она отпустит нас и я буду свободен. Пусть даже маглом. Этого я не боялся, уже нет.        — Не получилось, Драко. Магия не отпускает, она не придаёт.       — Знаешь, с того времени ничего не изменилось. Для меня по-прежнему важна ты и наш сын, а всё остальное не имеет никакого смысла.       — Нет, Драко, нет. Без магии мы бы никогда не были вместе. Всё, что случилось именно так, и мы должны были это пережить. Я люблю тебя, Драко Малфой. Тебя, волшебника, вот такого, какой ты есть.       Она приподнялась на цыпочках и коснулась его губ. И его поцелуй проникал в неё и был таким тягучим. И от него словно какая-то вязкость растекалась по всему телу и становилось так тепло, невыносимо тепло, что казалось она сейчас расплавится. Драко знал, что у неё кружится голова и она теряет твёрдый пол под ногами и крепко обнял её, удерживая и после приподнял не останавливая их поцелуй.       Невесомость – вот чувство, которое она испытывала ощущала от его близости. Не было ничего вокруг, только он, она и вечность, которую они обрели.       Она даже не успела среагировать, как они рухнули на пол и она почувствовала твёрдый пол, тяжесть его тела и боль в руке.       — Драко, ну, я, кажется, ушибла руку, — сказала она, разорвав поцелуй.       Он коснулся кончиками пальцев её щеки и она видела его улыбку, чувствовала его тёплое дыхание, которое прошлось по его губам, шеи, плечам... Поцелуи рассыпались по её коже и боль сгорела в их чувствах.       Драко пальцами пробежался по её коже и задрал шëлковый длинный черничного цвета халат. Он дышал ей в губы и она закрыла глаза, обжигаясь его огнём и чувствуя, как его пальцы прикасаются к её плоти. Она сгорала и сейчас только он сможет прекратить этот пожар. Движения были мягкие, плавные и она чувствовала как он проникает. В этот момент Гермиона облизала пересохшие губы и, приподняв голову, она хотела поймать его поцелуй, Драко отстранился и, открыв глаза, она утонула в его улыбке, его блеск глаз...       Гермиона выдохнула ему в лицо и откинула голову, почувствовав поцелуй на шее. Движения были плавными, и от этого она изнавала желанием, которое накрыло её с головой и она чувствовала только его и снова их взаимную невесомость, словно они приподнялись в воздухе и повисли в нём. А потом он стал сильнее, быстрее и она обронила громкий стон освобождения.       Драко коснулся её уха губами, теперь охлаждая её своим дыханием.       — Я тебя люблю.       Гермиона снова выдохнула и вслушалась в тишину, нависшую над ними. А он, словно пружина, оттолкнулся руками от пола и перевернулся на спину, взяв её ладонь в свою. Они лежали молча, у неё были закрыты глаза, и она погрузилась в эту тишину, а он, наоборот, смотрел и видел, как свет проник в комнату. Тысяча лучей ворвались в его обитель и ослепили его, и Драко закрыл глаза, а Гермиона, наоборот, открыла и улыбнулась.       В комнату снова ворвался июль, туча и тьма отступили, и она знала, что только она может управлять погодой, которую создаёт теперь он – её Драко.