17.4
18 октября 2022 г., 23:16
Театральному клубу я до сих пор благодарна за то, что он помог мне определиться с делом всей моей жизни. До вступления в него у меня не было достаточно чёткого представления, чем я хочу заниматься — я просто хотела поступить в университет в Нью-Йорке. Как актриса я себя совсем не проявила, честно говоря, это даже актёрской игрой трудно назвать, в отличие от Тимоти — он был бесподобен.
Я уже собиралась уйти, чтобы не тратить своё время на абсолютно бесперспективное занятие, как мне подвернулась возможность проявить себя в совсем другом направлении. Дженни Хендрикс занималась в том же театральном клубе, но только она была кем-то вроде сценариста или драматурга, а также помощником постановщика. К концу ноября её отношения с Тимоти дали серьёзную трещину, они постоянно ругались на репетициях, мешая творческому процессу. Первой не выдержала Дженни и ушла, громко хлопнув дверью. Труппа осталась с очень сырым сценарием.
— Мы можем поставить какую-нибудь уже написанную пьесу: Шекспир, Теннесси, Чехов, — предложил Тимоти.
— Нашей изюминкой всегда было то, что мы ставили свои пьесы, — вздохнул мистер Джордж Уорти, наш преподаватель музыки и по совместительству постановщик театрального клуба, — а то, что написала Дженни, ещё редактировать и редактировать…
— Я могу попробовать что-то сделать, — сказала я робко, и на меня тут же обернулись пять человек, в том числе и мистер Уорти.
— Ты этим уже занималась?
— Нет, но…, — начала я.
— У нас нет времени на эксперименты, показательное выступление перед конкурсом состоится через два месяца.
Я была готова согласиться с этим, как вмешался Тимоти:
— Я думаю, Дейзи нужно дать возможность что-то сделать. В конце концов, если ничего не выйдет — поставим Шиллера.
— Ладно, делайте что хотите! Сколько тебе нужно времени?
— Две недели.
Все две недели я редактировала сценарий и ради этого даже пропустила два дня занятий. Пьеса называлась «Идеальная»; о девочке, которая изо всех сил старалась следовать стандартам красоты, чтобы понравиться своему однокласснику, и, в конце концов, потеряла себя. Идея очень хорошая, поднимающая проблемы расстройства пищевого поведения и общественного мнения, но диалоги оставляли желать лучшего. Вероятно, из-за этого они с Тимоти и ссорились — его персонаж в пьесе говорил слишком неестественно.
Я писала и редактировала каждый день, и каждый вечер читала своё творение Дугу. Он был в восторге от всего, что я писала, и это не вызывало у меня доверия. В день икс я очень волновалась и чувствовала, как дрожали коленки, пока я ждала вердикта мистера Уорти.
— Это очень неплохо! Я даже скажу, что это хорошо. Не знал, что ты так хорошо пишешь.
— Правда? — Я не могла поверить, что у меня получилось.
— Да, мне нравится. Я бы только подправил несколько моментов. — Он взял в руки карандаш и начал что-то писать на листах, которые я принесла. — Вот здесь, и вот здесь, — он вернул мне листы, — я бы здесь переписал. У нас есть ещё немного времени — можешь подумать.
С этого момента отношение ко мне стало другим. Из незаметной статистки я превратилась в подающего надежды сценариста. Особенно близко мы стали общаться с Тимоти. Ему очень понравилось, как я переделала его персонажа несмотря на то, что он был скорее отрицательный.
— Злодеем быть всегда интереснее: всегда больше возможностей раскрыться, — говорил он мне в очереди в столовой.
— Не думаю, что он злодей, скорее…
— …мудак?
— Именно.
— Тоже неплохой способ проявить себя с другой стороны, а то я играю одних приторно-слащавых добрых мальчиков.
— Ты хочешь после школы продолжить актёрскую карьеру?
— Не думаю.
— Жаль, у тебя хорошо получается.
Мы взяли свои подносы и направились в сторону столика Дуга.
Когда мы почти подошли к нему, Тимоти услышал практически у своего уха голос Криса Уайльда, капитана баскетбольной команды нашей школы:
— Педик, — и по столовой прокатился смех его друзей.
— Не обращай внимания. — Я поставила поднос, Дуг поцеловал меня в щёку.
— Мне всё равно, — сказал недовольно Тимоти, и далее мы обедали в тишине.
* * *
Мне никогда не нравилось копаться в чьём-то грязном белье, по крайней мере — намеренно. Просто есть вещи, которые я не хочу знать. Но то, что произошло спустя неделю после инцидента в столовой, оголило какие-то тёмные и потаённые уголки моих сексуальных желаний. Я невольно оказалась в позиции сталкера. Это случилось перед уроком физкультуры. Дженни после того, как я полностью переделала её работу, очень сильно на меня разозлилась. Наверное, она думала, что за ней побегут, моля вернуться обратно. Этого, как вы понимаете, не случилось. Дженни била по больному, всячески неприятно подшучивая над моими формами в раздевалке. Больше всего, конечно, доставалось моей груди, точнее, её отсутствию. Я длительное время занималась профессиональным спортом, и это отразилось на моей фигуре: она была не такой женственной, какой могла бы быть. Парадокс, ведь именно Дженни написала пьесу о том, как важно принимать себя, а теперь она задирает меня моей же внешностью. Я решила переодеться в старой раздевалке, она находилась в соседнем корпусе на цокольном этаже. Её уже почти год как никто не использовал. Из неё всё хотели сделать подсобное помещение, но так и не сделали. Я сняла юбку, как услышала два приближающихся к раздевалке голоса; один из них был мужской, и я не придумала ничего лучше, чем спрятаться в шкафчик, закрыв его за собой. — Здесь никого нет, проходи, — сказал очень знакомый мне мужской голос. — Ты уверен, что здесь нас никто не увидит? Парочка вошла в раздевалку, и теперь я могла рассмотреть их из-за решётки шкафчика. Это были Тимоти Шаламе и Элен Кук. Последняя была девушкой Криса Уайльда и лучшей подругой Дженни. — Конечно, сюда никто не ходит. — Он положил ей руки на бедра, а затем прижал к себе. — Ты так вкусно пахнешь. — Элен уткнулась своим маленьким носом в его шею. Тимоти развернул её и снова прижал к себе, а затем задрал ей футболку спереди. Мне открылся прекрасный вид на красивую и упругую грудь, которая была значительно больше, чем моя. — Не знал, что ты не носишь лифчик. — Тимоти обхватил грудь своими ладонями и начал мять её, будто это тесто. Между указательными и большими пальцами он сжал соски и стал их крутить. Элен постанывала, а я чувствовала, как поднимается моя грудь и как твердеют мои соски. — Тебе нравится? — Да, — сказала Элен, лицо её было раскрасневшимся. — Нужно проверить, насколько. — Кисть Тимоти ловко занырнула под юбку девушки и начала активно двигаться. — О, Боже! — простонала Элен. — Мне прекратить? — Нет, продолжай, мне нравится! Я чувствовала тяжесть у себя между ног и не могла её терпеть. Я залезла рукой вниз и начала ласкать себя. Мне было так стыдно, но я не могла остановиться. — Думаю, ты достаточно мокрая, чтобы начать. Он достал из кармана презерватив, и через несколько секунд Элен была прижата к стенке. Тимоти усердно работал, Элен стонала, я продолжала касаться себя и молила, чтобы это поскорее закончилось. Я понимала, что на физкультуру я уже опоздала. Тимоти издал приглушённый выдох и отстранился от девушки, чтобы отдышаться. Затем они страстно поцеловались, и Элен ушла из раздевалки, а Тимоти посмотрел в сторону моего шкафчика. — Выходи, Дейзи, — сказал он, застёгивая ширинку джинсов. Я молчала, делая вид, что меня здесь нет. — Дейзи, твой рюкзак на шкафчике лежит, я знаю, что ты здесь. Я ударила себя ладонью по лбу из-за того, что просчиталась с рюкзаком, а затем приоткрыла дверь и высунула голову. — Отвернись, — сказала я. Надеть на себя юбку в тесном шкафчике было сложно. — Ты там голая? Что ты тут вообще делала? — Тимоти смотрел на меня удивлённо. — Переодевалась на физкультуру. — Я вышла из шкафчика с юбкой в руке, которую поспешно надела. — Зачем ты спряталась в шкафчик? — Я услышала мужской голос, приближающийся сюда, и испугалась. Почему ты не остановился, если знал, что я здесь? — Потому что я увидел твой рюкзак, когда шарил у неё рукой между ног. Отступать уже было некуда. Извини, я думал, здесь никто не переодевается. — Ты это сделал, чтобы насолить Крису Уальду? — Я не собираюсь это с тобой обсуждать, — голос его был таким же холодным и раздражённым, как и тогда, два года назад, на заднем дворе школы. — Как хочешь. — Я достала рюкзак и направилась к выходу, но потом обернулась и сказала: — Пожалуйста, не рассказывай об этом Дугу. — Конечно, пусть это будет нашим общим секретом.
