It's the beginning of the end

Есть всё-таки в тяжёлых буднях одна прелесть — если условиться, что радость пробуждают всякие мелочи. Заключается эта прелесть в возвращении домой. Прокрутив связку ключей, одним из которых он только что запер гараж, пристроенный к родному дому, Сайно зевает и никуда не спешит, когда набежавший тёплый ветер лохматит отросшую длину. Ему нравится прикрыть глаза, размякая от приятного во всём дуновения. Позволить себе личный грех — расчувствоваться. Майское начало всегда так губительно влияет на него: в тело проникает до одури приятное цветение, распускается вечным жаром, высокими искрами щекочущим внутренности; мысли теряют неприкаянность, освобождаются и в своей воле блуждают невосомо — пуще одуванчиковых семян, обретают вязкую порочность. Страсть, непоколебимая страсть узурпаторского мая. Она забилась ему под сердце скребущей хвоинкой, в том клятвенно себе вторящей, что не капитулирует, пока не кончится её месяц. Поражающая неотступность и раздирающий строптивный нрав кое-кого напоминали Сайно. Кое-кого, кто тоже занял разум, отвоевал место в сердце. Рослый парень останавливается у входа в палисадник и моргает с удивлением. Только сейчас он замечает, что в его окне горит свет. Сайно привык перед выходом проверять электричество и газ, поэтому не сомневается, что увиденное — не его допущение. Это — дело чужих рук.

***

— Если тут вор, я немедленно достаю пистолет и устраиваю пальбу, — предупреждающе окликает Сайно, входя в гостиную. В его квартиру проник просто ужасающий вор. И до чего же бесстыжий: затесался и не притаился как следует. Сидит прямо на виду у хозяина — на угловатом диване. — Сайно, не дури, — просит с усталым вздохом Тигнари. И почему-то Сайно прислушивается. Больше ничего не сказав, он обходит журнальный столик и шумно приваливается рядом. — Я в шоке. Спустя четыре месяца ты наконец-то понял, как воспользоваться дубликатом ключей от моей квартиры. Тигнари беззлобно фыркает, скорее — вовсе усмехается. Но от святого не отрекается — глаза всё-таки закатывает. — Я не ты, Фигаро. Не могу везде успевать. И потом – не надо тебя беспокоить... Не хочется мне. Сайно несогласно покачивает головой. Беспокоить ему не хочется. Знал бы он, знал бы только, как Сайно радовало его присутствие. — Беспокоит плохое. С тобой мне хорошо, — заверяет Сайно, откинувшись на спинку мебели и заложив руки. Он пытается расслабиться, но всё почему-то тщетно. Май, во всём виновен гадкий май. — Но раз ты считаешь так, что тогда привело тебя домой? — К тебе, — подпирая щёку, ехидно уточняет Тигнари. Как только их отношения достигли года, Сайно стал предлагать съехаться, но всякий раз Тигнари уклонялся от идеи. Мол, ещё не время, полно сложностей, которые препятствуют осуществлению плана. Но сдавался ли Сайно? Как видно, он человек стоический, а потому — нет. И однажды успех ему точно улыбнётся. Однажды. — Вообще... работа. Сайно недоумённо складывает брови. — Нари, ты серьёзно приехал ради этого? Хотя постой...Я понял. Собираешься припахать меня, зная, что из собственного дома я никуда от тебя не денусь, так? Жестоко. Однако, смышленно. Хвалю. — Святые угодники, Сайно, куда тебя снова занесло, — Тигнари, обессилив, посмеивается. Стоит отметить, над шутками Сайно редко кто смеялся, и Нари, увы, особо не отличался от других в этом плане, потому что сам по себе являлся человеком смурным, серьёзным. Деловым. Но всё-таки Сайно утверждал приятной победой каждое заполучение именно этого тихого искреннего смеха. — Я приехал, потому что... потому что растерял все нервы с этими инновационными проектами. Ещё немного – рехнусь вконец. Научник как-то особо тяжело вздыхает. Сайно слегка приподнимается, выправляется, чтобы заглянуть аккурат в беспокойные гетерохромные глаза. Одного взгляда хватает, чтобы светловолосый узнал в них привычную для Нари просьбу: “ Пожалуйста, не вынуждай меня рассказывать о своих чувствах, я не могу. Я не умею ” — Сиди, — наказывает Сайно и вдруг вскакивает, устремляясь в прихожую за своей поясной сумкой, с возвращения оставленной лежать на комоде. Не проходит и двух минут, как он воротится, держа в руке телефон. Ещё в проёме Сайно легонько машет им Тигнари, отчего последний вскидывает бровь и начинает прослеживать каждое следующее его движение, чтобы выяснить задуманное. Сайно резво делает пару кликов по экрану, ставит нужную песню, затем гаджет с его руки обосновывается на столе. Сидящий на диване Тигнари поднимает на парня сначала недоумевающий, а затем протестующий взгляд. Но Сайно уже твёрдо решил, что обязан помочь. Поймав возлюбленного за выставленные в знак сопротивления руки, Сайно тянет Тигнари на себя. Не без труда он добивается того, чтобы ноги возражавшего всё-таки коснулись пола. Тигнари со своей-то комплекцией вполне хватало сил, чтобы отпираться. Он же лишь кажется субтильным, на деле — всё в нём кардинально другое, начиная от возможностей телосложения и заканчивая пробивным характером. Сайно любил его за эти неброские несовпадения, которые ещё необходимо было выведать, уяснить. Что там, Сайно просто любил Тигнари за то, что он Тигнари. Любил его, поэтому, обратившись в кремень, не хотел смилостивиться над ворчанием научника и дать тому волю — отпустить. — Заче-ем? — страдальчески завывает Тигнари. — А как иначе ты собрался выпускать эмоции? — скрещивает руки Сайно. — Плакать не хочешь, разговаривать — тоже. Сидеть и погрязать в себе не выход, Нари. Потанцуй со мной вместо этого, большего от тебя не требуется. Я уверен, что немного движений под музыку помогут сбросить часть мысленного груза. — У меня... плохо с танцами, — начав рдеть, Нари запрокидывает голову, чтобы не видеть лица Сайно. Пока что неловкость ощущается крайне остро. — Не хочу, чтобы ты видел эти судороги. Сайно задумчиво царапает щёку. Его острый ум внезапно посещает безупречная идея. — Значит, завяжем друг другу глаза. Нари обречённо склоняет голову, шумно вздыхая. — Да ладно, Сайно, это опасно... Навернёмся и разнесём тебе квартиру. — Добро пожаловать в клуб зануд, займите свой стул! — Насколько широки возможности пользования этим стулом? Я могу швырнуть его в тебя? — Нет, — абсолютно невозмутимо выставляет дразнящий язык Сайно и едва ли успевает убрать его, когда Тигнари тянется, чтобы за него схватить. — Если волнуешься о сохранности квартиры, можем выйти во двор. — И угробить мой палисадник? А вот это проблема, да. Вскоре иного выхода так и не находится, и Сайно исполняет задуманное, заведомо перепоставив выбранную песню.

And the eyes were all red,

Ткань приятно щекочет веки и немного холодит кожу. Сайно молча мнёт шершавые ладони Тигнари, думая о том, что в слепоте он словно видит больше. Тигнари такой до боли усталый и забитый. Возведённое в степень шаткое самочувствие до сей поры не удавалось разглядеть. Но сейчас, во тьме, когда ничего более не отвлекает собой внимание, Тигнари кажется просвечивающим.

You could see that we've cried.

В нём бьётся ретивое, унизанное шипами.

Curiousity becomes a heavy load.

Сайно поджимает губы и начинает вести.

Too heavy to hold, will force you to be cold.

Тигнари неумело переставляет ноги, стараясь не отставать от хода Сайно, и ожидаемо наступает на чужие носки. — Я предупреждал, — оправдывается шёпотом Нари. — Наступай сколько угодно, — в тон ему успокаивает Сайно.

And do me a favour, and ask if you need some help!

Сайно решает, что им нужно больше хаотичности, когда Нари наконец двигается более уверенно. Он завлекает парня в кружение, бережно отпускает и ловит, пока они оба не входят во вкус. Они танцуют вплоть до позднего вечера. Раскрепостившийся Тигнари даже чувствуется лёгким от сброшенной тягости, когда валится случайно на Сайно, позабыв о предосторожности. Сайно шумно сглатывает, приспуская цветочную повязку и замечая направленные вниз изучающие глаза. Нари уже высвободился из тканевого плена. Усевшийся на нём Тигнари беспощадно распаляет тело. Май, гадкий май. Побери треклятье эту обострённую чувственность. Кажется, парень вот-вот наклонится, чтобы припасть к сухим губам светловолосого. — Что-то я засиделся... — но все ожидания Сайно моментально разбиваются о реальность. — В смысле? — Время, — кивает он на часы, и прежде чем встать, стискивает в ладони лицо Сайно с открытым по-рыбьи ртом, максимально приближая его удивлённую физиономию к настоящему выражению морского обитателя. Опешив, Сайно моргает два раза подряд, чем вызывает у Нари хохот. Затем он растерянно поднимается. — Тебя подвезти? — находится Сайно. — Нет, спасибо, — Тигнари пролезает в снятую ранее толстовку. — Лучше пройдусь, подышу свежим воздухом. Сайно понимающе и чуть расстроенно кивает. Привалившись к дверному косяку, Сайно скрещивает руки, наблюдая за поправляющимся Нари. — Ты уверен, что провожать не надо? Тигнари мягко качает головой. Он прощается, не целуя Сайно перед уходом. Только слабо машет, улыбаясь. Сайно выдавливает улыбку и копирует жест. Он смотрит в спину уходящему Тигнари, вспоминая былое и размышляя о том, что ему, вероятно, никогда не отвечали тем же, что и он. Но странно, крайне странно, что Сайно легко смиряется с этим осознанием. Пока не остаётся ничего другого, кроме как продолжать его любить.