Парадокс

      Ёсан очень редко плакал, было «не положено», но сейчас не мог остановиться. Слезы просто текли по щекам, а спазм сдавил горло так, что он не мог говорить. Он ведь знал, что ничем хорошим это не закончится. Знал, но все равно надеялся, что ошибается. Что он справится. Что у него есть еще немного времени.       Что ж, даже если оно и было, то сейчас уже точно подошло к концу. Отец обо всем узнал – о складе, танцах, группе и будущем выступлении. Виноват был сам Ёсан. Вот уже несколько дней они тихонько репетировал дома танец, который Уён с Юнхо наконец поставили. Но из-за того, что они так долго возились, да еще и позавчера Минги предложил поменять построение в двух местах, у них оставалось слишком мало времени на репетиции. Так что они должны были отточить движения в короткие сроки, что подразумевало дополнительные тренировки. Ёсан особо нигде не бывал, кроме дома. Школа закончилась, выходил он только по вечерам в убежище, так как не хотел злоупотреблять щедростью родителей. И тренировки дома показались ему хорошим выходом. Нужно было думать лучше.       Он не уследил за громкостью музыки, слишком увлекся и пропустил хлопок входной двери. Ёсан затерялся в мелодии и движениях и пришел в себя только тогда, когда музыка внезапно затихла.       Мать выглядела такой потрясенной, будто он как минимум человека убил, а не просто танцевал. Отец, в отличие от нее, разозлился. Самого Ёсана он и пальцем не тронул, но запер дверь его комнаты на ключ и отобрал телефон. Благодаря телефону он все и узнал о складе и конкурсе. И когда вернулся в комнату, то сообщил, что если Ёсан еще раз вернется на тот склад, то он позаботится о том, чтобы всех его друзей оттуда разогнали, а двери заварили намертво. И ушел, оставив Ёсана смотреть в стену снова омертвевшим взглядом.       На короткий миг он почувствовал себя живым. У него появились друзья, его вечное одиночество прекратилось. Но теперь ему снова нужно вернуться к старой жизни. Только так все будет нормально, только так у них останется их убежище.       «Простите меня».* ***       Уён сломя голову мчался на склад и по пути придумывал сотни извинений. Обстоятельства сложились так себе – он забыл телефон дома, по пути его перехватили новые знакомые танцоры и буквально силой утащили за собой. Уён, конечно же сопротивлялся, но был в меньшинстве. Да и не так сильно он опоздал! Всего на минут сорок.       Он подбежал к воротам и остановился как вкопанный. Было слишком тихо. Здание склада чернело безжизненной громадой на фоне закатного неба.       «Может, они решили надо мной подшутить за опоздание?» - подумал он и сразу же вцепился в эту мысль, хотя какая-то часть его понимала, что это не так.       Он пролез сквозь дыру в заборе и подошел ближе к двери, чувствуя биение собственного сердца где-то в горле. По всей ширине проема была протянута цепь, скреплявшая ручки и петли в стенах. В центре висел замок, ржавый, но все еще выполняющий свою функцию – не пускать в склад посторонних. А конкретно сейчас – не пускать туда Уёна. Он подергал замок, потом пнул дверь. Закрыто. Вспомнив о пожарном выходе, он метнулся к нему, но та дверь тоже не открывалась.       Если это и была шутка, то очень и очень плохая. Но теперь Уён едва ли не молился, чтобы это все действительно оказалось шуткой, приколом, местью… да чем угодно, только не правдой. Срочно нужно найти Хонджуна или кого-то из парней и выяснить, что случилось. Без телефона это было сделать очень сложно, так что Уён помчался домой. ***       Хонджун сидел в темноте и думал. Конечно, он мог думать и при свете, но для таких мрачных мыслей, какие были у него сейчас, темнота подходила лучше.       С тех пор, как после захода солнца он вернулся в убежище через запасной выход, ему даже в голову не пришло включить светильник или ноутбук. Он просто второй час сидел в темноте. Несколько раз звонил Уён. Надо же, объявился. Но Хонджун не взял трубку. Не потому, что злился, он просто не знал, что ему сказать.       Правда была в том, что Хонджун все испортил. Он так увлекся возможностью сделать что-то стоящее, что не заметил, как в корпусе появилась течь, мачты попадали, а рулевой в гневе вырвал штурвал и выбросил его в море. Корабль, до этого несущийся на всех парах к его мечте, потонул, сам Хонджун напился и понятия не имеет, что делать.       Если бы он только не так сильно на них давил… Все могло сложиться совершенно иначе, будь он немного терпеливее.       Все началось с того, что с назначенного всем времени прошло уже почти полчаса, а Ёсана с Уёном все еще не было. Они пытались репетировать вшестером, но все были на нервах и ничего не получалось.       – Все еще отключен, - мрачно сообщил Минги, звонивший Ёсану.       – Все еще не берет трубку, - Юнхо звонил Уёну, и он, в отличие от Минги, был зол. Уже тогда Хонджуну следовало что-то предпринять. Может, перенести все на завтра, или просто устроить вечер отдыха… Но он этого не сделал.       Танец никак не получался. По многим причинам – неполный состав, всеобщее нервозное настроение и изменения в построении в последний момент. Об этом Юнхо и напомнил Минги не самым доброжелательным тоном.       – Я… - Минги начал что-то говорить, но замолчал, а потом посмотрел на них так, будто впервые видит. – Плохая была идея. Я так и знал.       И он развернулся к выходу.       – Ты куда? – позвал его Чонхо. – Ты обещал, что не уйдешь!       У дверей Минги повернулся.       – Мечты – слишком большая роскошь для такого, как я. Все это не имеет никакого смысла. Жаль я сразу это не понял, сэкономил бы вам время…       Хонджун даже не заметил, как Чонхо умудрился так быстро подлететь к Минги и ударить его. Он, может, ударил бы еще раз, но Юнхо перехватил его кулак, а Сан вцепился в пояс. От удара Минги стукнулся спиной об двери, и их жестяная обивка так неприятно зазвенела… Хонджун сразу же понял, что именно так для него звучит разбитая мечта.       Минги удару будто бы даже не удивился. Он выпрямился, молча достал наушники из кармана и вставил их в уши. Хонджун собирался уже броситься к нему и пытаться все решить, но, встретившись с ним взглядом, будто прирос к месту. Взгляд Минги стал еще мертвее, чем был в начале.       Он ушел в гробовом молчании.       Сан выглядел испуганным, он все еще держал Чонхо, хотя в этом не было никакой необходимости. Сам Чонхо тоже не двигался, а только переводил глаза с Юнхо на Хонджуна, а с него на Сонхва, который так и стоял у стола с открытым ртом и бутылкой воды в руке. Все произошло так быстро, что никто из них толком не успел ничего понять.       Юнхо моргнул, отпустил руку Чонхо, отошел на шаг. А потом пнул один из стульев, которые они убрали к стене, схватил шлем и вышел. С улицы раздался звук заводящегося мотора. Юнхо уехал.       – Я лучше пойду, - тихо сказал Чонхо и тоже ушел.       Сан ушел молча. Сонхва положил наконец бутылку и подошел к Хонджуну.       – Мы все исправим, – сказал он и попытался улыбнуться. Вышло криво. Хонджун сомневался, что Сонхва сам верил в то, о чем говорил. – Я… домой пойду. И ты иди. Отдохни…       Куда идти? Домой? Когда до Хонджуна дошли слова друга, он едва не рассмеялся. Вот он, его дом. Склад и они. И в этой паре склад был второстепенным, без друзей он превращался в обычную металлическую клетку.       За один вечер Хонджун потерял и мечту, и вторую семью. Все ушли, и он снова остался один.       Следующим утром Хонджун проснулся с твердым намерением сделать хоть что-то. Первым делом он позвонил Уёну. Оказалось, что тот уже выяснил все у Сана, успел прорыдать полночи, а утром уже со всем смирился. Хонджуну не понравилось его “Ага, если что, звони” в ответ на обещание вернуть все, как было, но главной задачей было все не ухудшить. Минги, разумеется, трубку не взял, а сообщения даже не прочитал. Хонджун решил не слишком напирать. Он знал много всего, но понятия не имел, что творилось у Минги в голове, и из-за этого один раз уже все испортил.       Сонхва ответил не сразу, а когда он все же взял трубку, Хонджун сразу заподозрил неладное. Сонхва затараторил что-то про спешку и кучу дел, работу и какие-то планы. Юнхо трубку взял почти сразу, но молча бросил ее, не дав Хонджуну закончить даже второе предложение. Телефон Ёсана все так же был выключен, а Сан ответил что-то похожее на ответ Уёна, только чуть печальнее. Оставался Чонхо. Хонджун позвонил ему сразу после Уёна, но он уже с кем-то разговаривал. А когда все же дозвонился, то последняя надежда его оставила. Голос у Чонхо был тихим и подавленным. Он сказал, что виноват во всем, без конца извинялся, а потом добавил, что лучше ему не возвращаться.       Вот так летним днем, когда стояла жаркая и влажная погода без единой капли дождя, Хонджун окончательно понял, что они решили пойти каждый своей дорогой. Восемь вселенных на короткий миг стали их общим миром, но затем этот мир снова раскололся на части.       “Может, все это потому, что наша мечта быть вместе стала похожа на оковы, сдерживающие нас?”       Палящее солнце растопило их мечту о беззаботной молодости и заставило ее исчезнуть. Проблемы накапливались, как отложенное на потом белье. Хонджун еще пытался поддерживать связь с теми, с кем еще мог, но Сонхва и Сан были вечно чем-то заняты, а у Уёна появились новые друзья. Обещания, которые они друг другу давали, отодвигались день за днем, и парню казалось, что они забыли друг о друге.       Примерно в это время Хонджун начал видеть его во сне. Мужчину в черной шляпе и маске. Были видны только его глаза - Хонджуну они показались знакомыми, но очень уставшими. В целом весь его вид что-то ему напоминал. Костюм был очень похож на тот, который Хонджун придумал для их выступления, которое так и не состоялось.       До этого он видел его лишь мельком, но в этот раз неизвестный все же заговорил:       – Вы потеряли свою мечту не из-за суровой действительности, а потому что сами так решили, - сказал он. - Не думай, что мир, который ты видишь - единственный. Существует множество реальностей. Та, в которой живу я, и та, в которой ты. Они на самом деле существуют. Я хотел бы рассказать тебе все, но у меня мало времени. Мужчина подошел ближе и протянул ему песочные часы.       – Что это?       – Кромер. Он соединяет наши миры.       Хонджун с сомнением посмотрел на протянутую вещь. Эти маленькие часы могут как-то соединять миры? Он осторожно взял их в руки. А мужчина в черном отступил на пару шагов и сказал напоследок:       – Следуй зову сердца, карта в твоих руках.       Когда Хонджун посмотрел на него, неизвестный уже исчез. Он открыл глаза. Все это ему приснилось. Он просто уснул, сидя в одиночестве в их убежище. Хонджун протер глаза, но тут на столе что-то блеснуло. Кромер, тот самый, который он только что видел во сне.       Или это все же был не сон? Хонджун наклонился ближе к нему и перевернул. Песок в часах стал сыпаться в обратную сторону.* ***       Сонхва раз за разом оказывался в одном и том же месте - возле того самого магазина. Он видел девушку, танцующую в свете фонаря, но как только он пытался подойти к ней, перед ним вырастала стена из списков. Они сами по себе появлялись на стене, под ногами, на нем самом. Листочков становилось так много, что они погребали парня под собой и он просыпался. Каждую ночь один и тот же сон. Сонхва понимал его смысл, но это не помогало избавиться от кошмара. Едва ему казалось, что они на короткий миг встретились взглядом с неизвестной девушкой, появлялись списки дел. Более того, они преследовали его и днем, и ночью. В какой-то момент Сонхва перестал понимать, где сон, а где реальность. Он, может, и хотел бы вернуться к прошлой спокойной и расписанной по часам жизни, но не мог. И винил в этом Хонджуна. Из-за него он теперь знает, что может быть по-другому.       Они давно не виделись. Сонхва его вообще-то даже избегал. Он просто не мог позволить дать второй шанс и ему, и себе. Вдруг снова ничего не выйдет?       Сегодняшний сон слегка отличался. Он в кои-то веки был не возле магазина, а в маленькой темной комнате, но списки никуда не делись. Они сыпались с потолка и росли на стенах, но Сонхва было уже все равно.       Внезапно дверь открылась, впуская к нему свет. Сонхва поднял голову. Свет ослеплял, но он смог разглядеть Хонджуна. Это что-то новое.       – Я и не знал, что все так плохо, - пробормотал он и протянул парню руку. - Пойдем.       Сонхва пару секунд помедлил, но потом схватил руку Хонджуна и встал. Может, второй шанс - как раз то, что нужно. ***       Юнхо привык к кошмарам. Они и так его часто мучили, а после трагедии, приключившейся с братом, снились почти каждый день. Но сейчас этот кошмар происходил вполне наяву. Они с Минги случайно столкнулись на улице. На мгновение все чувства и системы Юнхо перестали функционировать, он судорожно стал соображать, что сказать. Но это не понадобилось. Минги даже не взглянул на него. Будто они не знакомы. Когда Юнхо удалось прийти в себя, он обернулся, но Минги уже нигде не было.       Он отчетливо осознал, что все закончилось, и, более того, что сам в этом виноват. Будто во сне, Юнхо дошел до студии брата и уселся прямо на пол в углу.              “Я так и знал, что ничего не выйдет. Лучше было даже не начинать”.       Взгляд Юнхо упал на разбитую гитару, спрятанную между столом и стеной.       “Ты чувствовал такое же разочарование, да? Поэтому разбил гитару? Прости, что разочаровал тебя снова… Я обещал воплотить твою мечту, но не смог”.       – И из-за одной ссоры ты от всего отказываешься?       Юнхо вскинул голову и обнаружил Хонджуна. Он сидел на краю стола и болтал ногами в воздухе.       – Как ты здесь…       – А я и не здесь, - пожал плечами Хонджун. - Я тебе, кажется, снюсь.       – Но я не сплю.       – Уверен?       Не совсем. Юнхо в последнее время не был уверен вообще ни в чем. Он оглядел студию - все было вполне реально, так же, как и было несколько минут назад, кроме… Его брат сидел в другом углу спиной к нему и играл на гитаре. Юнхо моргнул. Теперь это бы не брат, а Чонхо. В следующую секунду спина Чонхо стала спиной Уёна, затем Минги, Сонхва… всех парней по очереди, даже Хонджуна, хотя он все еще сидел на столе рядом с ним.       “Два Хонджуна? Боже, это действительно пугает”.       – Это я во всем виноват, - сказал Юнхо.       – Не ты один, вообще-то.       – Уже ничего не исправить…       – А ты пытался?       Юнхо покосился на снящегося ему Хонджуна. Он никогда не думал, что голосом разума в его голове станет именно он, но это было даже логично.       Хонджун тем временем спрыгнул со стола и стряхнул со штанов несуществующую пыль.       – В общем, на воодушевляющие речи нет времени, жалеть тебя я тем более не собираюсь. Есть проблема - исправляй. Не хочешь - можешь продолжать сидеть здесь и ныть, но не смей говорить, что уже ничего нельзя исправить.       Юнхо сжал кулаки. Хонджун никогда с ним так не разговаривал. Даже несмотря на то, что это на самом деле был никакой не Хонджун, а его собственное подсознание, слышать такое было не слишком приятно.       Хонджун заметил его реакцию и улыбнулся:       – Вот-вот. Еще можешь прийти в убежище и дать мне в морду. Главное, вернись. ***       Сан не хотел просыпаться. Во его снах они все еще были вместе, танцевали, пели и смеялись. Для него сон стал единственным способом вернуться в эту мечту, потому что реальность была гораздо хуже.       Сегодня он должен уехать. Теперь пути назад уже точно не будет.       Уён говорил, что они во всем разберутся, что он может остаться, а потом перестал звонить. Сан не хотел уезжать, но какая теперь разница, если он может быть вместе с ними только во сне?       Он стоял у дверей их убежища, солнце грело его плечи, а из приоткрытой двери слышался смех. Сан распахнул дверь, но внутри оказалось пусто.       – Сан!       Парень обернулся. Теперь он был на дороге, ведущей к складу, а у входа стоял Уён и махал ему. Сан бросился бежать, но убежище не становилось ближе. В одну секунду ему казалось, что за ним бегут остальные, но как только он оборачивался, никого уже не было. Только голоса, эхом исчезающие в полуденном мареве.       Что это значит? Теперь даже во сне он не может их догнать? Или они не могут догнать его? Что ж, на этот счёт у Сана было свое мнение - они не пытались. Но тут противный внутренний голос прошептал, что он, вообще-то, тоже не пытался. Слишком привык к тому, что, уезжая, ему ни с кем не нужно было прощаться.       – И часто тебе снится такое адское пекло? - раздался голос за его спиной. В этот раз гораздо более чёткий. Сан обернулся и увидел Хонджуна. Тот сидел на камне у обочины и обмахивал лицо рукой. - Ладно, не отвечай, я спешу. Не знаю, на сколько ещё хватит этой штуки.       Сан подошёл ближе и присмотрелся к другу. Хонджун и раньше ему снился, но никогда не нёс такую непонятную чушь.       Хонджун тем временем все только усугублял:       – Слушай внимательно, - грозно сказал он, наставив на него палец. - Когда проснёшься, сразу же иди в убежище. Я знаю, что ты не хочешь нас бросать, а мы не хотим, чтобы ты уезжал. Так что…       Вдруг Хонджун встрепенулся и посмотрел куда-то поверх его головы. А потом исчез так же внезапно, как и появился. Сан обернулся - дверь склада была открыта и оттуда ему махал Уён. ***       Уён впервые в жизни наконец чувствовал, что стал собой. Радость от осознания настолько его поглотила, что, казалось, ничто не могло ее омрачить. Конечно, он расстроился, когда парни поссорились и разошлись, и всерьез собирался сделать все возможное, чтобы помирить их и не дать Сану уехать… Но потом в голову закралась мысль - что, если так и должно было быть? Люди приходят и уходят. Благодаря парням он смог преодолеть свой страх, но, может, дальше он должен двигаться сам? Хонджун говорил, что их свела вместе судьба, но вдруг она же их и развела? В конце концов он не видел, чтобы другие горели желанием все вернуть.       Постепенно воспоминания о времени, проведенном в убежище стали бледнеть, заменяясь новыми. Одно из таких новых воспоминаний Уёну и приснилось. Темная парковка, где обычно собирались танцоры и куда все чаще приходил Уён, во сне казалась гораздо темнее и страшнее. Он прошел дальше и заметил вдалеке знакомых людей, с которыми успел познакомиться, а с некоторыми даже подружиться. Он ускорил шаг, но вдруг за спиной раздался громкий голос, от которого парень едва не подпрыгнул.       – Новых друзей себе нашел, а, Чон Уён?       Хонджун стоял, привалившись плечом к стене и скрестив руки на груди. Взгляд, которым он смотрел на Уёна, был таким же, как и его тон - осуждающим.       – Как-то ты слишком быстро от нас отказался, - продолжал тем временем Хонджун. Уён нахмурился, но промолчал. Стало стыдно. - Но даже если ты сам считаешь, что справишься без нас, то мы без тебя не справимся.       Уён обернулся к новым знакомым, а потом обратно к Хонджуну, но того уже не было. Парень хмыкнул, это было очень в стиле их лидера - дать пищу для размышления и удалиться. И Уён размышлял.       Хонджун сказал, что он нашел новых друзей, но так ли это? Да, некоторые из новых знакомых ему нравились, но он бы соврал, сказав, что он чувствует к ним то же самое. Свою команду он любил больше, даже несмотря на все их странности. И чем больше Уён об этом думал, тем меньше ему хотелось называть их просто командой. Даже “друзья” было не совсем подходящее слово.       Семья. Уён улыбнулся и прищурился. Они от него так просто не избавятся, ну уж нет. ***       Новая мечта Чонхо была похожа на сон. Яркий, манящий, почти нереальный. Он быстро появился, захватил его в свои сети, но закончился так же стремительно. Пришла пора проснуться.       Он пытался убедить себя, что не должен так сильно расстраиваться. Сколько он всем этим занимался? Пару месяцев? По сравнению с мечтой стать профессиональным баскетболистом, эта новая мечта была у него всего ничего. Но убедить не получалось. Правда была в том, что если он лишится и музыки, то больше ничего не останется. И тогда Чонхо решил бороться. Он записался на курсы вокала, исправно начал туда ходить, но это казалось каким-то неправильным.       Чонхо, может, и хотел бы вернуться, но не мог. Он так боялся потерять то, что у него было, что сам стал виновником распада. Если бы он только сдержался… Во сне он часто видел эту ссору и каждый раз пытался все исправить. Чонхо удавалось, но это был только сон. Вот и сейчас он смог уговорить Минги остаться, но радости от этого не было. Обычно после удачного решения проблемы к нему подходил Хонджун и молча хлопал по плечу. Но в этот раз он остановился в нескольких шагах и задумчиво посмотрел на Чонхо, чуть наклонив голову.       – Знаешь, это может сработать, - сказал он. - Но я и сам должен перед тобой извиниться. Я знал, что для тебя это очень важно, но слишком увлекся. Хватит себя упрекать, виноват не только ты. Виноваты все мы, и в первую очередь я. Парень в шляпе был прав.       – Какой еще парень в шляпе? - спросил Чонхо.       Хонджун вздрогнул, будто забыл, что он перед ним стоит.       – Приходи в убежище и узнаешь, - после этих слов Хонджун улыбнулся и исчез.       Чонхо не считал себя слишком уж любопытным, но что-то тут было не чисто. Особенно после того, как проснувшись, он все еще отчетливо помнил сон, что с ним случалось редко. Будто это был не сон, а воспоминание. Может, Хонджун действительно говорил с ним в тот вечер? Чонхо слишком плохо его помнил - все было как в тумане. У него не было особых причин делать так, как сказал приснившийся ему Хонджун, но и причин не ходить в убежище тоже не было. В худшем случае он просто подергает запертую дверь и уйдет. В лучшем… Ну, это еще предстоит узнать. ***       Ёсан сидел в клетке во всех смыслах. В реальности это была клетка из ожиданий родителей, самых разных правил и ограничений. Туда не ходи, это не делай, стой смирно, как красивая и опрятная статуя, улыбайся по команде, кивай и благодари. Во сне… Что ж, во сне она была настоящей. Засыпая, он каждый раз оказывался заперт в комнате с голубиными клетками. Птицы бились о прутья решетки и укоризненно смотрели своими черными глазами-бусинами на Ёсана, который, по их мнению, был на свободе. Но Ёсан был не свободнее них, просто его клетка была чуть больше. Он ходил кругами по комнате и изредка смотрел в окна. Сквозь стекло было видно его друзей, они стояли на другой стороне и смотрели на него точно так же, как голуби. Они ждали его, но Ёсан не мог к ним выйти. Дверь была заперта, а стекло разбить было нечем.       Вот и сейчас он лишь грустно смотрел в окно. Он даже почти смирился - раз уже это единственный способ, то пусть. Во сне он хотя бы мог мечтать. Во сне он мог видеть своих друзей, тех, кто помог ему эту мечту найти. Пусть они просто неподвижно стояли…       Хонджун дернулся, потянулся и начал трясти стоящего рядом Чонхо, но тот не реагировал. Потом огляделся и заметил Ёсана. Его губы зашевелились, но не было слышно ни звука. Ёсан вскочил с подоконника и указал на свои уши. Хонджун кивнул, потом стал изображать открытие окна, на что Ёсан слабо улыбнулся и покачал головой. Хонджун нахмурился, но потом его лицо будто посветлело и он схватил с обочины камень. Ёсан на всякий случай немного отошел, но сомневался, что из этого что-то выйдет. Это, в конце концов, сон.       Ничего и не вышло, камень просто не долетел. Тогда Хонджун показал на него, а затем сделал движение, будто отбивает мяч битой. Если бы у Ёсана была бита! У него в руках только… скрипка.       Ёсан ошарашенно опустил глаза и увидел, что действительно держит в руке скрипку. Раньше её там не было. Он поудобнее перехватил ее двумя руками и, размахнувшись, ударил по стеклу. Стекло разбилось на мелкие осколки, которые исчезли, не долетев до пола.       – Ну наконец-то, - фыркнул Хонджун, подбегая к нему. - Нет времени объяснять, ты должен вернуться в убежище.       Ёсан покачал головой:       – Прости, я не могу. Ты не понимаешь, отец пригрозил закрыть его, если я туда вернусь. Тогда вы не сможете…       – Это не важно, мы найдем другое место, - перебил его Хонджун. - Мы со всем разберемся, только вернись. Мы же команда, все восемь, помнишь?       – Да… да, помню. Я… вернусь.       Последнее слово Ёсан прошептал уже находясь дома в собственной постели. Он проснулся и впервые за несколько недель понял, что ему нужно сделать. ***       Минги ошибся. Он думал, что если уйдет раньше, чем привыкнет, то все вернется на круги своя. Если не признается самому себе, что у него действительно появилась мечта, то ее потеря не разобьет ему сердце. Но было уже слишком поздно. Не стоило вообще соглашаться на уговоры Уёна и приходить туда. Но он надеялся…       Надежда. Ха. Ее, как и мечту, он не может себе позволить.       Стены темной комнаты давили даже сильнее, чем раньше. Музыка перестала спасать. Она уже не звучала так, как должна была. В каждой ноте он слышал укор и осуждение. Безопасное место перестало таковым быть. В последний раз Минги чувствовал себя в безопасности в убежище. Но и туда он запретил себе возвращаться даже во сне. Эти воспоминания не для того, кто сбежал, спасая себя. Не для того, кто все испортил.       Ладно. Ничего нового, он и так всегда был один.       Темнота вокруг сжималась все сильнее, пока он не остался посреди пустоты наедине со своими мыслями. Минги закрыл глаза, но сквозь музыку, гремящую в ушах, отчетливо услышал голос:       – Эм, ну, тут я даже не удивлен, - это был голос Хонджуна.       – Что тебе нужно?       – Ты, очевидно. Возвращайся в убежище, дело есть. Если не придешь, то мы сами придем за тобой. И ты уже не сможешь сделать вид, что не знаешь нас, как поступил с Юнхо.       – Что? Откуда? Он…       Минги открыл глаза - Хонджун и в самом деле стоял перед ним с фонариком в руке. Не то чтобы это было слишком уж странно, все-таки сны бывают и не такими бредовыми. Но дело было в том, что сам сон был каким-то странным, будто и не сон вовсе.       – Я знаю, что тебе это нужно, хотя ты упрямо все отрицаешь, - тут взгляд Хонджуна стал серьезным. - Но ты сам должен решить - выплыть тебе или утонуть.       Потом лидер сунул ему в руки фонарик и исчез.       Минги не боялся смерти, потому что особо и не жил. Он считал, что будет лучше закрыться от всего - так ничто не сможет его ранить. Ведь ошибки ведут к боли, а она - к трещинам в его идеальной каменной броне.       Но действительно ли он хотел именно этого? ***       Хонджун не был уверен ни в чем, это могло быть просто плодом его больного измученного воображения. Он проснулся и попытался проверить, не спит ли он. Первым делом Хонджун схватил телефон и позвонил Сонхва.       – Мы уже подходим, - буркнул он и бросил трубку.       Хонджун встал с дивана и подошел к дверям. Может ли быть…       Первым, кого он увидел, был хмурый Юнхо. Хонджун припомнил, как сказал ему, что он может его ударить, но теперь понадеялся, что Юнхо не воспринял это всерьез. Из-за его плеча выглядывал Ёсан, немного в стороне стояли Сан с Уёном, а в ворота входил Сонхва, за ним Чонхо. Семеро. Не хватает только Минги. Тут Хонджун увидел его, выходящего из-за поворота.       – Ну и что там у тебя за дело? - спросил он, подойдя к ним. На лицах остальных отражался тот же вопрос.       Хонджун облегченно вздохнул:       – Вы даже не поверите…