подарок

— Пап, — семилетний Адам мнётся, не зная как лучше продолжить, ведь вдруг отцу не понравится. — Что такое, солнышко? — на губах Джона Винчестера играет улыбка, такая мягкая, такая тёплая, такая… в общем, совсем не свойственная этому человеку, что охотно подтвердил бы любой из старых добрых знакомых, но таковых поблизости попросту нет. А потому в реальности происходящего и некому сомневаться. Хотя, с учётом всех обстоятельств, сомневающихся могло бы стать ещё больше… — У меня для тебя подарок, — Адам протягивает отцу неумело запакованный свёрток. Такой, что сразу чувствуется, что Кейт к этому рукоделию не приложила ни пальца, но от этого приятная неожиданность не выглядит менее милой в глазах любого любящего родителя. Браслет, сплетённый неумелыми детскими ручками, возможно, далеко не идеал красоты, но, увы, сердце Джона Винчестера давно чуждо подобным вещам. И фенечка, стало быть, тем же вечером бы отправилась в урну — всё лишь бы спрятать ото всех существование ещё одного сына или же это только прекрасный предлог избавиться от неугодного подарка, вызывающего ненужные сантименты. Но проблема в том, здесь и сейчас это не Джон Винчестер, пускай и выглядит так. Михаилу отчего-то нравится это дитя, милое и беспроблемное. Может, все дело в том, что растёт без отца. Может быть, похоже на кого-то из братьев, а может всё кроется в том, что архангелу плохо от одного лишь осознания, что его собственная семья уже давно развалилась, а на старом пепелище настала пора взойти новым росткам… Михаил и сам себе не признается в сути причин того, что он приходит к этому ребёнку каждый раз, когда тот остаётся один. И так, на протяжении двенадцати лет. Хорошее имеет свойство заканчиваться. Адаму будет лучше не помнить о той странной разнице, но пока, пока есть ещё время. Михаил принимает подарок, предназначенный не ему, но человеку, который его все равно не оценит, и под полную счастья улыбку Адама обещает никогда не снимать.