Уходящие мысли

Порой кажется, что Глэм даже и не умеет грустить, ведь он вечно ходит со своей улыбкой. Но сегодня он был сам не свой с самого утра. Его любящая жена Виктория заметила это сразу же, как только они сели за стол. Сегодня завтрак готовила Викки, поскольку встала она на порядок раньше своего мужа. «Овсянка сер»-резко поставив тарелку перед этой шикарной шевелюрой вымолвила девушка. В ее словах определенно читались нотки сарказма и как бы выразилась наша байкерша «подъеба», ведь она прекрасно знала, что Глэм с детства недолюбливает овсянку. Но так как это было единственное блюдо, которое готовилось за 10 мин, а как мы знаем Виктория была не тем, кто мог бы приготовить что-либо сложнее жаренной яичницы этого было в полне достаточно. Дети уже позавтракали и уходили в школу, так что Глэм и Виктория остались на едине. Глэм, медленно колупая ложкой в своей тарелке, о чем-то задумался. Супруга быстро это заметила, но не хотела отвлекать мужа, хотя это его поведение было довольно таки не обычное и странное для блондина-металлиста, который всегда ходит с улыбкой до ушей. Виктория быстро доела свою порцию и помыв тарелку обратила внимание, что муж даже не притронулся к еде. «Его определенно что то беспокоит»-произнесла про себя Викки, вытирая тарелку насухо. Она решила аккуратно разузнать в чем все таки дело . Сложив посуду на месте она медленно и насколько это было возможно для нашей крупной рыжей бестии начала подходить к Глэму. Аккуратно подкравшись сзади, Виктория приобняла своего мужа со спины так, что еле касалась своими руками его плечи. «Что с тобой Глэмми»-очень мягко выдавила она-«Ты какой-то подавленный». И хоть это была и правда, наш металлист не спешил отвечать положительно на этот вопрос. Глэм не любил три вещи в своей жизни: вранье, непунктуальность и нытье. Но сегодня ему было так плохо как никогда, так как он вспомнил все. Все его детство пронеслось в руках этой злощастной коробки №37. Хоть он и не мог забыть его прошлое, но попытки были. Все пролетело в его голове как ветер-быстро, но настолько отчетливо, буд-то это было вчера. С воспоминаниями нахлынуло все и его отец-деспот, и мать которая никогда его не защищала, а так же его сестра Лидия, которую можно было сравнить с занозой в пятке. Но самым страшное, что промелькнуло в его голове было всего лишь три вещи: линейка, макет и дневник. Для нашего до ужаса умного Глэма казалось это все бессмысленным, ведь детство давно прошло, а жизнь продолжается уже с собственной семьей. И хоть он и пытался заглушить одни мысли другими, но ничего не выходило. «ГЛЭМ»-окликнула супруга. «Милый, что с тобой»-повторила она свой вопрос. Глэм томно вздохнул и скребя сквозь зубы прошептал так тихо, насколько это было возможно: «Я не хочу об этом говорить»-,так как в комнате и в приципе во всем доме они были одни, девушка все услышала и отпустила руками Глэма. Он мдленно встал из-за стола и направился в свой кабинет. Он думал, что может хотя бы его любимая гитара «Гибсон» поможет заглушить душевную боль и немного отвлечь от мыслей, так как работы у него сегодня не было, а все ученики резко разъехались. Виктория была в замешательстве, с одной стороны она не хотела оставлять мужа в таком состояние, но с другой стороны и лезть с вопросами тоже не хотела. «Ладно»-прошептала девушка: «Если кушать он не собираеться, уберу хотя бы тарелку». Убрав все, Викки услышала до скрипа печальные звуки гитары так что у нее самой сердце аж сжалось. Но зная нашу довольно сильную рыжулю с грудой мышц, она и виду не подала. Лишь поняла, что Гэм серьезно чем-то обеспокоен, ведь такие аккорды он наигрывал всего один раз в жизни-когда ему пришлось продать его любимый синтезатор, на который он так долго и усердно копил, но не стоит переживать, так как тяжелые времена давно прошли и он уже приобрел себе даже чуточку лучше. «Ну уж нет, в таком состояние я его одного не оставлю»-произнеся эти слова в слух Виктория направилась прямиком в кабинет. «Тук тук, можно?»-не торопливо спросила Викки. «Конечно , входи»-ответил муж. «Глэм, ээээ вчера я не многое помню, так как вечерний поход в бар пошел мне не на пользу, но после того семейного "утренника" ты точно расстроен. Что происходит, дорогой? Я понимаю что явно не самый приятный собеседник для такой темы, но я тебя знаю так хорошо, как не знаю себя, так что просто попробуй довериться мне и все». Наконец то на лице Глэма появилась долгожданная улыбка, но хоть она и была неискренней, так как внутри все скреблось, но все же уже можно было узнать нашего металлиста к которому мы все привыкли. « Я просто вспомнил кое-что из прошлого»-еле проскребел Глэм. Он не хотел все объяснять, а уж тем-более вспоминать детство. Ведь для нашего блондина с высокими моральными принципами было достаточно и одной живой души которая все знала, а если по конкретней-это был Чес. Он помог преодолеть все эти терни Глэму вместе с ним. Он был тем самым другом, который не бросил его в самый сложный период его жизни. Тут Глэму резко нахлынули воспоминания про брата и хоть Чес и Глэм были друзьями они оба называли всегда себя братьями. Все хорошие моменты озарили его голову и в миг весь гнет прошлого ушел. Сейчас Глэм знал, что у него есть настоящий друг, который не бросит, любящая жена, которая всегда поддержит, и прекрасные дети, которые хоть и бесят иногда, но Глэм их просто обожает. И снова на его лице появилась настоящая искренняя улыбка. «Все уже в прошлом»-сказал металлист,-«Сейчас все хорошо». Виктория была явно удивлена такому поведению мужа, казалось бы, что минут 5 назад он был готов перерезать себе вены струнами от гитары, а сейчас сидит и спокойно улыбается. Глэм медленно встал из за своего рабочего стола и подошел к жене, обняв ее за талию. «Спасибо тебе родная»-сказал Глэм уткнувшись в шикарные рыжие волосы. «За что?»-в недоумении спросила девушка. Но ответа не последовало. Они так стояли минуты 2, пока Глэм не очнулся и не предложил сходить выпить чашечку кофе в парк, который находился от них в одной минуте ходьбы. Виктория подхватила идею мужа и с радостью согласилась.