Запретная любовь или злой розыгрыш Сударя

После потрясающе проведённного дня, поздним вечером, кареглазый парень и его девушка лежали на огромной двухместной кровати, в своём уютном номере гостиницы Альва Донна. Они включили фильм, но так его и не посмотрели, принимаясь нежно целовать друг друга. Эмиль спускался дорожкой влажных поцелуев по шее Али к её груди, стягивая с неё топ. Но тут, с тумбочки раздался звонок его мобильника. — Чёрт! — вздохнул он, нехотя отрываясь от девушки. — Кто же мне в такой столь поздний час звонит? Он потянулся за телефоном, и увидел, что это был Никита Сударь. — Подождёшь немного, — сбросил он его вызов и отложил телефон в сторону, опять впиваясь в манящие губы девушки. — Позже тебе перезвоню. Через две минуты его телефон вновь стал отзываться, отрывая его от любовных утех с Алей. — Ох же этот Сударь! — возмутилась девушка. — Что же ему так неймётся? — Да кто его знает. — отрезал Эмиль. Он пытался игнорировать настойчивые звонки от Никиты целых десять минут, но они его в край достали, почти выводя из себя, и он решился ответить ему. — Аллё, Сударь, ну чего ты такой настойчивый, а? — грубо выпалил Иманов? — Ты в курсе, что ты меня от важных дел отвлекаешь? Отдыхать мешаешь? — Слушай меня внимательно, Эмиль, — горестно произнёс на той стороне телефона Никита. — Диман в больнице, в реанимации, в тяжёлом состоянии. — Что?! — в недоразумении выпалил кудряш, подскакивая при этом на постели. — Как? Это ты так шутишь, да? Что за приколы такие? — Да какие приколы? Какие шутки? — возмущался Сударь. — Всё действительно серьёзно. У Димана был сердечный приступ, сечёшь? Он при смерти, и неизвестно что с ним будет дальше. — Погоди немного, я сейчас, — дрожащим голосом сказал Иманов, а затем обратился к Але. — Я скоро вернусь. Мне надо с Никитой поговорить. — Милый, ты куда это? — мягко спросила она. — На улицу, — быстро ответил ей парень.— Сударь, я тебя слушаю, — запыхавшись промовил он. — Давай, рассказывай всё по порядку. Паренёк наконец-то спустился по лестнице вниз, вышел во двор гостиницы и уселся на скамейку. — Да тут и рассказывать особо нечего, — проговорил Никита.— Мы втроём, Даник, я и Диман, поехали сегодня вечером в заброшенную недавно психиатрическую клинику в городе. По слухам, в ней обитают призраки умерших там насильственной смертью пациентов. Димка решил снять что-нибудь интересное, у него на канале уже давно ничего такого подобного не было. Мы с Даником остались в фургоне, а он, как всегда, пошёл внутрь один, расставил везде камеры наблюдения и мы следили за ним. Сначала было всё нормально, ничего необычного, а потом, мы услышали его крик, и камера, в комнате которой он находился, отключилась. Мы рванули туда и нашли его там, лежащего на полу. Он утверждал, что увидел ужасного призрака и ему стало плохо, хотя он сам в них никогда и не верил, но главнее тогда было то, что он жаловался на сильную боль в области сердца. Даник сразу же бросился вызывать скорую, а я остался с Димкой. Пока бригада медиков доехала к нам, он потерял сознание. И всё ещё не пришёл в себя. — Как такое может быть? — спросил его паренёк. — Он же всегда был здоров как бык. У него не могло быть никаких проблем с сердцем. — Ты ошибаешься, Эмиль, — вздохнул Сударь. — У него были проблемы с сердцем, и уже давно, ещё до того как появился ты. И в том, что с ним произошло виноват только ты. И моли бога, чтобы ему стало лучше. Иначе, если он умрёт, я тебя придушу собственными руками. — яростно сказал он. — Что ты несёшь, Никит? — произнёс Эмиль дрожащим голосом.— Дима обязательно будет жить. — Больше мне сказать нечего, — грустно вымолвил Сударь. — Пока. — В смысле пока? — заметушился Эмиль. — Никит, ты же мне не сказал, в какой он больнице! — парень закончил фразу и, только после этого заметил, что последние слова он говорил в отключенный от разговора мобильник. Сударь его уже не слушал. После разговора, парнишка без раздумий решил вернуться обратно в Москву. Пусть даже у них с Димой были испорченные отношения и они не общались уже порядком трёх месяцев, но Эмиль не мог и не хотел бросить его в таком состоянии. Это было бы неправильно с его стороны, особенно после всего, что он делал для него. Пока его девушка принимала душ, он забрал из номера свою барсетку, паспорт и взял тёплую куртку, вызвал такси и отправился в турецкий аэропорт. Там Эмильен купил себе билет на ближайший рейс в Москву. Ему повезло, через полчаса он уже был на пути в Россию. Всю ночь до самого раннего утра, в самолёте, Эмиль вообще, от слова совсем, не мог не то что уснуть и даже подремать, хотя бы самую малость. Его посещали ужасные и страшные мысли, он боялся что Диме станет хуже, что он не успеет к нему, не увидит его, не поговорит с ним. По прибытию в аэропорт Шереметьево, Иманов собрался сразу же отправиться к Диме и стал набирать номер Сударя, чтобы узнать в какой из больниц он сейчас находится. Но, тот почему-то, не ответил ему. Приняв ещё несколько безуспешных попыток набрать его, он решил позвонить Данику. И почти мгновенно услышал в телефоне его расстроенный голос: — Не друг ты мне теперь, Иманов. — Почему? — в непонятках переспросил парень. — Дань, что я тебе сделал плохого? Я же только хотел узнать где Дима. — Забудь и меня и этот номер, — холодно изрёкся Данияр и отключил телефон. — Да что же это такое происходит? — пробубнил Эмиль. — Даник не хочет меня знать, Сударь вообще не отвечает на звонки. Может с Димой случилось самое ужасное? Да нет! — воскликнул он, и слёзы выступили из его глаз. — Не может этого быть, неет… В его руке завибрировал мобильник, увидев, что звонил Сударь, он быстро нажал на клавишу ответа. — Никит, что с Димой? Где он? — всхлипывал Эмиль. — Я уже в Москве. Звонил тебе звонил, а ты не отвечал мне. Я очень хочу его увидеть. — Ну раз уж ты здесь, давай тогда дуй на нашу студию и всё узнаешь, — чуть не плача сказал Сударь, и Эмилю в душе стало ещё тяжелее. — Ты там? А с Димой что? — причитал он. — Почему ты плачешь? — Не задавай лишних вопросов. И делай молча то, что я тебе говорю. — Хорошо. Через полчаса под дверью студии Димы Масленникова. — Никит, это я — Эмиль, — колошматил паренёк дверь что есть сил, и звал своего друга. — Открой мне, пожалуйста. Дверь распахнулась и перед его взором предстал заплаканный Артём Чернец. — Тёма, что случилось? — вихрем влетел он в прихожку квартиры.— Почему ты весь в слезах? Где Сударь? Почему Даник отшил меня по телефону? Состояние Димы ухудшилось, да? Или… — Эмиль, прекрати заваливать меня дурацкими вопросами, — перебил его Артём, вытирая слёзы. — Сударь сейчас у себя, он тебе всё расскажет. Иди к нему. Ровно через минуту, кудрявый парнишка вломился в комнату Никиты, сидевшего за столом и разглядывающего что-то там на потолке, падая перед ним на колени, всхлипывая и цепляясь за его толстовку: — Что с Димой? Только не говори мне, что он… — Да, Эмиль. Да! — рыдал перед ним Никита. — Его больше нет с нами. — К-как нет?! — заливался горючими слезами Эмильен. — Скажи, что это всё неправда, что это твоя злая шутка, ну пожалуйста, — теребил он полы его толстовки. — Это не шутка, Эмиль. И виноват в этом ты! — Почему? — Ой, да вот только не надо корчить из себя святого, — со злостью рыкнул на него Сударь. — Он же любил тебя, в чувствах тебе признавался, а ты отфутболил его, как мяч на поле. — А зачем же он тогда с Кридом обжимался, и на съёмках ролика и после них в коридоре? Да ещё и целовался с ним, если он меня любил? — Эмиль, Дима тебе не врал. Он любил тебя больше жизни. На съёмках они с Егором обнимались, потому как перед камерой хотели реалистично передать все чувства и события из фанфика, а в коридоре… Сударь на секунду замочлал, сглатывая образовавшийся ком в горле. — Что в коридоре? Говори, Никит, не томи, — посморел он на Сударя сквозь слёзы. — Ну, как ты это объяснишь? Ведь это же правда было. — Да ничего такого не было, Эмиль! — сделал Сударь глоток воды из маленькой бутылки, которая стояла перед ним. — Это всё было специально подстроенно. И хочешь узнать кем? — ехидно посморел он на паренька. — Ну и кем же? — всхлипнул Эмиль. — Твоей ненаглядной Алей. — Да ты всё врёшь, клевещешь на неё! Она не такая! — верещал Эмиль. — Такая, — ухмыльнулся Никита. — Ещё и какая. Я сам своими ушами слышал, как Егор с ней по телефону разговоривал на громкой связи. Она так мило щебетала ему в трубку, словно птичка, спрашивала у него: «Как же там всё прошло?» А он ей отчитывался: «Всё на мази. Эмиль увидел наш с Димкой поцелуй и обнимашки, теперь он не поверит ни единому его слову. Не волнуйся, он останется с тобой». — Я тогда запомнил эти его слова, тютелька в тютельку. Они кстати друг друга стоят. Ну прям очень идеальная парочка. — Где ты слышал их разговор? Ты не мог ничего перепутать? И почему ты мне об этом раньше не сказал? Ведь это же могло в корне всё изменить. Всё. — рыдал паренёк сидя на полу и обнимая себя руками. — Я думал, что ты сам это поймёшь. Димке поверишь. Ну откуда же мне было знать, что ты настолько тупой, а? А тот разговор я слышал в туалете, там же в студии, аккурат после того, как ты покинул её. Я пришёл туда, а дверь там заперта, а когда понял, что разговор у них ну очень интересный, решил подслушать всё до самого конца. Алечка твоя всё это сделала в угоду себе и своей сестрёнке Машеньке. Первую Димка раздражал, ей видите ли, не нравилось, что ты с ним столько много времени проводишь, а вторая с тринадцати лет тащится от него, безумная фанатка. Вот такая вот прекрасная история, Эмиль. — смахнул рукой Сударь слёзы со своих ресниц. Эмилен в буквальном смысле слова опешил от его рассказа. Ему не верилось, что такая славная девочка Аля, на такое способна. — И ещё, Эмиль, я хочу тебе сказать, — продолжил говорить Никита. — Дима здорово страдал после твоего отказа, ему очень больно было. Он и до этого мучился, больше года тебя любил и боялся тебе об этом сказать. Потом я его уговорил сделать это. А пока ты всё это время со своей Алей жил, по отпускам с ней катался, не замечая ничего, мы с Даником и с Тёмой, ему много раз скорые вызывали, ему постоянно капельницы ставили, от того что сердечко его беспокоило. А однажды, он загремел в больницу и больше не вернулся оттуда. Он так любил тебя, его терзали постоянные мысли о тебе. Он считал себя виноватым в том, чего не совершал. А ты был счастлив без него и радовался жизни. — Я не был счастлив, Никит. И не радовался жизни, — взахлёб плакал Эмиль. — Я любил его тогда и люблю сейчас… — Да никто его кроме нас Даником и Тёмой не любил! — повысил тон Сударь. — Не считая его родителей и брата. Ой, Господи! — схватился он руками за голову и покачал ею.— Как же я им скажу, что Димки теперь нет?! Они же не переживут такого горя, особенно его мать. Паренёк ещё сильнее заплакал от услышанных слов. Чувствуя сильную тяжесть в своих лёгких, он достал из кармана ингалятор, пшикая себе в рот и вдыхая необходимую дозу лекарства. — Все крутились возле Димана, ради своей выгоды, — разглагольствовал Сударь. — Даже Машка, которая утверждала что любит его, корчила из себя Полину, пыталась во всём быть похожей на неё, пользуясь схожестью с ней, чтобы наверняка привлечь его внимание к себе, не пришла к нему в больницу. Ни одна сволочь не переживала и не справлялась о его состоянии. Рядом были только мы, втроём, с пацанами. А ты, Эмиль, подорвал наше доверие к тебе. Ты обидел Димку, причинил ему много боли, разорвав с ним все отношения и решив удалить свой Ютуб канал, который он тебе от всей своей доброй души создавал. Он столько всего для тебя делал. Он никогда ни к кому так не относился, как к тебе, даже к Данику, который любил его ещё со школы. Хотя, нет, есть ещё Полина, но она в отличии от тебя, хотя бы нормальный человек и умеет быть благодарной. Эмиль, выслушивая триады Сударя, залился слезами пуще прежнего. — Так что, всё. Уходи, Иманов, пока я тебя и впрямь не придушил. Ты здесь чужой. Не друг ты нам больше. Правильно Даня сказал. — закончил наконец свою лекцию Сударь. Кудрявый парнишка, весь в слезах, молча, поднялся с пола и поплёлся в коридор. — Эмиль, постой! — окликнул его Чернец. — Что тебе надо от меня? — остановился Эмильен возле прихожей поворачиваясь к нему. — Это тебе Дима велел передать, если с ним что-нибудь случится, — протянул ему Чернец небольшую синюю коробку с крышкой. — Возьми. Он молча взял коробку в руки, обулся и побрёл восвояси, здорово хлопнув дверью. — Эмиль! — выпалил Масленников, — выскакивая из шкафа наружу, в комнату к Сударю. — Куда он ушёл?! Я тебя сейчас пришибу за твою идиотскую затею! Ты понимаешь, что с ним может случиться?! Не дай бог, он на себя руки вздумает наложить?! Он же такой мнительный. — Да всё с ним в порядке будет, — усмехнулся Артём войдя к ним в комнату. — Не метушись, Дим. Он на улицу ушёл, на лавке сидит у подъезда, я его в окне видел. — Мне надо к нему! — рванул Дмитрий в коридор. Когда он в прихожей доставал свою спрятанную обувь из тумбочки, увидел ингалятор Эмиля, который лежал на коврике у двери. — Бедный Эми, — разволновался Дима, поднимая баллончик.— Он потерял ингалятор, я пойду к нему и отнесу ему его. Он же без него, как без рук. А может, ему там сейчас очень плохо. — Постой! — остановил его Сударь у двери, загораживая собой выхд.— Три месяца назад, отказывая тебе и разрывая с тобой все отношения, он ни на секунду не задумывался о том, что тебе тоже было плохо. Не спеши, пусть он посидит и подумает, о том что он потерял, а позже, мы спустимся к нему все вместе. — Никита прав, — вклинился в разговор Чернец. — Пойдём, лучше чаю попьём, а он пусть почитает твоё письмо и полюбуется кольцом, которое ты так и не подарил ему. — Какое кольцо? — в неведении произнёс Дмитрий. — Вы что, отдали ему мою тайную коробку? И о каком письме идёт речь? — Мы действительно отдали ему твою коробку, — сказал Никита. — А письмо, от твоего имени, ему написал Даник. Ты же сам нам говорил, что он ещё в школе научился твой почерк подделывать, и рассказывал, как он иногда сочинения по литературе и языку за тебя строчил, — продолжил Артём. — Вы и его втянули в этот свой цирк? — Он сам вызвался нам помочь, — пояснил Сударь. — Я тебе уже говорил, мы просто хотели сделать как лучше. — Ах вы черти! — завопил Масленников. — Что вы ему там написали?! Да я вам бо́шки поотрываю, благодетели хреновы! — Тише! Тише, угомонись, брат, — успокаивал его Артём. — В письме порядок, плохого ничего нет. Мы с Никитой хорошие актёры, да? — улыбнулся он, вопрошающе глядя на друга. — Охуенные, — буркнул Дмитрий. — Особенно ты, Сударь, — окинул он Никиту хмурым взглядом. — Такой талант пропадает. Я даже сам в свою смерть поверил, пока сидел в том чёртовом шкафу и слушал ваш разговор. Тем временем на лавке около подъезда. В кармане Эмиля зазвонил телефон. Он вынул его, открывая чехол-книжку, а на экране светилось фото Али с контакта, с подписью — «Моя девочка💖». Он ответил на звонок и сразу же услышал её очаровательный голосок: — Эмилька, дорогой, где ты пропал? Ты ночью ушёл на улицу, поговорить с Сударем, и больше я тебя не видела. И паспорта я твоего в тумбочке не обнаружила, среди наших документов. Ты после разговора с ним, в Москву укатил? Опять к своему Димке, да? Ты же мне обещал… — Забудь обо всех моих обещаниях! — со злостью выпалил Эмиль. — И меня тоже забудь! Ясно?! Не звони мне больше, никогда! Я не хочу тебя знать. Между нами всё кончено. А вещи мои, которые я оставил в гостинице, можешь выбросить в мусорный бак. Я себе новые куплю, если понадобятся. И знаешь, ещё что? Да пошла ты, нахер! — он полностью выключил телефон и откинул его в противоположную от себя сторону скамейки. Он поставил коробку рядом с собой и снял с неё крышку, изучая её содержимое. — Это же мой шарфик, — всхлипывал парнишка. — Я его тебе сам лично на шею наматывал, когда ты болел зимой, а потом забыл забрать. Ты его всё время у себя хранил. А я-то дурак, думал, что ты его выбросил уже давно. Затем он извлёк оттуда серую бархатную коробочку, открыл её и увидел в ней мужское рифлёное кольцо из белого золота. — Какое красивое, — рассматривал он его со всех сторон, не вынимая из коробочки. Дальше Эмиль достал из ящика тетрадный листочек, сложенный вчетверо и принялся читать текст, написанный красивым Диминым почерком: «Привет, Эмилька! Если ты читаешь эту записку, значит со мной случилось что-то очень-очень серьёзное, или меня и вовсе уже нет в живых. Я хранил этот шарф, потому что на нём сохранился твой приятный запах. Кольцо, которое ты увидел в моей секретной коробке, предназначалось тебе, на тот случай, если ты ответишь на мои чувства. Я хотел, чтобы мы с тобой поженились и были счастливы. Я заработал достаточное количество денег для нашего совместного будущего и, собирался увезти тебя далеко-далеко. Туда, где были бы только ты и я. А ты отказал мне… Но я не в обиде на тебя. Всё равно возьми его себе. Пусть оно останется у тебя, хотя бы как память обо мне. Я всегда буду тебя любить, всем своим сердцем. Твой Дима». Каждое слово из этой записки, отзывалось в сердце парнишки немыслимой болью и тоской. Он прижимал её к своей груди обеими руками, и плакал, плакал, плакал… — Димочка, я так тебя люблю… Прости меня за всё. Я должен был тебе поверить и рассказать о своих чувствах. Я так хотел быть рядом с тобой. Но вместо этого, по своей идиотской глупости, я потерял тебя навсегда… Эмиль ощутил очередной приступ удушающей астмы и стал хлопать себя по карманам, и шариться в барсетке, в поисках своего спасительного ингалятора. Но так нигде его и не найдя, он, задыхаясь, медленно терял сознание и почти в бреду бубнил себе под нос, еле выговаривая каждое слово и делая частые запинки: — Н-наверное… Я… У-умираю… Может… Оно и к лучшему… Всё равно… Мне… Не будет… Жизни без тебя… — Эмиль! Эмилька! — воскликнул Масленников, — когда увидел задыхающегося кудрявого паренька на лавке почти без сознания. Он подбежал к нему и стал приводить его в чувство, впихивая в рот ингалятор и впшикивая несколько доз лекарства подряд, а сердце его билось в груди в учащённом ритме. — Эми, ты меня слышишь? — уселся он на скамейку и аккуратно положил его голову себе на колени. Дыхание парня стало выравниваться и Дмитрий облегчённо выдохнул. — Дима, — еле тихо вымолвил парень, видя лицо Масленникова перед собой. — Я что, умер и мы с тобой так быстро встретились? — Нет, ты жив, — мягко возразил Дмитрий, теребя его кудрявые волосы. — И я тоже жив, сижу здесь, перед тобой. — С ним всё нормально? — подошёл к ребятам Сударь, а потом прибежал и Артём. — Уже лучше. Хорошо, что я к нему вовремя успел. Я же говорил, что твои эти дурацкие затеи до добра не доведут. — Сударь? — потихоньку стал усаживаться на лавку Эмиль. — значит ты всё-таки прикалывался надо мной, да? Зачем? Пока парни общались между собой, а вернее вздорили, Дима взялся читать записку, которую написал Эмильке Даник от его имени. — Успокойся, бро, — улыбнулся ему Никита. — Это всё было во благо. Это была моя идиотская идея. — Идиотская идея? — возмутился паренёк. — И с каких это пор, я опять стал тебе братом? Ты же говорил, что я вам не друг больше. — Никита хотел вас с Димкой свести вместе, — вмешался в разговор Чернец. — И мы с Даником, решили ему в этом помочь. — Димке действительно вчера было плохо с сердцем, но в больнице он находился от силы около часа. И мы его забрали. А потом мне в голову пришла мысль, воспользоваться случившимся и свести вас с ним вместе, — начал объяснять Сударь. — А Даню и Тёму, я попросил мне подыграть. Даник, кстати, тебе написал записку от лица Димы, он умеет его почерк подделывать. — Он очень убедительно написал, почти все мои мысли изложил, всё как есть, кроме первой строчки. — фыркнул Масленников. На что Сударь улыбнулся и переводя взгляд на Эмиля, продолжил: — И Стаса я предупредил обо всём этом, на тот случай, если ты ему позвонишь. Да, это получилось слишком жёстко, я согласен, — излагал свою эпопею Никита. — Но иначе, было бы совсем никак. Ты же в упор отказывался увидеться и поговорить с Димкой. Ты ему и свой новый номер не оставил, и нам запретил ему его давать. А я не мог смотреть как мой близкий друг, почти брат, убивается по тебе, понимаешь? Прости меня за этот злой пранк, за нелепый розыгрыш. — Прощаю, — спокойно сказал Эмиль. — И не обижаюсь. Если бы не ты, я бы, наверное, никогда не узнал всей правды и остался бы лопухом, сам бы страдал и Диму мучил. — Серьёзно? — усмехнулся Никита, — ты меня прощаешь? Вот так просто? — Да, — ответил кудряш. — Вот так просто. Если бы я был писателем, придумал бы историю под названием «Запретная любовь или злой розыгрыш Сударя».— улыбнулся он. — Почему запретная? — спросил Артём. — Парням же нельзя любить друг друга, это не есть правильно. Значит запретная. И именно потому, что моя любовь запретная, я пытался всеми силами забыть её. Даже с девушкой отношения завязал. — Ты действительно хотел меня забыть? — удивлённо выдал Масленников, пронзительно глядя на Эмиля своими серыми глазами. — Хотел, — усмехнулся Эмиль. — Но запретный плод, блин, настолько сладок и, так и манил меня его вкусить, что я не смог, как бы не старался. А когда ты признался мне в чувствах, я был на седьмом небе от счастья. Но этот твой поцелуй с Егором выбил меня из колеи… — Прости меня, — посмотрел на Эмиля Дима, глазами полными печали и раскаяния. — Он потом тебя ещё дерьмом поливал, а я его послушал и с тобой поругался. Больше такого никогда не повторится. Останавливая свой взгляд на пухлых губах парня, он подался вперёд, приближаясь к нему, и ласково накрыл их своими. Кудряш, не раздумывая ни секунды, ответил на поцелуй. — Пошли, Тёма, теперь мы с тобой здесь явно лишние, — прошептал Сударь. — Дальше они и без нас разберутся. — Угу, — усмехаясь кивнул ему Чернец в ответ, не отрывая взгляда от целующихся парней. Никита взял его за руку и бесшумно увёл за собой в подъезд многоэтажного здания. — Ты больше не будешь с ним общаться? — пытался отдышаться от долгого и страстного поцелуя парнишка, глядя в серые глаза Димы. — Отчего же? — усмехнулся в ответ Масленников. — Буду. Я хочу посмотреть, как он будет вести себя дальше, после того как узнает, что мы с тобой вместе. Но не друг он мне теперь, после всего что я узнал. И это уже точно. — Спасибо. Утешил. — буркнул Иманов. — Давай больше не будем о нём, — нежно прижимал к себе паренька Дмитрий. — Ты сейчас рядом и мне больше ничего не нужно. Я тебя очень-очень люблю и хочу быть с тобой всегда, всю свою жизнь. Иногда у меня создаётся такое ощущение, что я знаю тебя целую вечность, — он взял бархатную коробочку, вынул из неё кольцо и ласково спросил: — Ты согласен навсегда быть моим, Эми? — Да, — ответил парнишка, озаряя Дмитрия своей лучезарной улыбкой, — прости меня за то, что я тогда не поверил в твои тёплые и искренние чувства ко мне. Я идиот и болван. Но я люблю тебя больше жизни. — В таком случае, через месяц я полностью прекращаю свою блогерскую деятельность и мы, наконец, уедем с тобой, куда-нибудь, за границу, далеко-далеко, туда где нас больше никто не найдёт, — расплылся в улыбке Дима, одевая кольцо на безымянный палец правой руки любимого Эмильки и нежно целуя его в сладкие уста… Впереди у них будет ещё целая жизнь. И они, счастливые, будут вечером сидеть у пальмы, на берегу моря, в крепких объятиях друг друга, укутавшись тёплым пледом, пить кофе и кушать вкусные печеньки, целоваться, наслаждаться шумом морского прибоя и красивым закатом солнца…