в ночной тишине мы станем ближе

За окном одной из многочисленных многоэтажек Москвы по крыше тарабанил дождь. Осень окончательно вступила в силу — давно пора. Середина октября не радовала теплой погодой, как в прошлом году, а лишь морозила и с каждым днем становилось все холоднее и холоднее, заставляя одеваться ещё теплее. Ветер дул настолько сильно, что даже через стекло можно было услышать его завывания, словно кто-то зовет на помощь, пытаясь достучаться до непонимающих людей, греющихся в своих домах. В одной из квартир большого дома горел приглушенный свет от цветной лампы. Экран компьютера освещал помещение светло голубоватым светом, который падал на пол и кровать. На плазме играл ютуб — какой-то плейлист со спокойными треками без слов, хозяин квартиры любил их больше всего. Сам он после тяжелого вечера, загруженного задачами и конспектами с универа просто лежал на кровати, листая ленту социальный сетей. Внезапно относительную тишину большой квартиры разрезает, словно остро наточенная катана, звонок во входную дверь. Ваня удивлен, так как ключи от квартиры лежали на столе, а больше никаким образом в подъезд попасть было нельзя. Подумав, что просто ошиблись, парень улегся обратно, снова залипая в телефон, но трель опять раздалась по комнате и встать с кровати всё-таки пришлось. Мучительные десять шагов до двери, два проворота и взгляд парня останавливается на Саше, который выглядит уж слишком замученно и потерянно. Только через несколько секунд он замечает Ивана, и кажется он даже увидел, как в глазах Петрова проснулось сознание. — Че ты так? Не написал даже, — спрашивает Ваня, оглядывая друга с ног до головы, который сжимает в руках края рукавов нового бомбера, купленного только вчера. Из-за большого размера ладони были скрыты плотной тканью одежды, но Саше это казалось не слишком критичным и поэтому оплачен был именно этот размер. — Да гулял, дошел, решил зайти, — неопределенно пожимает плечами Саша и наконец-то поднимает голубые глаза, частично скрытые за светлой челкой. Бессмертных этот взгляд жутко напрягает, но он проглатывает свои мысли. — Впустишь? — улыбается Петров, хватаясь за ручку двери, снова отводя взгляд, не давая другу долго смотреть в свои глаза. Причину этому Ваня назвать не может, поэтому не реагирует на это. — Не, ну ты можешь тут постоять, — в тон парню шутит хозяин квартиры, отходя от входа и удаляясь на кухню. — Дверь закрой только, — слышится оттуда и нижний замок сразу же щелкает дважды. Когда петров заходит на светлую кухню Ваня уже разливает ароматный напиток по высоким кружкам — своей и Сашиной, которую тот принёс так и сказав «оставлю у тебя, чтоб было». С тех пор посудка «Саша лучший» стоит на полке у Вани, рядом с хозяйской «Ваня лучший». Так уж вышло, купили вместе и по рофлу, без серьёзных намерений, но теперь, когда у Петрова на полке точно также стоят «Саша всегда прав» и «Ваня всегда прав» это кажется ну слишком важным и согревающим где-то внутри, под ребрами и в голове. Парень достает упаковку чипсов с полки — мама теперь с ним не живет и количество неполезностей дома увеличилось. Бессмертных уносит все это хозяйство — чипсы в зубах, а чай в руках в спальню и кладет это все на деревянный поднос, услужливо принесенный Сашей для большего удобства. Петров достает подик и делает долгую тягу. В затяг пока не умеет — купил не так давно и все ещё уверен, что это не зависимость, ни разу, неа. Ваня на это лишь закатывает глаза, но продолжает злиться, когда Саша в очередной раз выносит на прогулку чертову одноразку или ещё какую-нибудь электронную сигарету. Сам он конечно тоже таскает у Сани, но на паре тяг все закончилось — не его это. Бессмертных бы сидеть на большом диване и курить кальян, а не вот это все ваше. Когда между пальцами у друга появляется электронка, Ваня на это лишь тихонько хмыкает, но убрать не просит и Саша выдувает дым прямо в комнату, заполняя ее персиковым запахом. Бессмертных молча тянется рукой и сам заполняет легкие этой гадостью. Выдувает и сразу возвращает. Саша аккуратно кладет голову на чужое плечо, прикрывая глаза и прижимаясь ближе к другу. — Прикинь. У меня ютуб заходить начинает. Люди обсуждают. И идеи нравятся многим. Жаль тик ток нельзя использовать. Но вроде все идёт нормально. Не как зимой конечно, но мне нравится. У меня все получается. Я добиваюсь того, о чем мечтал все детство, — вдруг выдает Ваня, тоже прикрывая глаза, опирается затылком о белую стену и глупо улыбается. — Ты то чего такой грустный? — «подрывается» Иван и смотрит на друга. — Я не знаю. Мне кажется я заебался. Устал. Я не знаю, тем ли я занимаюсь и то ли я делаю, Вань, понимаешь, — вздыхает Саша, тоже облокачиваясь о стену. — Я не знаю, что мне надо, — шепчет Петров. — И ещё страшно очень, — ещё тише добавляет парень, сжимая глаза, пытаясь сморгнуть наступающие слезы и сглотнуть плотный ком в горле. Эмоции давно хотели вырваться, но Саша боялся. Мама начнет переживать, надумает себе чего. На стриме тоже нельзя. Одно дело от фильма, другое от своих проблем. Аудиторию нагружать не хочется, у них сейчас свои проблемы с уроками и пиздецом на учебе. Ване если честно тоже рассказывать не хотелось, маска счастья держалась отлично, тем более рядом с лучшим другом настроение всегда взлетало до небес, но когда пошел разговор слова вырвались сами и Саше ничего не оставалось сделать, как выдать все Бессмертных. — Саш, — Ваня зовет тихо и возможно не в первый раз, потому что слышит Александр все как будто через «картонную» стенку, как в недорогих отелях или стекло. — Я буду рядом, слышишь? — Чужие руки трясут тело за плечи и две пары глаз встречаются друг с другом. Ваня тонет в океане, а Саша теряется в лесу. — Из какого говна мы с тобой выбирались? Вспомни. Сколько хуйни мы с тобой вдвоем прошли и что пережили. Я тогда только из-за тебя вывозил, ты рядом был. Помнишь, в конце десятого? — Саша все это помнит. Картины все ещё стоят перед глазами, а воспоминания словно соль на рану. Петров по крупицам Бессмертных собирал, заново отстраивал. С домашкой помогал и засыпал рядом, чтобы не дай Бог новая паническая атака не пришла во сне. Хуево было всем, Ваню размотало как вне себя. Тот период времени стал для них обоих огромным испытанием, которое они вместе прошли. — Ты всегда блять рядом. Как бы я тебя там не называл, но ты самый ахуенный друг. Я помогу тебе. Как ты помогал мне. Как в старые добрые. Мы с тобой бок о бок. Ваня целует в лоб, как мама, обнимает крепко и к себе прижимает чужое трясущееся тело. Волосы пропахли персиком и маминым шампунем, отчего вдыхать запах вдвойне приятнее. Возможно друзья так не ведут, но Саша для Ивана уже не просто друг, а тот самый, который везде где можно в закрепах висит, тот самый, чей контакт последний в звонках и тот самый, который самый лучший