«Нельяфинвэ» — весомо, даже чуть-чуть агрессивно

—…а я говорю, что вы сами виноваты! Никто не просил убивать моего деда, долгих ему ныне лет жизни, и красть наши фамильные драгоценности! — Да как не просили? — почти искренне удивился Мелькор. — Они, драгоценности эти, сами совершенно буквально напрашивались, только что вслух не орали «возьми нас»! Маэдрос, говоривший с вала, злобно прошипел что-то ругательное. Мелькор, к сожалению, понял, что именно. — Ты откуда знаешь чёрное наречие? — Действительно! — старший сын Феанора внезапно прокашлялся и сделал совершенно невыразительное и равнодушное лицо, а потом заговорил нарочито насмешливо, хоть и не улыбался: — «Ох, ты ещё тут? Как забавно. Ну что, мы продолжим наши развлечения или ты всё-таки соизволишь пойти на уступки и договориться со мной на мои условия? Нет? Очень жаль, что я ещё сильнее испорчу такое прекрасное лицо.» — А. — Мелькор демонстративно зевнул. — Этот. Ну Гортхаур всегда был припизженным. — Я понял это на его свадьбе с моим племянником, нет?! — явно травмированный воспоминанием Майтимо чуть не закричал. — А чё не так-то? — удивился Мелькор. — Прикольная свадьба была. Выпили с Аулэ, пососа… — Я совершенно НЕ ХОЧУ знать. Вообще. — феаноринг закрыл глаза, старательно пытаясь вспоминать, как и кто там его учил дышать, чтобы подавлять злость. Когда-то в первую эпоху, когда он ещё не сплавил корону Нолофинвэ, ему это очень помогало не уничтожить все королевские бумаги в огне и не послать советников и даже братьев в пешее эротическое приключение надолго и навсегда. — Ну ты злобный. — Нормальный я. — проворчал нолдо обиженно. — Просто устал. — От чего? — весело уточнил Мелькор, заваливаясь из положения сидя назад, спиной на траву. Дело было на берегу довольно уютного ручья. Если вала был скорее равнодушен к красотам природы и нежнейшему пению птиц всех цветов и видов, то вот Маэдроса это всё раздражало. Он здесь собирался увидеться с братом — с Курво, если точнее, — который воодушевлённо вещал ему накануне что-то про свои гениальные изобретения. Взгляд у него был настолько горящий запалом и энергией, что Маэдрос время от времени думал, что всё-таки стал путать младшего Куруфинвэ со старшим, с отцом, то есть. Потому что такой взгляд у Феанора был примерно всегда. Ну так вот, договорился он с братом, но пришёл и почему-то, к своему неудовольствию, застал Мелькора. Который ещё и втянул его в разговор. — Приве-ет. — вдруг протянуло нечто за спиной нолдо. Он только начал поворачиваться, но рефлекторно ему уже стало жутковато. Он не любил тех, кто умел бесшумно подкрадываться к нему в моменты, когда он был незащищён. Маэдрос моргнул и внезапно обнаружил себя сидящим на руках у Мелькора. Который беззастенчиво ржал с происходящего. — Что смешного?! А ну пусти! — всё же повысил голос рыжий. Вала, так и быть, исполнил сказанное и Маэдрос специально выразительно принялся отряхивать одежду. — Подпрыгнул выше пересравшейся от страха кошки, влез ко мне на руки так, что я еле успел тебя поймать, чтобы ты меня не раздавил, и я же виноват! — Мелькор опять засмеялся. Маэдрос наконец удосужился посмотреть на то, что его так внезапно испугало. Вернее, на того, кто. — Тьелпэ, о валар всеблагие… — он выдохнул, успокаиваясь. — Не пугай так больше! Хоть бы предупреждал, а не появлялся вот так из ниоткуда. Его племянник почему-то молчал и смотрел на него. Даже моргал ровно через четыре счёта на пятый, как под метроном. Нельо занервничал снова. На всякий случай помахал Келебримбору. Тот продолжил молчать и моргать. — Э-ээ… Всё нормально? Я Курво ждал, ты тоже пришёл? Тишина. — Тьелпэ, всё хорошо? Молчание. — Тебе помочь, может? Вообще ни звука. — Ты же говорил, когда я испугался! А сейчас я уже готов испугаться сильнее, если честно, Тьелпэ, ну скажи хоть что-то… И ни слова. — Сдох, наверное. — резюмировал Мелькор. — Сдох, а Гортхаур что-то начудил, чтобы выглядел как живой. Вот и началось, рот открыл и молчит. — Нет! — Маэдрос шагнул вперёд, потрогал племянника за плечо. Тот был тёплым, как живой. Значит, живым и был. — Он… Он тебя боится, я понял. — А чего меня бояться? Я ещё ничего не сделал. Хотя… Вала вдруг выразительно потащил из штанов толстый кожаный ремень. Сложил пополам и хлопнул им по ладони. — Хотя могу и сделать, если кто-то не заговорит. Серьёзно, это что за поведение, м? — Не надо! — наполовину лишь внятно пискнул Тьелпэ. Маэдрос не понял, обрадоваться ему или тревожиться ещё сильнее. — Так, ты. Не трогай ребёнка… — он на всякий случай загородил Келебримбора собой. Получилось неплохо, потому что он был прилично выше. — Я его ещё не трогал. — Мелькор угрожающе встал с травы. Нельо подумал, что хочет обратно в чертоги Мандоса. Там ещё после свадьбы, чтоб его, Саурона с Тьелпэ и случившейся по её случаю массовой амнистии стало весьма пусто и он вполне бы нашёл тихий уголок, чтобы поспать… Лет сто… Или сто раз по столько. — И не надо. Ну… Ну молчит и молчит! — Маэдрос быстро забыл, как его это же и нервировало и перешёл в глухую защиту семьи. Как всегда, когда дело с этой самой семьёй и обстояло. — И вот вообще не твоё дело. — Ну как не моё? Он мне… Этот… Тьфу. Зять или что это такое? Маэдросу показалось, что Тьелпэ опять что-то пропищал. Он не был уверен, было ли что-то на самом деле, потому что племянник в лице не изменился и неизменно моргал на раз-два-три-четыре-пять. — Привет! — прозвучало снова. Маэдрос уже смог не подпрыгнуть и даже не выругаться. Просто повернулся. И заулыбался. — Финдо! — Ага! Ути какие вы все хоро-ошие… — внезапно начал Фелагунд. Майтимо решил, что молчащий племянник не такой уж и странный. Или… — Вы с Тьелпэ сговорились, да? Ты же обычно так не сюсюкаешься… — А я мимо проходил! — Финрод протянул руки, потянул его за щёки и Нельо окончательно решил, что все вокруг что-то знают, это точно, но скрывают от него. А Финрод его отпустил наконец. — Все прелестные! А я пойду дальше мимо проходить, мне пора! Финрод ушёл. Маэдрос вздохнул и потёр щёки ладонями. И потом вздохнул ещё раз, просто так. Келебримбор, как ни хотелось ему изменений, стоял и молчал всё так же. — Вот злобный ты какой, а говоришь, что я кругом виноват. Вот что я тебе сделал? — вдруг заговорил Моргот. Вернее, Мелькор, потому что Чёрным Врагом его попросил не называть (читать: насточиво запретил делать это) сам Манвэ. И заодно Мандос, который соизволил сказать больше двух слов, при этом не собрав проклятье. Мол, Мелькор уже не опасен, а если и опасен, то не в том смысле, в котором было раньше. — Действительно. — Майтимо фыркнул. — У меня рука до сих пор болит иногда, хотя это тело вообще новое! И не только рука, этот его… Благоверный меня всего исполосовал так, что лучше бы Финьо и не спасал. — Давай без твоих комплексов вины. Говоришь, рука? Ну так я тебя не для развлечения повесил, а в наказание и в назидание. — В смысле? Я оказался в плену и я же за это наказан тем, кто меня в плену держит? — Ты и твой отряд мне орков поубивали сколько, знаешь? А что я мог сказать потом их детям и жёнам? Их отцы, мужья и братья не вернулись домой… — К твоему сведению, мои перебитые спутники тоже большинство были семейными! Как я потом им в глаза смотрел, тебе рассказать?! — А орков жалко… Вас, остроухих, все любят, а кто любит бедных орков… Маэдрос было прорычал что-то недовольное, но вдруг откуда-то материализовался его брат. Но не Курво, которого Маэдрос так ждал, а Маглор. — Нельо, привет, не мог бы ты мне помочь? Я ищу тебя по всем окрестностям уже пару часов и… Здравствуй, Тьелпэ, и вам, Мелькор, здрасьте, так и быть… Так вот, устал бегать! Пошли быстрее, да ну Нельо! Давай, мне действительно срочно! Маэдрос не без облегчения пошагал следом за неумолчно о чём-то тараторившим Кано, думая, что, может, даже и к лучшему. И думал так ровно до того момента, пока ему вслед не донеслось: — Ну и беги! Конечно, болтал, пока всё хорошо было, а как я сказал, что и вы сами, нолдор, тоже не белые и пушистые и тебе ответить нечего стало, так слился! Вот оно, всё с вами и ясно! Разумеется, Мелькор не был прав. Это же Мелькор. Разве он да может быть прав?