иногда

Иногда, Сайно представляет, как разбивает эту самодовольную красивую рожу. Иногда, представляет, как целует разбитые губы после этого. В принципе, все зависит от дня и от уровня сучности Аль-Хайтама в этот день/момент/месяц/год. Все зависит от него, до сих пор. Как иронично… Иногда, Сайно даже жалеет, что они так плохо расстались. В эти дни мелкие песчинки забиваются в волосы, царапая смуглую кожу, а горячий зной обжигает. В эти дни он слышит тихие отголоски чужого смеха в завывании ветра и вспоминает ленивые поцелуи по утрам. Как Аль-Хайтам склоняется над ним, без своей гребаной самодовольной улыбочки и без надменного тона всезнайки. Как смотрит чуть сонно и благостно, и как почти машинально накручивает прядь волос Сайно на палец. Такой открытый доверительный жест, от которого перехватывает что-то в груди и по-наивному хочется его продлить. Полюбоваться контрастом их кожи, вдыхать аромат шампуня и лосьона. — Слезь с меня, ты тяжёлый! Гребаный огромный медведь в человеческой ипостаси. Сайно обожает кусать его за шею. Обожал. Иногда, он вспоминает их отношения с нежным трепетом и тогда образ напыщенного всезнайки окруженного флером загадочности, кажется почти очаровательным. Но «почти» не считается, а флер загадочности на поверку оказался чистым долбоклюйством и сучностью. Иногда, Сайно жалеет, но по большей части… Звон оружия отдается гулким эхом среди скал и бесконечных песков. Аль-Хайтам поудобнее перехватывает клеймор и непринужденной легкостью парирует выпад копья. Словно, намекая, что Сайно для него все еще открытая книга, читать его легко, как и все те труды, на 20 с лишним языках, что знает этот зазнавшийся говнюк. Так вот, иногда, Сайно почти сожалеет, но по большей части, даже рад. — И почему с тобой всегда так сложно? — пассивная агрессия и взгляд-молния в догонку. Аль-Хайтам лишь растягивает губы в мерзкой ухмылке, которую хочется немного подправить кулаком.