Qoomuch

2132 год н.э. Небоскреб "Башня Консорциума" Сначала это было всего лишь маленькое пятнышко. Рука дрогнула, когда она наносила помаду, смотрясь в зеркальную стену лифта. Только вот железный ящик полз к двухсотому этажу слишком медленно и слишком часто останавливался на промежуточных уровнях. Нервозность Линды росла с каждой минутой и за неимением другого выхода выливалась в безуспешные попытки избавиться от помарки. К сто шестьдесят третьему этажу она растерла помаду в уголке рта до такой степени, что её легко можно было бы принять за страдающую аллергией или авитаминозом. К сожалению или к счастью, истинные проблемы девушки со здоровьем носили исключительно психологический характер. Мать часто говорила ей, что для работы журналистом Линда слишком тревожная. Как может человек, которого перспектива десятиминутного опоздания на работу доводит до тремора в руках, готовить материалы о катастрофах и чрезвычайных происшествиях для новостных изданий? Оказалось, она очень даже неплохо справляется. По крайней мере достаточно хорошо, чтобы получить место в штате редакции одного из крупнейших изданий в северном полушарии. О том, как высоко ценились профессиональные навыки Линды говорила даже марка её помады. "Ири" – люксовый бренд, гарантировавший в рекламе своих продуктов высочайшее качество компонентов и непревзойденную стойкость. Вот сегодня она и убедилась в обоснованности этих громких обещаний: избавиться даже от едва начавшей подсыхать помады ей так и не удавалось, сколько не три пальцами. Такую косметику покупали только ведущие авторы сайта, да те, кого выпускали в прямой эфир в редакции вещания. Впрочем, она бы предпочла не тратить свои деньги на то, что ей так безбожно не идет. Тонкие губы девушки явно не были предназначены для того, чтобы наносить на них этот кричащий цвет. Он выделял линию рта, делая образ излишне агрессивным, а вовсе не чувственным. Но в условиях офисного дресс-кода выбирать не приходилось: это был единственный возможный знак принадлежности к Сообществу, за ношение которого её бы не вызвали на ковер к начальству в первый же день. Хотя к внешнему виду девушки уже появлялись вопросы у коллег. Хорошо, что работать в этих стенах ей осталось совсем недолго. Она завершила свою часть проекта. С утра даже успела отправить результаты на хранение своему старому другу. Правда по пути из офиса курьерской компании по глупости взяла такси и неизбежно застряла в пробке на пути к Башням. Теперь Линда опаздывала на работу уже на 13 минут – вполне позволительное время для человека её положения. И всё же приятного в этом было мало. Ей никогда не хотелось, чтобы остальные члены команды воспринимали её как очередную жертву звездной болезни, которая отказывается играть по общим для всех правилам. Отсюда и дрожь в руках, и проблемы с нанесением макияжа, и дурное настроение с утра пораньше. Впрочем всё это разом сошло на нет стоило дверям наконец распахнуться на двухсотом этаже. Больше ни одна из этих неприятностей не имела значения. Как не имел значение и рабочий день. Он кончился для всего офиса, так и не успев начаться. Опенспейс оцепили оперативники Министерства внутренних дел. Часть из них сейчас копалась в компьютерах фактчекеров. Ещё несколько молодцов похоже опрашивали тех, кому не посчастливилось прийти на работу вовремя в большой переговорной, отгороженной стеклянной стеной. Все они были в форме, за исключением одного. Человек в штатском стоял, привалившись к стойке офис менеджера, и не торопясь попивал кофе из кружки с логотипом издания, пролистывая какие-то файлы на планшете. Он наверняка слышал звон, с которым лифт оповестил о своём прибытии. В такой непривычной для этого офиса тишине не услышать его было невозможно. И всё же он не поднял головы и не обернулся. Кто бы не шагнул сейчас через эти железные двери в его сторону, он бы не смог причинить ему вреда или заинтересовать его. Такие люди никогда никого не боятся и всегда всё знают. Они уже давно привыкли быть самой опасной и загадочной персоной в любой комнате. Но Линде было всё равно, кем там себя считает этот мужчина. Теперь она знала достаточно, чтобы перестать бояться ему подобных. Девушка видела вещи, после которых понятие личной безопасности стирается окончательно и бесповоротно. Недавно ей пришлось доставать информацию там, где никто бы и цента не поставил на выживание низкорослой девчонки с нагловатым взглядом. Она докопалась до истины среди тех, для кого законов не существует. Так чем мог её удивить облеченный властью и следующий протоколу (хоть бы и ради игры на публику) мужчина средних лет? Она сделала пару шагов и ступила со стеклянного пола лифтовой кабины на искусственный мраморный пол редакции. Невысокие каблучки отчетливо простучали по ним. Никакой реакции. Линда тоже не торопилась заводить светскую беседу с представителем органов. Просто стояла и смотрела как проступают жилы на сухой руке мужчины при каждом следующем свайпе. Повисшую тишину прервала не в меру юная офис менеджер. Ещё неделю назад она была всего лишь стажером, а теперь вот официально вступила в должность. Начинать свою карьеру с такого боевого крещения врагу не пожелаешь. Не удивительно, что её голос дрогнул, когда она попыталась поздороваться в своей обычной бодрой манере: – Доброе утро, Линда! – улыбка вышла уж совсем ненатуральной. Но трудно было винить в наигранном дружелюбии человека, которому в первую очередь за это и платили. Журналистка ответила на приветствие вежливым кивком головы. – Господин следователь, Линда и есть тот самый журналист-расследователь, с которым вы хотели поговорить. – Очень хорошо, – едва ли не по слогам проговорил мужчина, так и не оторвав взгляда от планшета, – мы займем этот кабинет на какое-то время. Позаботьтесь о том, чтобы до окончания нашей беседы в него никто не входил. Офис менеджер отследила, в какую сторону небрежно махнул рукой стоящий перед ней человек, и поспешила предотвратить его последующие действия: – Простите, но это кабинет главного редактора. Я не... – Меня не интересует, что именно "вы не". На время проведения оперативно-розыскных действий я, а не ваш главный редактор, являюсь полноправным хозяином этого офиса. Потому будьте добры исполнять мои указания без пререканий, – на последнем слове он с силой опустил кружку на стойку перед собой, будто ставя жирую точку в сказанном. Всё ещё не оборачиваясь и не глядя на Линду, подхватил планшет и направился к двери кабинета. – И принесите ещё кофе! – бросил он на ходу. Девушки снова переглянулись. Но офис менеджер не смогла надолго удержать зрительный контакт. Через считанные секунды она отвела взгляд и буквально ринулась к кофемашине. Ждать приглашения следовать за собой не приходилось. Потому Линда пошла за руководителем следственной группы, копируя его размеренный темп шага. Проходя у стеклянной стены переговорной комнаты, она буквально физически ощущала на себе взгляды коллег. Они сидели в этом замкнутом помещении по её вине и им наверняка уже дали об этом знать. В любом случае, волноваться им не зачем. Эти люди ничего не знают и никак не связаны с делом, что она провернула за их спинами, пользуясь своим служебным положением. Они не пострадают. Всё это шоу с обыском – просто инструмент запугивания. Как сказал нынешний Министр внутренних дел, когда ей довелось его интервьюировать для одного из своих материалов, "превенция – вот сильнейшее оружие по борьбе с преступностью". В последнее время его подчиненные всё чаще не гнушались использовать подобные методы при любом удобном случае на каждом, кто подвернется под руку. Реальная угроза наказания во всей его полноте висела здесь только над самой Линдой. Она с самого начала знала, что провернуть такое дельце тихо не выйдет. У неё было время, чтобы подготовиться к дню, когда за ней придут. Потому страха она не испытывала. Было только любопытство: как много они знают? В какой-то мере ответ на этот вопрос она получила как только за ней захлопнулась дверь просторного кабинета главреда. Обустраиваясь в кожаном кресле за широким письменным столом и по обыкновению ни жестом, ни словом не предлагая к себе присоединиться, следователь приступил к разговору: – Мне бы хотелось обсудить с вами деятельность, которую вы осуществляли в последнее время в составе и по поручению запрещенной организации "Кумач". До нас дошли сведения, что с недавних пор, вы стали активной участницей их онлайн-мероприятий. Впрочем, как посмотрю, вы не очень-то стремитесь скрыть свою принадлежность к этой секте. Даже на работу являетесь с её символикой. – О чем вы? – девушка растянула губы в улыбке, обнажая зубы. Ей нравилось думать, что на контрасте с их белизной пылающий цвет губ будет создавать ещё более хищный образ. – О вашей безвкусной помаде, конечно же. Ни одна женщина в здравом уме не станет так себя портить косметикой. Если только для неё это, с позволения сказать, украшательство не имеет некий более глубокий смысл. В вашем случае я даже несколько удивлен, что вы отрицаете очевидность подтекста в выборе оттенка. Насколько я знаю, члены организации, – последнее слово он выдавил из себя, преодолевая брезгливость. Будто ему было неприятно использовать столь официальное слово по отношению к сборищу "интернет хулиганов", которым ему по долгу службы приходилось противостоять, – с гордостью носят её цвет и делают это как можно более открыто. – Да, вы правы. Это лишнее доказательство того, что перед аудиторией скрывать нам нечего. Но мой вопрос был не о символике, а о том, какого рода сведения до вас дошли. В чем же таком меня подозревает Министерство, что ради беседы потребовалось останавливать работу всего офиса? Досказав фразу девушка невольно затаила дыхание. Сейчас от его ответа зависело то, удастся ли ей выкрутиться и вернуться сегодня домой. По хищному блеску в бесцветных глазах мужчины она поняла: это уж вряд ли.