Qoomuch

Южные территории. Свободная административная единица "Неос". Общежитие исследовательского комплекса. Детство у Марка выдалось совсем не сказочным. Там, где он рос, единственным стремлением людей было выживание. Технологическая пустыня, где ты либо встраиваешься в систему как её самый преданный винтик, либо остаешься на задворках без средств к существованию. В тех местах вера и по сей день остается непозволительной роскошью. Даже если речь о детях. Даже если вера эта в Деда Мороза. Таким он и вырос: не просящим судьбу о благосклонности, не ожидающим от других подачек, самостоятельным. Настолько, что ему совершенно не с кем было провести долгие рождественские каникулы. Его знакомые докторанты разъехались по домам, чтобы побыть с близкими. Никто из них не позвал его с собой. Никто не поздравил. Вполне ожидаемо, для замкнутого парня, проводящего всё рабочее и внерабочее время в стенах лаборатории. Тогда с чего бы коменданту общежития, обряженному в красно белый костюм Санта-Клауса, стоять на пороге его комнаты, потрясая мешком, когда на дворе уже седьмое января: – Ох-хо-хо! Долго же я добирался к тебе, мой мальчик. Северные олени упрели пока везли меня по барханам. Да и мне знаешь ли тяжко, в таком-то возрасте ехать к тебе на другой край земли, – история была душераздирающей, но совсем не вязалась с оливковым оттенком кожи "сказочного персонажа". Ровно как и с раскатистым звуком "р", свойственным носителям испанского языка, что проскакивал в его английской речи. Этот актер-любитель был местным жителем и не имел совершенно ничего общего со дедулей из Лапландии. – Не угостишь ли старика чем-то холодненьким и шипучим? – Прости, Джоржи, у меня только безалкогольное пиво в холодильнике и то не моё, а соседа. Он мне башку оторвет, если по возвращении не найдет хотя бы что-то из своих припасов. Обращение по его настоящему имени в совокупности с разочарованием от упущенной возможности поживиться халявным пойлом не смогли выбить коменданта из колеи. Он продолжил басить, отыгрывая роль бессмертного подаркодарителя: – Что-о-о-о ж, очень жаль. Ну да ладно, я ведь пришел сюда не за тем, чтобы пить, а затем, чтобы дарить подарки хорошим мальчикам. Скажи мне, дружок, как ты вел себя в прошлом году? Если честно, как мудак. Марк так и не приехал на похороны отца, хотя мать упрашивала его всеми доступными способами. Даже угрожала, что откажется от сына и тогда не видать ему наследства. Только перспектива получения прав на квадратные метры в бетонном ящике его как раз совсем не прельщала. Те стены на его родине по своему функциональному назначению ничем не отличались от межкомнатных перегородок общежития. К тому же, здесь у его жизни хотя бы был смысл. Алина в какой-то момент тоже присоединилась к попыткам заставить его вернуться. Но преуспела только в том, что её он заблокировал первой, пометив ID сестры как главный источник спама в мессенджере. Хотя и у него было чем похвалиться перед "стариком": – Я досрочно закончил анализ данных последних тестов. Отчет сдали на три дня быстрее. И ты смог начать праздновать заранее. – О, милый мальчик, ты меня с кем-то путаешь! – поддельный Санта огладил бороду и ущипнул себя за ус, хитро подмигнув парню. – Но я уверен, что тот, кого ты имел в виду, был тебе за это очень благодарен. Что ж, хватит слов. Раз ты был хорошим мальчиком у меня для тебя подарок. Джорджи опустил мешок с плеча на пол и принялся копаться в его глубинах, заполненных белым бумажным наполнителем. Очевидно, он изначально задумывался как имитация снега и средство придания мешку объема. Правда в итоге любовь коменданта к спецэффектам сыграла против него: парень уже по плечо засунул руку в бархатные глубины, но всё никак не мог нашарить в них искомое. Наконец он ухватил подарок двумя пальцами и извлек наружу: – А вот и пода-а-а-арочек! – Спасибо, – Марк уже было протянул руку, чтобы взять у Джорджи простой пластиковый конверт, как вдруг тот спрятал его за спину. – Э, не-е-е-е-е, не так быстро. Разве ты не хочешь поблагодарить дедушку, за то, что он проделал столь долгий путь? От комнаты коменданта на первом этаже, до обиталища парня на втором было от силы пять минут ходу медленным шагом. Семь, если не подниматься по лестнице, а вызвать лифт и потратить дополнительное время на его ожидание. Это не было ни долго, ни напряжно. Но Джорджи слишком редко выпадал шанс поговорить с самым интересным для него обитаем жилого корпуса и он был намерен выжать из этой возможности всё до капли. Марк знал, к чему клонит парень, а потому решил пропустить стадию умышленно неверных ответов, препирательств и объяснений: – Большое вам спасибо! – как можно четче произнес он, впервые за последние несколько месяцев воспользовавшись родным русским языком вместо рабочего английского. Удивительно как с годами он сам всё больше отвыкал от звучания собственного голоса, произносящего эти звуки. Джорджи буквально расцвел: – По-жа-луй-ста! – пропел он по слогам, проговаривая даже те буквы, что вообще-то произносить не надо было. Поправлять Марк его не стал. Ни к чему портить коменданту настроение с самого раннего утра в разгар каникул. Если ему так хочется приобщиться к культуре своей любимой бабки, то незачем остужать его душевные порывы. Тем более, что конверт он всё же отдал и даже не стал развивать беседу. - Ну, я пошель. Кушай хорошо, не болеть! Радуй мама и папа. – Конечно, – бросил Марк вслед уходящему гостю прежде чем закрыть за ним дверь. Конверт оказался не от руководства лаборатории и даже не от родных. И те и другие отправляли свою корреспонденцию через почтовый сервис, правила которого требовали указывать на видном месте идентификационные данные отправителя и получателя. А этот был абсолютно чист. Очевидно, что его доставили курьером, который точно знал, кого ищет из базы данных компании и не нуждался в дополнительных подсказках. Услугами таких посредников для пересылки поздравительных открыток не пользуются. Отправитель расщедрился ещё и на биометрический замок. Такой мог без печальных последствий для упаковочного материала вскрыть только истинный получатель. Это говорило о двух вещах: во-первых, послание от кого-то, кто знал его достаточно близко, чтобы обменяться контактными метками; во-вторых, тому самому кому-то было принципиально важно сохранить содержимое в тайне. Кажется, Марк уже догадывался кто бы это мог быть. И всё же не верил. Прошло два года, странно было бы получить весточку спустя такое долгое время. Светодиод блеснул зеленым при касании, кликнула раскрываясь застежка. Парень вытряхнул содержимое на кухонную стойку перед собой. Плата оперативной памяти какого-то устройства и голограммный кликер. Минималистично и многообещающе. Очень в её стиле. По касанию кнопки в воздухе над столом вспыхнули лучи. В их переплетении проступило знакомое лицо. Прищуренные глаза, слегка вздернутый нос, жесткие линии рта и подбородка. Бывшая глава студенческого совета его колледжа и его первая девушка. Линда Дрейк собственной персоной. – Привет, Марки! Помнишь, что ты всё ещё должен мне за спасение твоей иммигрантской задницы? – Забудешь тут, когда целых четыре года своей жизни он провел рядом с человеком, который не уставал напоминать ему, как много для него сделал. Эффект от столь настойчивого повторения стал необратим. – Кажется, у меня осталось невыкупленными ещё лет тридцать твоей жизни. Или может сорок? Ты ведь в отличие от меня планировал дожить до глубокой старости. Так вот, обещаю, что спишу твой долг полностью, если поможешь мне с одним делом. – Именно из-за склонности Линды, ввязываться во всякого рода темные делишки Марк и предполагал, что проживет куда как дольше своей бывшей. С другой стороны именно эти наклонности девушки однажды спасли его от, казалось, неизбежной депортации на родину. Из благодарности он решил хотя бы дослушать сообщение до конца прежде чем отказаться от выполнения просьбы, уже попахивавшей нелегальщиной. – Эта железка перед тобой отвечала за обработку данных, которые я копировала для своего расследования. Носитель с итоговой базой был уничтожен, но в ней стались буферизованные фрагменты. Я вытащила всё, что смогла и пустила в дело. Но до самой важной части документов добраться не вышло. Ты не учил меня способам, которыми можно копать настолько глубоко. Вот я и подумала: вместо того, чтобы самой мучаться или пытаться найти кого-то здесь, можно просто попросить тебя об услуге. Ставлю, что это плевое дельце для такого гения как ты. – Она всё ещё помнила как падок Марк был на лесть. Было что-то согревающее душу в том, что на этом континенте оставался хоть один человек, который знал его вплоть до самых мелких недостатков. – Тебе нужно только перегнать всё, что раскопаешь в любой человекочитаемый формат и сохранить на какой-нибудь безопасный носитель. С тобой скоро свяжутся мои коллеги и заберут наработки. Заодно передашь девчонкам от меня привет, договорились? – Тут она сделала паузу, будто ожидая, что парень без раздумий произнесет своё "да, конечно" вслух. Но он промолчал. – Вот и славно. Мне уже пора на работу, так что пока. Надеюсь, больше не увидимся. – Губы изогнулись в издевательской, но всё же теплой улыбке, и запись оборвалась. Это было почти жестоко. Да, тогда именно он настоял на расставании, потому что хотел продолжить карьеру в науке, а для этого нужно было переехать на другой конец Союза. Но точку как всегда поставила именно Линда. Её дару избегания и в обычном состоянии позавидовал бы любой шпион, но будучи оскорбленной в самых лучших чувствах она просто превратилась в человека невидимку. Пропала с радаров парня и всех их общих знакомых. Сменила место работы. Даже из их общей квартиры умудрилась съехать меньше чем за день, не пересекаясь ни с ним, ни с арендодателем. Последний сто процентов решил, что в одиночку расторгавший договор аренды Марк убил свою сожительницу и растворил останки кислотой в ванной. А теперь спустя два года она всё-таки вернулась в его жизнь с просьбой. Пусть это была и не личная встреча, обращение за помощью к человеку, которого она считала предателем наверняка далось Линде совсем не просто. Выходит, что эти потерянные данные для неё дороже собственной гордости. Марк не мог припомнить, чтобы она так отдавалась хоть одному из тех проектов, которыми занималась во времена их отношений. Теперь ему и самому было интересно, что же она раскопала на этот раз. И был лишь один способ удовлетворить его любопытство. Обычно Марк был примерным гражданином своей новообретенной страны. Не нарушал установленных правил, не пытался обойти законы или воспользоваться дырами в них. Ему не нужны были лишние проблемы. Но глубоко в душе от всё ещё оставался тем мальчиком, что нелегально пересек границу и поступил в университет по поддельным документам. Именно таким отчаянным юношей его помнила Линда. Может быть всё же стоило в последний раз помочь ей ради их совместного прошлого?