Qoomuch

Лакомый кусок не лез в горло. Претензий к подаче блюда, что Фемида лично приготовила им двоим на завтрак, у Марка не было. Ему просто надоело делать вид, что всё в порядке. Когда тебя без объяснения причин вырывают из привычной жизни, применяя насилие и отравляющие вещества, а затем как ни в чем не бывало сажают за обеденный стол собственной квартиры, начинаешь откровенно сомневаться в адекватности своего восприятия реальности. Он был человеком науки и привык разрешать такого рода противоречия самым кардинальным образом: – Что вам от меня нужно? – Прямо сейчас? Только твоя приятная компания. Я уже очень давно не завтракала вот так наедине с кем-то. Холостяцкая жизнь в изоляции, знаешь ли, утомляет. – Женщина, представившаяся Фемидой, изогнула губы в полуулыбке, не поднимая взгляда от тарелки. Ей не нужно было устанавливать зрительный контакт, чтобы дать понять собеседнику, что всё её внимание сосредоточенно исключительно на нем. Хватало одного тембра голоса. Этих ненавязчивых, обволакивающих интонаций. Это действовало на взвинченные нервы Марка почти успокоительно. Почти. – Это вы уже получили. Но что дальше? Какой смысл было красть меня прямо с рабочего места ради исполнения такого банального желания? – Ты ведешь себя ровно так, как рассказывала Линда. И ведь ни на йоту не изменился за эти годы, – женщина всё же отложила вилку с сторону, уперла локти по обеим сторонам от тарелки и устроила подбородок поверх сцепленных в замок пальцев. Марк не стал реагировать на замечание. Не имело смысла оспаривать такого рода вещи, когда не ясен был сам его статус в этой ситуации. Кто он: источник, заложник, спасенный? Да нет уж, вряд ли. – У меня есть к тебе личная просьба. Нужно помочь кое в чем разобраться. Придется механически взламывать базы данных и восстанавливать остаточную информацию из потоков. Для тебя ничего нового. Судя по рассказам Линды, в пошлом ты уже такое делал и не раз. А недавние события показали, что за прошедшие с момента вашего расставания годы свои навыки не растерял. Марк даже слегка оторопел от её прямоты. Эта женщина явно привыкла к тому, что её приказы исполняют, а идеи реализуют. Потому она переходила к сути, не размениваясь на мелочи вроде причин и следствий. Парню такой подход совсем не нравился. – С чего бы мне исполнять ваши просьбы? Линда мне мой долг простила, а вам лично я ничем не обязан. – Теперь уже да. Я ведь спасла тебе жизнь. Вернее то, что от неё осталось. – Что-то я не заметил, чтобы она находилась под угрозой в последнее время. По крайней мере до тех пор, пока ваш громила чуть не проломил мне череп. – Прости Альфонсо, он совершенно точно не хотел причинить тебе вред. Это очень ответственный молодой человек. Просто недостаточно избирательный в своих методах, – Фемида чуть склонила голову, будто бы в смиренном поклоне. А затем распахнула глаза, бросив на него взгляд исподлобья. – И всё же тебе стоит быть благодарным, что тебя вывели из здания лаборатории до того, как серия подземных взрывов превратила его в руины. Несколько касаний изящных пальцев к столешнице и вот уже на её середине между собеседниками загораются одно за другим окна статей официальных изданий. Всё заголовки на разный лад говорят об одном и том же: исследовательский комплекс, не так давно построенный в Южных территориях, теперь лежит в руинах после крупнейшего за последние несколько сотен лет землетрясения; Союз подсчитывает убытки и объявляет общегосударственный траур по погибшим; список жертв не вмещается в стандарты одной страницы, всё тянется дальше вниз, сколько ни скроль; поддельные имя и фамилия Марка отмечены номером 753. – Взрывные заряды заложили в старых шахтах под подземными цехами. Отчеты о сейсмической активности за последние пару десятков лет подкорректировали, чтобы представить "внезапный сдвиг тектонических плит" не таким уж неожиданным явлением. Количество жертв оказалось даже меньше предсказанного, и по большей части пострадал именно младший персонал, так что деятельность проекта вскоре возобновят, под шумок выведя из бюджета чуть больше денег, чем того реально потребовало бы восстановление комплекса. А главное – они достигли своей цели: уничтожили все следы метаданных некоторых особо секретных файлов и тебя как свидетеля заодно. Голову парня распирало от непонимания. Но из гудящего роя вопросов немедленно требовавших ответа он методично извлек на свет всего один. – Кто "они"? – Первое правило методологии научных исследований: начинать нужно с малого и конкретного. – Министерство внутренних дел, конечно же. Именно в их хранилище влезла твоя подруга. – Её уже взяли под стражу, как я понял. А всю ту информацию, что достал я, давно слили в сеть. С чего бы им теперь пытаться убить меня, да ещё и устраивая целую катастрофу? – Повторюсь, хоть они и были заинтересованы в твой смерти, это не было их приоритетом. В первую очередь этим людям нужно было стереть любые, даже самые незначительные, упоминания о секретных данных. Для взлома той платы, что оставила тебе Линда ты пользовался лабораторными аппаратурой и подключением к Сети. Устройства, пропускавшие через себя файлы, что тебе удалось дешифровать, сохранили вторичную память об операциях. Но помимо этого в них остались упоминания о том, до чего Линде добраться не позволили. – Да, я видел, что переброска информации остановилась, не обработав ещё где-то треть базы. Но там не было ничего содержательного: пара меток и ключей классификатора. Всё остальное было уничтожено ещё до момента распаковки архива. – Этих мелочей уже достаточно. Видишь ли, когда некто вынужден хранить какой-то страшный секрет, ему приходится ревностно оберегать всё его детали. Потому что стоит позволить утечь в Интернет хоть одной, казалось бы, незначительной зацепке, как она может стать ключом, что приведет любопытствующих к чему-то более ценному. Для Министерства ставки слишком высоки. Всё, раскопанное и осознанное Линдой, в сравнении с тем, до чего она сама не смогла добраться, несет для них лишь незначительные репутационные риски. Но потом в деле появился ты и, по сути, создал копию "карты сокровищ", сохранив её в системе лаборатории. Если уж не ты, то какой-нибудь другой пытливый ум мог однажды потянуть за эту ниточку. Потому они приняли решение ликвидировать все носители неприятной информации физически и кардинально. – Но какой в этом толк, если данные, на которые ссылалась система были уже автоматически стерты? Кто бы ни начал задавать вопросы, искать теперь просто нечего. – Чертовски своевременный вопрос. Когда до меня дошла информация о готовящейся операции по твоей ликвидации, я тоже им задалась. Всё же такое количество ресурсов лишь ради перестраховки никто тратить бы не стал. Значит информация была настолько ценной, что её хранили не в одном лишь этом месте. В лучшем случае где-то ещё лежат её копии, в худшем – она была зашифрована, а её фрагменты распределены по хранилищам, чтобы осложнить сборку пазла посторонними. Но как бы там ни было в сухом остатке реакция Министерства доказывает: им всё ещё есть, что терять. Моя цель – раскопать этот грязный секрет. Только вот я как и Линда недостаточно погружена в техническую сторону вопроса, чтобы справиться самой. Потому мне очень нужна твоя помощь. На какое-то время в столовой повисла тишина. Всё сказанное Фемидой выглядело правдоподобно. С запозданием на Марка нахлынул страх перед опасностью, что он уже избежал. Это липкое чувство смешалось с жгучим гневом на радикальность методов Министерства, а затем и с горьким осознанием: его поддельная жизнь закончилась, он снова остался один в пустыне без права на счастливое будущее. Впрочем, точно ли он одинок в этот раз? – Там в отеле девушка волонтер передала мне слова Линды. Она просила меня больше не откликаться на просьбы: ни свои, ни чужие. С чего бы мне тогда ввязываться в это дело и рисковать вновь попасться на прицел? – О, не обращай внимания. Линда прекрасный специалист в своём деле и бесконечно о тебе заботится, но порой она бывает слишком категоричной в своих высказываниях. К тому же с момента, как она произнесла те слова изменилось по меньшей мере три обстоятельства. Во-первых, ты успел официально умереть под обломками лаборатории. Во-вторых, тебя от реальной смерти спасла не она, а именно я. В-третьих, игра вышла за рамки её банального уголовного дела. Тебе некуда больше идти, потому что ты не можешь без прямого риска для жизни использовать свою старую личность. А достать новую по прежним каналам уже вряд ли выйдет. Я могу помочь тебе с этим, но, разумеется, в благотворительности не заинтересована. – Тогда с чего бы вам влезать в столь опасное дело? Вы ведь, насколько я помню, тоже уже считаетесь погибшей. Вряд ли двум ходячим мертвецам разумно снова выходить на свет, так ещё и пытаться раскопать сверх охраняемую тайну. – Потому что именно это дело и стало причиной сначала заката моей карьеры в Кумаче, а затем и предполагаемой смерти. Я уже не впервые нападаю на след этих секретных данных. Но стоило мне ранее только лишь начать посматривать в их сторону как я стала получать более чем явные сигналы о том, чего мне может это стоить. Ты как ученый должен меня понять, иногда желание докопаться до сути оказывается сильнее чувства самосохранения. Я недооценила их стремление спрятать концы в воду. Думала, если сама уйду со сцены, то смогу более эффективно действовать исподтишка. В итоге же, я потеряла большую часть своих информаторов и сама чуть не рассталась с жизнью. На какое-то время случившееся полностью поглотило меня. Впервые я отдалась такому черному отчаянию. А потом со мной связался родственник. Он прежде относился ко мне как к черной овце семейства. Его карьерные амбиции и управленческий талант позволили быстро продвинуться по чинам армейской службы до самого верха. К тому же он действительно верил, что служит благому делу. Потом в ходе очередной войны, за ведение которой он отвечал, разведчики случайно влезли в иностранные владения Министерства внутренних дел. Он хотел защитить своих людей от зачистки, но в итоге никого не спас, а сам оказался разжалован и посажен на поводок. Окружающим казалось, что после позиции боевого маршала не самая высокая, зато несменяемая министерская должность – благодарственный подарок к пенсии. Но моего дядю это по-настоящему оскорбило. Задетая гордость наконец открыла ему глаза на происходящее и он связался со мной. Мы довольно быстро выяснили, что обожглись об одно и то же. Оказалось, это лучший базис совместной работы. За последнее время нам удалось неплохо наладить обмен информацией внутреннего пользования и ввести ряд верных людей в самые полезные структуры вроде криминалистического центра, что обследовал "твой труп". Но всё это была лишь пустая суета. Мы готовились начать расследование, не имея при том ни единой стоящей зацепки. И вот абсолютно случайно с подачи Линды, мы, кажется, нашли первую точку опоры. Я не намерена упускать такой шанс, – теперь уже Фемида буквально сверлила его взглядом. Единственное, что это могло означать: выбора у Марка на самом деле не было. В предстоящем расследовании ему уже была определена одна из главных ролей. Отказаться было нельзя. Зато можно попробовать сторговаться. – Хорошо, я вас понял. Но вы же понимаете, что одних моих навыков тут будет недостаточно. Я не погружен в контекст вашей проблемы и вряд ли самостоятельно во всем разберусь. Если хотите, чтобы от моего участия в реализации вашего плана был хоть какой-то толк, то дайте мне в напарники Линду. Именно она заварила эту кашу, пусть и не специально. Вместе мы скорее продвинемся в изучении вопроса. Парень со всей очевидностью лукавил. На самом деле Линда не была ему так уж нужна. Он в целом с трудом представлял себе, что они бы смогли работать вместе после такого неприятного расставания. Слишком много неразрешенных вопросов и невысказанных обид. Но оставаться один на один с сильными мира сего, что внезапно оказались одержимы раскрытием тайны, которая уже стоила им привычного уклада жизни, ему совершенно точно не хотелось. Вчера они спасли ему жизнь, просто потому что могли. Завтра с такой же легкостью от него и избавятся. Значит нужно было найти возможность выйти из игры до того, как он перестанет быть им полезным. В одиночку с такой задачкой ему не справиться. Не факт, что удастся сделать это и с помощью Линды. Она ведь в своё время едва ли не боготворила эту Фемиду. Но ведь и к нему девушка когда-то питала не менее теплые чувства. Шанс переманить её на свою сторону был. Фемида улыбнулась с противоположного края стола так тепло и понимающе, будто за секунду считала все измышления парня прямо с его мозга. – Что ж, если для тебя это так важно, я постараюсь сделать всё возможное. И раз уж мы договорились, ты можешь спокойно приступить к завтраку. Обещаю, тебе понравится вкус. – Спасибо, мне сейчас что-то не хочется есть. Голова всё ещё кружится. Я, пожалуй, пойду прилягу в комнате. Марк поднялся из-за стола, не ожидаясь ответной реплики и скрылся за дверью в коридор. Оставшись одна Фемида вновь взялась за вилку. Паста карбонара – коронное блюдо – уже порядком остыла. И всё-таки не в её правилах было беспечно разбрасываться ресурсами, даже такими банальными как еда. Если однажды что-то было пущено в дело, из этого чего-то нужно было выжать максимум его потенциала, извлечь всю возможную пользу. Мальчик не был исключением. Он не подходил на роль исполнителя задуманного ею плана в полной мере. Слишком независимый, неспособный довериться или уверовать, осторожный, готовый обдумывать и оспаривать приказы. Сейчас все эти качества неоправданно поднимали риски срыва её плана. Но было и средство способное их нейтрализовать. Марк прав. Им обоим необходимо присутствие Линды. Для парня бывшая девушка стала бы гарантом того, что к нему отнесутся как к человеку, а не как к инструменту. Для Фемиды – что парнишке не позволят сорваться от страха с крючка, как только он поймет, куда ведут концы искомой информации. Годами выстроенное доверие и непререкаемость авторитета вновь обретенной наставницы будут подстегивать журналистку копать в глубь проблемы, какой бы серьезной она не оказалась. Значит, пора вытаскивать её из застенков Министерства внутренних дел. Хорошо, что такую необходимость женщина предусмотрела заранее. Теперь осталось только позволить своей протеже упокоиться с миром в камере-одиночке.