Сказ о том, как Бен пришёл к Тьме

В далёком царстве, в тридесятом государстве жила была царица Лея с супругом своим Ханом и братом-соправителем Люком-мудрецом. Мир и покой царили в том царстве, за это и любили простые люди царицу — слишком долгой и кровавой была смута, развязанная её батюшкой, царём Энакином, поддавшемся влиянию Тьмы. Слишком много народу тогда полегло. Каждый двор затронуло — не было такого семейства, которому в ворота не постучалась бы беда. С тех пор уже четверть века минуло, но отголоски братоубийственной войны нет-нет да и слышны были по сей день. Был у царицы сын любимый, единственный, Беном звали. Удалью, статью и умом мог похвастать добрый молодец, воин был первый из первых, смелый, красотой и Силой не обижен. Нрав у него взрывной был, словно червоточина в спелом яблоке. Страдали от него многие домочадцы и челядь. Люк-мудрец учить Бена взялся, как управиться с норовом, но не вышло у него ничего. Пошёл Люк тогда к колодцу Знаний и Видений о будущем узнать и пропал дня на три, а вернувшись, грустные вести принёс. — Тьма в нём, сестрица моя Лея, — говорит с горечью Люк. — Та Тьма, что нашего отца сгубила и страну в пучину войны междоусобной ввергла. Только сильный духом и помыслами человек сможет спасти Бена. Только истинному Свету суждено разрушить эту Тьму. Разрыдалась царица Лея от новостей горьких. Сына спасти трудно. Да можно. Вытерла она щёки платком вышитым, успокоилась и говорит: — Жениться ему повелю. В тридевятом царстве царевна есть, Рей зовут, Свет истинный и краса писаная. И приданое за ней дают хорошее — выход к морю. На том и порешили. А что Люка-мудреца сомнения мучили, так кому это интересно? Пришёл Бен в покои матушки сразу, как позвали его, выслушал её повеление, поклонился и говорит: — Жену вы мне выбрали замечательную, матушка, да только Рей мне как сестра родная, меньшая. Как же могу я на сестре жениться-то? Не по закону это божескому, простите. — Нет, Бен, не сестра тебе Рей, не сестра. Дам я тебе сроку месяц на раздумья, а как срок выйдет — сыграем свадьбу пышную и устроим пир честной. А пока отправляйся на север — там, у границ, чудище лютует, людей жрёт. — Благословите, матушка. Благословила Лея сына, и пошёл Бен собираться в дорогу и седлать коня верного, что Вороном кликали. Вывел Бен коня под уздцы во двор, оседлал его и отправился на север. Любое чудище ему милей светлой Рей, да как об этом сказать? Не поймёт его матушка, извращенцем обзовёт, отречётся от сына своего непутёвого, дядька на путь истинный наставлять начнёт, а отец даже слушать не станет. Ежели дома будет. Вздохнул Бен над судьбой своей горестной, тряхнул кудрями цвета крыла воронова и пришпорил коня. Ехал он день, ехал другой, а на третий день глядь — изменилось всё вокруг. Исчезли берёзы да дубы, стеной сплошной, неприветливой стоит ельник, дорога буреломом завалена. Не ступить коню, ногу сломает. Спешился Бен, отпустил коня и пошёл безлошадным навстречу чудищу. Идёт он, идёт, через поваленные деревья перелезает, ловушки стороной обходит, прислушивается и приглядывается, а дорога становится все легче, ровнее, хоженее. Вышел Бен на большую поляну, видит, посреди поляны терем стоит высокий, богатый, резной весь, а резьба-то на том тереме особая — все защитные знаки словно наизнанку вывернуты. И ни рва, ни забора, ни ворот. Достал Бен меч верный и пошёл к терему неспешно. И тут ветер подул колючий, северный, дохнуло потусторонним присутствием, загудел лес… И вышла из терема низенькая старушка с короной из кос на голове да со скалкой в руке. Говорит старушка воинственно, скалкою по ладони постукивая: — Ты зачем пожаловал сюда, добрый молодец? Опять чуду-юду убивать? Так возвращайся лучше к себе подобру-поздорову, покуда цел. Ходют тут, ходют толпами, будто мёдом намазано! Продыху от вас нету! Ветер подул сильнее, деревьев верхушки пригибая, и вышло из лесу чудище рогатое, шестиглазое да клыкастое, в теле человеческом статном. — Нянюшка! — От молодца гневом пахнет, Армитаж, гневом алым, неподвластным. Нет, сынок, никаких гостей и сражений! Прокляну. Чудище улыбнулось ласково нянюшке и посмотрело на Бена глазами золотыми, нечеловеческими. — Ты сражаться пришёл, добрый молодец? Или гостем моим будешь? — Я Бен, сын Хана, принц царства тридесятого, принимаю твое приглашение стать гостем твоим, — говорит ему Бен, меч за пояс убирая. Чудище, подойдя ближе, приглашает его в дом: — Я Армитаж, сын Лиха Одноглазого. Мой дом открыт для тебя, Бен. Так и остался Бен в гостях у Армитажа. Ел-пил сладко, хозяина речи слушал, по лесу гулял беспрепятственно, пугая вместе с Армитажем люд разбойный и лихой да рыцарей всяких. Очарован был Бен сыном Лиха Одноглазого, а тот лишь улыбался и рассказывал обо всем на свете. Умным был Армитаж, начитанным. А ещё — решительным, сам поцеловал Бена, когда им обоим невмоготу стало. Поцеловал — словно душу выпил и сердце пленил. Месяц прошёл слишком быстро, и настала Бену пора возвращаться. — Ты можешь остаться здесь, Бен. Зачем возвращаться? Али по невесте соскучился? — Невеста мне словно сестра родная, Армитаж. Сердце моё здесь остаётся, да боюсь я, ежели не вернусь — дядька войском пойдёт на тебя и выжжет весь твой лес. Нет у меня другого выбора, Армитаж, нет. Сердце моё о любви к тебе поёт, расставаться не хочет. — Так останься. Никакие беды моему лесу не грозят. Никогда не грозили. — Не могу я, Армитаж. Пойми меня. — Езжай, Бен. И возвращайся, — сдался Армитаж, вздохнув горько. Посмотрел Бен на него, и сердце его сжалось от боли и предчувствий дурных, словно видятся они в последний раз. Обнял он Армитажа, поцеловал крепко и пошёл из лесу, не оглядываясь. У дороги ждал его конь вороной, нимало не истощавший, — подарок Армитажа. Сел на него Бен и поехал домой. Да только дом его был больше не в стольном граде царства тридесятого. Дом его был в чаще лесной, с любимым рядом. Уступить хотел Бен не раз своей слабости и назад повернуть, да не посмел подвергнуть опасности чрезмерной Армитажа своего. Так и доехал он до столицы. Предчувствие беды скорой между тем крепло, становясь явственнее. Соскочив с коня, Бен вбежал в терем высокий и увидел собрание великое. — Вовремя ты вернулся, сын мой. Навье царство нам войну объявило, — говорит царица Лея, глядя взглядом суровым и решительным на Бена. Посмотрел Бен на матушку и на дядьку, сидящего по левую руку от неё, и всё понял. Не вернётся он больше к Армитажу, не увидит его никогда. Навье царство за грань уйдёт, вместе с хозяином своим. Ринулся было Бен выбежать во двор, оседлать коня своего верного, да поймали его стражники, повязали верёвками и надели амулет, Силу сдерживающий. Не вырваться, не исправить ничего. Поднялся со своего места Люк-мудрец, подошёл к племяннику, заглянул в его глаза, отчаяния полные, и покачал головой скорбно. — Тьма в тебе стала сильнее, Бен, и она разрушает. Борись с ней. Борись, пока не стало слишком поздно. Дёрнулся Бен в путах своих, да бесполезно это оказалось, всплеснулась в нём Тьма, всколыхнула душу и улыбнулась клыкастно, как Армитаж улыбался. И увидел тогда Бен в глазах дядьки страх, да поздно было.