Чёртов водопроводчик

В ресторане «Первый Орден» отмечала свой юбилей сенатор Лея Органа. Для Хакса это был совершенно иной уровень, на который он даже не надеялся выйти. Нет, его ресторан посещали знаменитости и оставались довольны сервисом и качеством блюд, но госпожа сенатор была законодательницей местной моды, многие старались ей подражать, а значит, если она уйдет удовлетворённой, ресторан получит самую шикарную рекламу из всех возможных. Хакс окинул взглядом зал и отхлебнул вина, вслушиваясь в политические рассуждения генерала Брукса, от которого хотелось убежать в другой конец зала. Генерал был ожидаемо зашорен до невозможности, не принимал никаких мнений, кроме своего, и явно нарывался на спор. Друзья отца так и не простили Хаксу «неправильный» выбор и ресторан вместо службы. Ушёл из армии Хакс шесть лет назад в чине майора и вполне мог бы за это время дослужиться до полковника. А там и до генерала недалеко. Брендол Хакс умер капитаном... — ...Наша политика в отношении.... — Извините, сэр, — перебил генерала Хакс, вставая и прислушиваясь к шуму из кухни. Что-то было не так, и это «не так» пахло катастрофой. — Я вас покину. Дела. И, по-военному одернув дорогой светлый пиджак, — привычка, от которой он, несмотря на годы мирной жизни, так и не сумел избавиться, — Хакс быстрым шагом отправился на кухню. На кухне кричали. Что Хакса удивило больше всего, кричал тихоня заведующий рестораном Дофельд Митака, ни разу не повысивший голоса даже в самых сложных ситуациях, и в его голосе Хакс уловил истерические нотки человека, поддавшегося панике и не контролирующего ситуацию. Крики, запах канализации и высокий мускулистый молодой мужчина в униформе водопроводчика. Очень грязной и вонючей униформе. На кухне. Хакс почувствовал, как у него дёрнулся глаз. — Что здесь происходит? — Ты, значится, шеф этого всего? — водопроводчик сделал широкий взмах рукой, показывая, что имеет в виду, и шагнул ближе. Запах стал просто невыносим. — Он самый. Что здесь происходит? Митака? — Мистер Хакс, я... Чертов водопроводчик, подобравшийся слишком близко, хлопнул Хакса по плечу грязной ручищей — отчего Митака вздрогнул и замолчал — и заявил: — Слышь, шеф, я че, в смехуёчки играю? Говном залило нижних. Надо канализацию срочно вырубать. Руку наглеца, наверняка безнадёжно испачкавшего пиджак, дико захотелось сломать. Хакс отшатнулся и потребовал: — Не прикасайтесь ко мне! Мы находимся на первом этаже, и здесь нет никаких нижних. — Ой, смотри, какая цаца! Я и говорю, залило подвал, а там бездомные, им чё, теперь нюхать ваши говны? Короче, разгоняйте ваш шабаш, а то сами потонете. У Хакса дёрнулся второй глаз. Бездомные? Какие бездомные? Не было в подвале его ресторана никаких бездомных — за это он готов был ручаться головой. Раньше, до того, как он выкупил это здание, в подвале частенько ночевали бродяги, но то раньше... В зале громко рассмеялись. Нет, как ни крути, а чёртова водопроводчика следует срочно увести из кухни, если он не хочет лишиться ресторана. Хакс обвёл взглядом кухню, посмотрел на нервничающего Митаку, сделал мысленно пометку разобраться с этой ситуацией позже и развернулся к незваному гостю. — Покажите мне ваших бездомных. Идёмте. — Ассенизатор едет, мистер Хакс, — встрял Митака, и водопроводчик вскинулся, явно собираясь продолжить скандал. Чего он добивался, было неясно, но всё равно напрягало. Хакс, внутренне передёрнувшись от отвращения, положил руку на мускулистое плечо и развернул водопроводчика. — Идёмте спасать ваших бездомных. Если бы не запах, грязь и хамское поведение, Хакс бы поплыл — парень был щедро одарён природой и вполне в его вкусе, а у него слишком давно не было секса. Ориентация стала ещё одной причиной, по которой у него не сложилось с военной карьерой: даже в двадцать первом веке армия — одна из самых гомофобных организаций на земле, а скрываться всю жизнь и тайно встречаться с парнями, боясь разоблачения, Хаксу не хотелось. Внутренний дворик ресторана встретил их запахом гниющих овощей и фруктов, солнцем и душным теплом. Хакс расстегнул пиджак, посмотрел на хмурого парня и усмехнулся про себя. Конечно, именно сегодня, в такой важный день, всё, что могло пойти не так, — пошло. Удивительное дело, но, подумав так, он ощутил странное нелогичное спокойствие и покорность судьбе, безжалостной леди, на милость которой сдавался крайне редко. — Может, представитесь? — Это ещё зачем? — нахмурился парень, открывая дверь в подвал. В нос сразу шибануло ароматами канализации, и Хакс с тоской подумал о том, что будет с его новым костюмом и любимыми туфлями, если придётся туда спуститься. Воды в подвале было выше колена, а вот бездомных не обнаружилось вовсе. — Ну и где ваши любимые бездомные? — Они не мои, а твои. Ты сам их завёл, а теперь, значится, решил потопить в говне? Там они. Их спасать надо. — Водопроводчик взмахнул рукой, указав на переплетение труб, и начал спускаться. — И трубы перекрыть, покуда весь район отключать не пришлось. Ты чего встал? Спускайся давай, цаца. Цацей Хакса никто ещё не называл. Сопляком, слабаком, неженкой, безмозглым идиотом, зарвавшимся юнцом — но не цацей. Кем его видит этот парень? Изнеженным сибаритом? Хакс усмехнулся и принялся спускаться по мокрым ступенькам, не собираясь, впрочем, наступать в жижу — смесь воды и нечистот. — Что вы хотите делать? — Там щенки лабрадора, которых мамка бросила. И говно. Хакс скрипнул зубами, мысленно пообещав себе выяснить, кто именно из его работников оказался настолько жалостливым, что приютил в подвале собаку, не сказав ему ничего, и пустить того на стейки и жаркое. Хотя «рагу из идиота» тоже звучит очень даже ничего. Но перед этим идиот пробежит километров пять в полной экипировке. И, так уж и быть, Хакс эти пять километров пробежит вместе с ним. Он размечтался о каре для провинившегося и упустил момент, когда водопроводчик вернулся, неся шоколадной масти щенка, которого сунул Хаксу. Весило это чудо природы килограмм пять и немедленно попыталось вывернуться из рук и упасть в воду. Хакс покрепче прижал его к себе и поднялся во двор, ступая по ступенькам с осторожностью. — Почему они не выбрались раньше? — Клетка. И провода висят, как сопли. Перемкнет — и кирдык всему настанет. Провода — это серьёзно. Но ведь ремонт делали не так давно, Хакс сам принимал работу. Но, с другой стороны, во время ремонта он отсутствовал в городе, а если подрядчик попался недобросовестный, то вполне могло быть что угодно. Как же они в таком случае на штраф не нарвались? Или все-таки нарвались? Чёртов водопроводчик! — Почему вы не перекрыли трубы? — Слышь ты, шеф, не борзей, лады? Я собирался это сделать, когда этот твой зам ор поднял. Хакс выносил второго щенка, когда подъехала ассенизаторская машина, которую встречал всё тот же несчастный Митака, бывший сегодня на взводе. Кажется, Хаксу всё-таки придётся испортить праздник госпоже сенатору. И понести репутационные потери. — Сколько там ещё щенков осталось? — крикнул он вниз. Внизу чертыхнулись, поскользнувшись, и пожелали ему найти парня с большим членом и полюбиться с ним. Хакс фыркнул, сознавая глупость ситуации, и смерил оценивающим взглядом вылезшего из подвала водопроводчика с рыжим щенком на руках. Большой член был в наличии. Как и крепкое, сильное тело. Выглядел он, если честно, как порноактёр. — Предлагаете? Водопроводчик залился краской от смущения и огрызнулся: — Иди ты... бля! Куда ты там шёл? Вот туда и иди. — На казнь, — вздохнул Хакс, любуясь пятнами румянца на смуглых щеках. — Сенатор Органа не любит, когда её планы нарушают. А вот реакция парня оказалась совсем не той, которой ожидал Хакс, — он поставил щенка на асфальт, выпрямился и как-то резко преобразился, став из милого медвежонка опасным медведем. — Сенатор Органа, говоришь... Пожалуй, стоит пойти и поздравить её с юбилеем. И, прежде чем Хакс успел отреагировать и попытаться скрутить его в бараний рог, чёртов водопроводчик рванул с места и помчался в ресторан, распространяя вокруг себя зловонное амбре канализации. Хакс ругнулся и побежал следом, но ничего не смог поделать. Когда он вбежал в зал, там царила мёртвая недоумевающая тишина. Сенатор Органа и водопроводчик стояли в паре шагов друг от друга и сверлили друг друга странными взглядами, смысла которых Хакс не мог понять, как ни пытался. Эта игра в гляделки затянулась, но вот парень криво ухмыльнулся и произнёс: — Ну здравствуй, мама. — Бен... *** — Ты говорил что-то о сексе, — проговорил пьяный Бен Соло, который, впрочем, потребовал называть себя Кайло. Хакс отхлебнул вина прямо из бутылки и пожал плечами. Отмытый и переставший корчить из себя непонятно кого Кайло ему нравился больше, чем тот грязный парень, вылезший из затопленного подвала, словно черт из ада. Вот только Хакс до сих пор не понял, зачем пригласил его после устранения всех неполадок с протекающей трубой к себе домой. И почему тот согласился. Дело здесь было явно не в сексе. — Не сегодня. Ты пьян, а я не совращаю пьяных невинных парней. Что у тебя с родителями? — Не твоё дело, Армитаж. И я не невинная фиалка. — Ага. Я тебе верю. Щенков я пристроил... — Хакс. — Что? — Она даст рекомендацию. Хорошую рекомендацию. Хакс сложил два и два и захотел разбить нос грёбаному идиоту. Чтобы не сорваться, он присосался к горлышку бутылки, считая про себя глотки. — Ты урод. Тебе это известно? — Кайло кивнул, разом став несчастным. — Вот только я не пойму: из-за кого ты продырявил трубу? Из-за матери или из-за меня? — Я и правда не знал, где она будет справлять юбилей. Хакс, может... Хакс поставил пустую бутылку на стол, встал, подошёл к креслу горе-водопроводчика, наклонился и поцеловал его в губы. Кайло, конечно, идиот, но чертовски привлекательный идиот. Может, у них что-нибудь и получится.