Контакт

      Случается иногда так, что мечты сбываются. Живет-живет себе человек, его разум утопает понемногу в трясине обыденности и одинаковости, но, когда обнаруживается, что вся эта наискучнейшая жизнь была не зря, тогда что прошлое, что настоящее — начинают играть новыми красками, а в будущем все начинает казаться не таким уж и бессмысленным, появляются перспективы, и в голове начинают зреть новые мечты, так как сильна вера в то, что и они сбудутся.       Собственно, именно это почувствовал гражданин К. в тот момент, когда его космический корабль оторвался от земли и понес космонавта ввысь, навстречу к звёздам и неизведанному. Металлическую конструкцию трясло, а сам К. был не в силах пошевелиться, настолько сильно его вжало в кресло. Удивительно, но гражданина это совсем не пугало и не огорчало: сколько лет он готовился к этому моменту, сколько бессонных ночей он провёл, читая научные статьи и интервью с вышедшими на пенсию космонавтами, сколько потратил сил на тренировках. И всё ради этого момента: ради стиснутых до хруста кулаков, дрожи во всём теле и приближающихся звёзд! Ах, эти звёзды! Эти сияющие гиганты, что находятся от земли на невероятных расстояниях, вокруг себя, как на цепи, держат планеты, подобные планетам, что точно так же держит и солнце, а это значит, что и там есть жизнь! Сколько десятилетий человек бредил знакомством с жителями иных планет, сколько лет мечтал он, бороздя просторы космоса, поймать сигнал и установить контакт, ознаменовав тем самым новую главу в истории человечества.       Наверное, стоит перед описанием тех дел, что случились с гражданином К. в дальнейшем, стоит подробнее рассказать, каким он был человеком. Собственно, К. внешностью был писанный красавец: высок, широк в плечах, имел острые и запоминающиеся черты лица и длинные каштановые волосы. Сердцем и головой наш уважаемый космонавт тоже не был обделён: его горячий нрав был пламенем печки, что по воле рассудительной головы то становилось больше, то, наоборот, чуть загасало до поры до времени. Увы, но на каждый достаток юноши приходилось по несколько более мелких, не спорю, но изъянов: хоть К. был красив собой, но это не делало его красивее других космонавтов, а волосы его лишь мешали и создавали ненужные трудности, если гражданин не удосуживался собрать их в хвост и крепко-накрепко скрутить на затылке шнурком. Увы, и характер обсуждаемого на поверку оказывался не таким практичным, как могло бы показаться: несмотря на то, что К. умел вовремя себя осадить и вовремя сорваться с цепи, само понятие «вовремя» у него было, как может показаться читателю в дальнейшем, совсем противоположным по значению, потому большая часть мужества нашего уважаемого «героя» состояла в том, что он, выбираясь из глупых и бестолковых ситуаций, проявлял удивительную стойкость и твердолобость, не вынося из своих ошибок никаких выводом, отчего ситуации такого рода приключались с ним раз за разом, день за днём. Теперь же, когда вы знаете, что из себя гражданин К. представлял, как человек, мы можем вернуться к престранным событиям, что с ним произошли.       Оказавшись в космосе, К. почувствовал лёгкость. Да, это была та самая лёгкость, которой так давно желал. Стоит сказать, что чувство невесомости, несмотря на подготовки, в первые секунды смутило и напугало космонавта, но со страхом он тут же справился. Вокруг его корабля был бескрайний космос, родная планета осталась позади. Кто теперь знает, когда К. вернётся на землю? Уж точно не раньше того дня, как установит контакт с представителями иных миров! Стоило бы, наверное, сказать и о том, как человек представляет себе инопланетян, но, на самом деле, это та тема, которую обсуждать стоит часами, но обсуждение которой заведомо бесполезно. К тому же, это рассуждение было бы ничем иным, как жесточайшим отъемом времени у читателей, ведь они и сами хоть раз задумывались над тем, как выглядят жители иных миров. Возвращаясь к гражданину К. и его приключению, стоит сказать, что первым делом ему нужно было долететь до Марса для дозаправки, ибо никак иначе у космического путешественника не получилось бы покинуть Солнечную систему для поиска иных миров и цивилизаций. Вокруг всë было спокойно, абсолютная пустота простиралась так далеко, что от попыток просчитать такие цифры становилось плохо. Сидя в своëм кресле, укутанный в громоздкий скафандр, К. следил за работой приборов и показателей, позволяя себе также иногда отдаться чувству невесомости, что пронизывало его тело и даровало ощущение абсолютного счастья.       Гражданин К. даже подумал, что, если бы в космосе побывал, скажем, Пушкин, то смог бы описать его на таком же уровне мастерства, что и противоречивые чувства к Петербургу. «Хороша была бы поэма» -, думал с лëгкой и какой-то даже слегка нахальной улыбкой космонавт, смотря по сторонам — «Да только нечего богам горшки обжигать».       Несмотря на то, что космос — это тема невероятно интересная, расписывать несколько часов полëта нашего уважаемого гражданина К. я не вижу смысла, так как интригующих событий с ним там не происходило пока что никаких, а времени тратить на описание скуки-скучной у меня нет ни малейшего желания.       По прибытию на Красную Планету К. был в прескверном состоянии, скука и однообразие космоса стала изматывать его сразу же, как только закончились созвездия, которые К. ещё не назвал и не составил. Даже неприлично большое количество загруженной музыки и аудиокниг не могли компенсировать разочарования куда более глубокого, чем могло показаться на первый взгляд.       В момент стыковки с колонией космонавт даже думал под каким-нибудь предлогом отказаться от дальнейшей миссии, так как впервые за долгое время уважаемый гражданин задумался над тем, что после того, как Солнечная Система останется позади, единственной цивилизацией будет именно та, которую встретит сам К. А как быстро он её встретит? Да и встретит ли вообще до того момента, как ему придёт пора возвращаться?       За этими, будем честны, весьма мрачными думами К. вышел из корабля и был принят колонистами более чем радушно. На красной планете К. стал, в первую очередь, любоваться красотами здешних колоний. Мало какой землянин в жизни мог увидеть, как красиво человек себе подчинил Марс, изведал его тайны и приспособил здешние просторы под себя. Взора не хватало, чтобы найти место, где кончались здешние поля с зерном и прочими культурами. Были здесь, возле космопорта, и скверы, и парки, и разного масштаба площади, и всё было сделано на земной манер, правда, смотрелось всё совсем иначе. Эдакая странная атмосфера даже изнемогающим от усталости путникам настроение. То же случилось и с нашим уважаемым гражданином космонавтом. Прогуливаясь по одной из площадей, которая по своему архитектурному исполнению напоминала одну до приятной улыбки знакомую московскую площадь, К. зашёл в булочную, перекусить. Там-то его настроение уже поднялось окончательно, и оптимизм вновь вернулся к космонавту.       Выходя из булочной, наш герой уже вновь строил планы, вспоминал годы обучения, а мысли о срыве экспедиции безжалостно гнал от себя.       Вновь бескрайнее полотно космоса вызвало у космонавта восторг, который, на сей раз, держался куда дольше. По мере полета наш герой с практически комедийным упрямством и слегка раздражающей пунктуальностью проверял каждые четыре минуты радиосводки на наличие сигналов и отправлял свои сообщения в бескрайнюю тьму, слабо освещенную звездными светилами. «Солнце. Мир. Иные. Дружба» -, с разницей в пару секунд К. отправлял молнии на всех языках мира, подобно античному божеству.       Так прошёл день, второй, третий. К удивлению самого космонавта, чем дальше он улетал от центра Солнечной систему, тем крепче становилась уверенность, тем сильнее хотелось ударить по рычагам и пустить корабль на полном ходу за пределы родины людской навстречу неизведанному и новому.       И вот, долгожданный миг, друзья! Впервые человек вышел за пределы родной звёздной системы и устремился на тяге изрыгающих пламя двигателях в бескрайнюю пустоту космоса, дабы встретить её, инопланетную цивилизацию. К. уже представлял себе такую картину: вечер, где-то в Подмосковье сидит какай-нибудь англичанка-гувернантка за столиком и потягивает чай, а напротив неё, скажем, сидит зелёный человечек с чёрными овальными глазами на полголовы и тремя пальцами на руках, пытающийся сделать вид, что ему удобно держать чашку. Подумать — так нелепица, какой свет не видывал! Но уже вскоре такая картина станет обычным делом, как становились и другие подобные идеи и помыслы человеческие. Да взять тот же космический корабль: кто бы мог подумать когда-то, что человек сможет покинуть родную планету и начать бороздить бескрайнюю космическую пустоту? Да скажи кто о таком в приличным обществе, его бы тут же подняли на смех!       Однако мы отошли, уважаемые читатели, от темы, за что я извиняюсь.       Так вот, возвращаясь к нашему космонавту: полёт его длился уже двенадцатые сутки. За это время, если бы у аппаратов связи была душа, то они ей бы возненавидели дотошного пользователя, который даже свой сон положил на алтарь своей идеи. Ради того, чтобы, не дай Бог, не проморгать момент, когда в шуршании Радио появится связность и членораздельная речь, К. положил на алтарь как сон, так и обед с прослушиванием музыки. Делу время, а все потехи — после.       И вот, наконец, долгожданный миг оказался для К. неожиданностью. Когда радио вдруг перестало транслировать абсолютный белый шум и разорвало собравшуюся в кабине малоприятную нормальному человеку атмосферу, космонавт от неожиданности подорвался со своего кресла и с испуганным криком ударился головой о потолок, да так сильно, что аж искры из глаз полетели. Космонавт на какое-то время, кажется, потерял сознание, так как, когда раскрыл глаза, увидел сообщение, осведомляющее о том, что к кораблю кто-то пристыковался на другом корабле. К. просто не мог поверить своим глазам, ибо картина на мониторе напоминала картинку игральной карты: вольтом были состыкованы два одинаковых корабля. «Что за диво?» —, удивлялся космонавт, смотря на монитор и не веря своим глазам. К. даже потребовал обновить изображение, ведь появилась гипотеза, что просто техника почему-то расшалилась. Но нет: два одинаковых корабля. Так откуда же за пределами Солнечной Системы взялся корабль землян? И кто его пристыковал? Неужели там есть пилот? Впрочем, было бы странно предположить что корабль сам пристыковался.       Тут же К. хлопнул сея по лбу, вспомнив о полученном за секунду до забытья сигнале. Тут же была отдана команда воспроизвести полученную от странного корабля-двойника запись. «Солнце. Мир. Иные. Дружба» —, гласило послание. «Ничего не понимаю» —, пробормотал космонавт, массируя ноющий от усталости и травмы висок, — «Как это так получилось, что я поймал своё же сообщение? Ведь я же здесь, в своём корабле, а, следовательно, сигналы посылал в космическое пространство в сторону от себя. Тогда, выходит, сообщение прислал этот второй корабль? Извольте! Тогда кто же его послал? Я? Ну, конечно же нет: ведь я на своём корабле… Странно, я вернулся к началу» - К. был в недоумении. Он долго рассматривал монитор, пытался понять, что произошло и происходит в данный момент. В голове мгновенно вспыхивали и гасли яркими цветками фейерверков идеи и догадки о сути сего интереснейшего происшествия. Однако долго это продолжаться не могло, и в конце-концов К. решился проверить зону стыковки на наличие корабля-двойника. На месте же был закрытый шлюз (что означало, что на корабль К. никто не проникал), рядом с которым мигающая лампочка говорила о том, что пора бы уже и открыть шлюз, дабы попасть на загадочный корабль-клон. Постояв пару минут в нерешительности, К. нажал на все необходимые рычаги, повернул скрипнувший затвор и распахнул дверь. Удивительно, но в конце стыковочного коридора К. увидел точно такую же картину. То есть в самом деле такую же: такой же космонавт, как он, то бишь, буквально он сам, открывал такой же шлюз с таким же скрипящим затвором. И тот К. увидел нашего К. И оба они молча посмотрели друг на друга. И оба они смотрели друг на друга ещё очень долго.       Прошло с того дня и пять лет, и десять, и пятнадцать, но корабля гражданина К. так и не нашли. Да, собственно, и не искал его никто, ведь поначалу никто и не понял, что К. бесследно исчез, затерявшись в бескрайней темноте космического пространства. Быть может, он всё ещё стоит в нерешительности перед самим собой на расстоянии небольшого коридорчика меж двух одинаковых космических кораблей. Стоит сказать, то и того другого К. никто не искал.