Ладно

Маяковский не был фанатом подобных заведений, но вместо бара вдруг зашёл в дешёвый клуб на окраине, усаживаясь на один из диванов и заказывая безалкогольный коктейль, невольно смотря на симпатичных мальчиков, что определенно работали здесь шлюхами. День был тяжёлый и единственное чего хотелось — забыться, только вот видимо не судьба. Владимир цепляется взглядом за слишком уж знакомую макушку и внутри на секунду что то обрывается. «Нет, нет блять, вы расстались почти год назад. Не смей даже.» На него было больно смотреть, его было больно узнавать. Мужчина какое то время даже не верит в то, что парень в блядски коротких обтягивающих шортах, с подведенными черным глазами и спутанными кудрями, явно вмазанный, Серёжа. Его Серёжа. Есенин улыбается, подходит к мужчине, смотря мутными глазами и явно не узнавая Владимира. Серёжу хотелось засунуть под душ, отмыть, переодеть, убрать эту пелену с глаз, убрать всю ту порочность, что была в каждом движении. Пухлые губы искусаны почти в кровь, а маяк не может оторвать взгляда. Почему он стоит, буквально продавая себя? Зачем? На душе становится противно, но Володя лишь грубо берёт младшего за подбородок и улыбается —И сколько мне платить, красавица?) — смотря на кучу отметин на шее, хотелось убить каждого, кто их оставил, а блондин только продолжает улыбаться. —А сколько захочешь~ — Серёжа прикусывает нижнюю губу, мужчине даже думать не хотелось, чем его накачали и не сам ли он настолько упоролся, Володя даже не понимал что хуже. —Ну тогда поехали — усмехается, смотря как голубые глаза с преданностью смотрят, Есенин сейчас похож на щенка, хочет ласки от каждого встречного и только радостно хвостом виляет. Младшего усаживают в машину, особо не церемонясь. —Ты такой угрюмый ~ — растягивает губы в улыбке и кладет руку старшему на ляжку, начиная водить по ней, ненавязчиво оглаживая. —Именно поэтому ты сейчас сидишь тут и едешь ко мне. Пристегнись только — Маяк даже не понимал, что сейчас делает и для чего, зачем он везёт своего бывшего-торчка к себе домой, буквально снимая его на ночь. —Тебе просто необходимо расслабиться ~ — Серёжа утыкается мужчине в плечо — Хочешь я прямо сейчас тебя расслаблю? ~ —Нет, красавица, доедем до моего дома и посмотрим — «Господи, почему он стал таким?.. И ведь столько раз обещал мне бросить». Володя сам не понимал почему, но Есенина хотелось усадить к себе на колени и просто обнять, как было раньше. Маяковский ведь практически все терпел, пытался помочь, любил. Да он и сейчас блять любит, смотрит на парня и выть хочется. Сергею в тот день было достаточно извиниться, хотя бы извиниться блять и Маяк бы остался, остался не смотря ни на что и никогда не бросил бы его в этой блядской больнице, где Сеня лежал после передоза. —Ну поцелуй меня хотя бы~ — пальцы проходятся по скуле старшего и Серёжа сам тянется к брюнету. —В губы не целуюсь). «Ты творил кучу хуйни, но я бы никогда не поверил что ты настолько опустишься, Серёж.» Он любил и сам прекрасно понимал, насколько его любовь больна, что проблемный наркоман абсолютно не тот человек, который ему нужен, но сердцу ведь не прикажешь?.. —Я недостаточно красивый что ли? — говорит, обиженно надувая губы. Господи, он ни капли не изменился. —Ты слишком красивый, Серёж)… — младшего гладят по щеке, а потом всё же заводят машину — Что есть будешь? —В смысле?..... — Серёжа даже перестаёт наигранно дуть губы, и без того пухлые и просто невероятно прекрасные, любимые. —Ты очень худой, Серёж, явно не жрешь ничего — мужчина подъезжает к дому, где они жили вместе. Отвратительная квартира, каждый угол пропах Есениным и имел его отголоски. —А тебе то какое дело?.. — вдруг в глазах мелькает осознанность и младший поджимает губы — Ты кто вообще?.. —Твой клиент — пожимает плечами и открывает дверь машины, припарковавшись — а желание клиента закон, правда ведь? «Это одноразовая акция, я его накормлю, оставлю на ночь и утром выпровожу. Ну по нему ведь видно что он голодный как чёрт, ещё и в этих шортах в +12. Долбоеб.» —А ты заплатишь?.. —Заплачу, пошли уже. Есенина заводят в квартиру. Маяковский закуривает, пытаясь осознать свои действия, смысл происходящего доходит только сейчас. Серёжу ведут в душ. —Вперед, я пока что ужин тебе приготовлю — видеть парня не хотелось, Володя просто считал это своим долгом. Да, он его любит и просто хочет помочь хотя бы так. Но прощать уже поздно, да и нахуй он Серёже не нужен. —Нет… — на младшего оборачиваются и скептически поднимают бровь, а тот лишь робко берёт Маяка за руку — останься пожалуйста… мне страшно… —Потому что нехрен употреблять. — в прочем с Серёжи лишь стягивают футболку и шорты, засовывая под душ прямо в белье. Сам Есенин же раздевается до конца, без капли смущения оставаясь полностью нагим. «Да и чего ему стесняться, он ведь шлюха.» —Начнешь лезть — выставлю, понял? —Угу.....Помоги пожалуйста..... Закатив глаза, Маяковский в одних джинсах заходит под душ и включает теплую воду, заставляя младшего руками облокотиться о стенку. Мужчина наносит шампунь на итак не слишком грязные светлые волосы и начинает аккуратно массировать кожу головы, замечая насколько же Серёжу от этого ведёт. Мокрая джинса липнет к коже, но Владимир даже не обращает на это внимания, продолжая намыливать непослушные кудри. —Но у меня ведь чистая голова…и вообще… ты не должен этого всего делать… — парня не отпускало, он продолжал не узнавать Володю и квартиру, в которой жил несколько лет. —У тебя явно был тяжёлый день и тебе стоит отдохнуть, Сень. Закончив с мытьём головы руки перемещаются на худые плечи, чуть массируя их и заставляя младшего тихо застонать от удовольствия. На Серёжкином примере можно было изучать строение скелета — видно, блять, каждое рёбрышко. Хотелось согреть и откормить Есенина, будто тот был брошенным котёнком. «А он блять взрослый парень и ты не должен нести за него ответственность. Сам виноват.» Руки проходятся по спине, оглаживая бока и чувствуя ладонями выпирающие рёбра, только выйдя из-под душа и кинув Серёже полотенце мужчина понимает, что со штанов течёт вода. «Да ебн» —Сейчас принесу тебе одежду, а твою в стирку кинем. Володя уходит и быстро переодевшись берет чистую футболку и домашние шорты, что явно не подходили младшему по размеру. Сережа молча одевается, опустив глаза в пол, руки немного дрожат, а подводка потекла с нижнего века. —Ой Господи, горе, ну давай умываться теперь. Есенина бережно подталкивают к раковине, заставляя того взглянуть в зеркало. Небесные глаза сейчас почти не видно за расширенным зрачком. Маяк не хотел знать, что с парнем было за всё это время и что он видит или чувствует сейчас. У него явно приход. —К-кто ты?.. —Твой клиент. Умывайся давай, Серёж, макияж тебе не идёт — лицо Есенина берут в ладони и вытирают тёмные подтёки. Серёжу хотелось расцеловать, прижать уже к себе и не отпускать никуда, привязать блять к кровати, чтобы тот больше не употреблял. А Серёжка только тянется к мужчине и совсем уж неловко целует того в губы, встав на носочки, а затем обхватывает того руками и утыкается носом в плечо. —Прости, Володенька..... — режет по ушам и заставляет отстраниться. —Ты меня с кем то перепутал, красавица)… — младшего гладят по щеке. —Да…да…прости…я просто должен извиниться перед одним человеком которого очень люблю…а ты на него похож… Владимир ничего не отвечает и лишь проводит Серёжу на кухню. Он должен держать себя в руках. Просто должен. —Что есть будешь? У меня котлеты в морозилке есть, пожарить? — неуверенный кивок головой и, не удержавшись, Маяк все же подходит к сидящему парню, садится на корточки и берет Серёженьку за руки, массируя ладони большими пальцами. Руки у Серёжи холодные, чуть подрагивают, когда то ухоженные ногти неаккуратно отрасли, да и сам Есенин всё-таки изменился. Его Серёжа не шлюха. Да наркоман, да у него куча проблем с психикой, да он неприспособленный к жизни идиот, алкаш, но блять не шлюха! —Зачем ты это делаешь?.. Ты ведь меня даже не знаешь..... — Серёжка с грустью смотрит сквозь мужчину. —Можешь считать это комплексном матери Терезы, можешь считать, что знаю. Как тебе больше нравится. — Есенина целуют в лоб и идут к плите, начиная жарить котлеты, приятный запах быстро распространяется по кухне и заметив то, как Серёжка смотрит и с удовольствием вдыхает запах домашней еды, сердце болезненно сжимается. —Давно не ел нормально? —Угу… Господи, как же Маяковский жалел, что вообще пошёл в этот несчастный клуб, что увидел Серёжу, что стоит тут готовит ему, осознавая что этот долбоеб может не жрать по несколько дней. Через 15 минут перед Серёжей уже две котлеты и гречка, которые тут же с удовольствием начинают уплетать за обе щеки. Есенин определённо пьян и скорее всего всё ещё накурен, движения смазаны, как и взгляд. «И ведь всё равно такой красивый…» Футболка сползает, оголяя выпирающую ключицу. —Спасибо, ты хороший такой)… Я думал таких людей больше не бывает «А может и правда не бывает и только я такой сказочный долбоеб.» —Ну вот видишь, Серёж, бывают) — Маяк грустно улыбается, смотря на своё чудо — ешь давай)… «Завтра ты отправишь его домой, блять. Засунь свои чувства куда поглубже ради Христа.» —А ты где живёшь? Своя квартира есть? —Ну снимаю там на окраине за 15К, гадюшник гадюшником, но на что хватает — пожимает плечами и закончив с едой встаёт, чтобы убрать тарелку, только ее перехватывают, несут к раковине и тут же моют. —У тебя руки трясутся, алкоголик мелкий, уронишь ещё. «А ещё значит все деньги сливаешь на наркотики.» Мужчина садится на диван и закуривает, а Серёжа только садится рядом и обнимает двумя руками, жмётся так, будто мёрзнет, голову под руку подсунул и глаза закрыл, вдыхая запах сигарет и отголоски парфюма. В желудке наконец то что то кроме чужой спермы и дешёвого растворимого кофе, кажется будто впервые за целую вечность. Есенину кажется будто он дома, Есенину хорошо, тепло и уютно, а Володя сидит, на автомате зарываясь пальцами в сломленные вихры и сердце хочет вырвать, выжечь его нахуй, чтобы никогда больше не чувствовать этой болезненной и гнилой любви к парню, убивающей и сжигающий его день за днём, выворачивающей наизнанку и до боли в ребрах мучительной. —Сколько, Серёж? Сколько тебе нужно? Хочешь я куплю тебе квартиру? Ты мне ничего не будешь должен, только уходи оттуда… пожалуйста… — Маяковский тушит окурок и приподнимает парня за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза — я заплачу сколько скажешь и куплю любую квартиру, которая тебе понравится. —Нет хпхпхпх, нет боже, что за хуйню ты несёшь?) — Серёжа отсраняется, улыбаясь — Я тебе никто, верно ведь? Ты платишь мне за эту ночь и всё, ты мне ничего не должен. —Разве тебе это нравится? Нравится ублажать клиентов, нравится торчать в этом притоне целыми днями, разве ты не хочешь поменять свою жизнь? Неужели ты не хочешь это прекратить?.. —Я не знаю, если бы у меня была возможность я бы стал другим, ты даже не представляешь как я хочу быть другим! — чуть усмехается и трёт переносицу — только видимо это не выбирают)… —Выбирают, Серёжа, выбирают. «Просто ты инфантильный придурок, что не реализовывает свои амбиции, тебе ведь нужно чтобы за тебя всё делали! Я ведь тебя в издательства разные пихал, продвигал твои стихи, а ты всё равно в запои уходил. Я ведь не могу всё за тебя делать.» Мужчина смотрит на Есенина и видит в нём лишь шлюху и наркомана, совсем уже опустившегося. Не ему, Володе, Серёжу спасать и вытаскивать. — Только вот ты ничего для этого не делаешь. А парень лишь плечами пожимает и снова обнимает Маяковского, будто пытается в нём опору найти, ниточку с реальным и настоящим. Перед глазами начинает немного плыть и Сережа смеётся, смеётся а плечи чуть подрагивают, будто тот сейчас заплачет, а по щекам действительно слёзы текут, стекая по фарфоровой коже, капли только с подбородка срываются, а Есенин продолжает смеяться, положив голову Володе на плечо. Мужчина уже слишком привык к подобным истерикам, да и жалости во время подобного уже давно не было, сожаление только и сердце щемит в желании помочь, а осознание что помочь он не сможет лишь добивает. Каким же Маяковский чувствовал себя мазохистом, просто законченным. Смотрит на Серёжу и лишь по голове того гладит, не проронив ни слова, да и смысл сейчас в словах? Серёжа всё равно не поймёт, он никогда не понимал и понимать не хотел, он никогда не слушал, и в будущем слушать не стал бы, да только какое у них будущее. —Ну тише, Серёж… все хорошо..... хочешь что нибудь?.. — у мужчины у самого ком в горле, а Есенин лишь молча залезает к тому на колени и обхватывает руками и ногами, тихо всхлипывая. —Ты совсем как он......такой хороший.......а он меня потом бросил......— младший дрожит, прижимаясь к Володе как можно ближе и обнимая как можно крепче, хватаясь как за спасательный круг — я нахуй ему не нужен...... —Сереженька, давай пойдем спать?)… А завтра лучше станет, я тебе обещаю)…— голос предательски дрожит, слишком уж больно видеть Серёжу таким, слишком мерзко. —Правда?..— поднимает заплаканные глаза и смотрит с доверием и преданностью, будто уверен, что Маяковский не соврет. —Правда, мой милый, пойдем) —Ты только не уходи… ляг со мной..... пожалуйста..... если хочешь мы можем переспать..... Последняя фраза режет уши. «Господи, мальчик, ты настолько боишься быть один?» —Не уйду и спать с тобой не собираюсь. Серёжу берут на руки, осознавая насколько же он лёгкий, хрупкий и маленький, его хотелось защищать и оберегать, хотелось чтобы он вернулся в его жизнь и был тут, неважно в каком состоянии, неважно под препаратами или без них, хоть как нибудь, главное что рядом. Маяк бережно, словно хрустальную вазу кладет Сеню в постель и укрывает одеялом. —Спи, я чуть позже лягу, а до этого могу просто тут сидеть если ты этого хочешь. —Хочу… Есенину было достаточно просто закрыть глаза и тут же отрубиться, а мужчина опять закуривает в попытке привести мысли в порядок, выдыхает горький дым и смотрит на спящего Серёжу. Слишком уж родного и любимого. Слишком блять Маяковский смотрит на часы, почти три ночи, только вот спать совсем не хотелось, не хотелось лежать рядом с ним, будто лежащий парень был запретным плодом, таким манящим и убийственным для Володи. Он просто не мог позволить себе снова начинать всё это, он только более менее отошёл и вот Серёжа возвращается в его жизнь. «Где ж я так нагрешил?» Смирившись, Маяк всё же ложится спать, а Серёженька во сне тут же обнимает его, прижимаясь к мужчине всем телом, а Володю будто кипятком ошпарили, но он лишь обнимает в ответ, сглатывая, и закрывает глаза, пытаясь не думать, просто блять не думать, только вот уснуть ни на минуту не получается и Володя встаёт с первыми лучами солнца, тут же отправившись готовить для Серёжи завтрак. Сначала делает салат, быстро режет огурцы, помидоры, кидает в тарелку рукколу и добавляет заправку, а затем посыпает кунжутном. Потом делает глазунью с гренками, сам Володя никогда не завтракал, но для Есенина хотелось готовить, он был буквально создан для того, чтобы о нем заботились. Слишком уж травмированный и невыросший ребёнок, слишком проблемный, эмоциональный, не умеющий жить нормально, по человечески. И почему только он? Почему на нем весь этот мир сошёлся? Встаёт Серёженька в одиннадцать и вздрагивает, понимая где он, воздух выбивает из лёгких и блондин испуганно оглядывается. Он почти не помнил вчерашний вечер, не помнил, как оказался у Володи, не помнил что вообще произошло. Помнил лишь руки мужчины и грустную уставшую улыбку, карие глаза, что как и всегда смотрели с теплотой и больной нежностью. Пересилив себя, Есенин встаёт и идёт на кухню, а увидев Маяка, что сидел за ноутбуком и работал, слёзы сами наворачиваются на глаза. —Володя...... Володенька..... — мужчина поднимает равнодушный взгляд. —Доброе утро Серёж, завтрак на столе, как поешь скажи сколько тебе нужно денег. Твои вещи уже высохли, но я тебе ещё одежду потеплее приготовил, на улице холодно. — и снова утыкается в экран, не в силах смотреть на парня. А Есенин только подходит, виновато опустив глаза в пол, край футболки теребит, а по щекам слёзы катятся, а потом не в силах сдерживать эмоции Сережа падает на колени, обнимая руками Володины ноги. —Нет…нет..... Володенька, пожалуйста, пожалуйста не бросай меня снова..... прости меня..... —И? — когда Серёжа поднимает глаза мужчина лишь невесело усмехается — Такого больше не повторится? Мы оба знаем, что повторится, Сень. —Я тебя так сильно люблю…я жить без тебя не могу..... все что хочешь, проси всё что угодно только не бросай меня...... — всхлипывает и снова утыкается старшему в колени, чуть дрожа. Выглядел Сережа жалко. «Я ведь знаю, что ты не изменишься.» —Прости..... прости пожалуйста… —Ладно — закрывает ноутбук и смотрит на Есенина, смотрит и мечтает никогда его не знать. —Ладно?.. — Сережа смотрит недоверчиво и всхлипывает, продолжая хвататься за Маяковского. —А ты чего ожидал? Нравоучений? Давай так, я не хочу знать, что с тобой было за это время, не хочу слушать твой пиздеж. Иди завтракай и поклянись, что никогда больше не будешь продавать себя. «Только я не поверю» —А все твои проблемы решу я, вещи перевезу и долги, а их я не сомневаюсь куча, отдам, даже не думай на этот счёт. —Не уходи только.....не уходи больше..... обними меня.....мне так было без тебя плохо… — слёзы снова начинают литься бесконтрольно и Серёжу берут на руки, целуя в макушку. —Чшш, ну вот видишь, я рядом, рядом и никуда от тебя не уйду, понял? И о Господи как же Володя жалел о том, что его слова были правдой.