Твой! Мой. Наш...

            

****

      Тем временем, пиздец продолжался и мерно набирал обороты. Стайлз откровенно не знал, что делать и как быть. Брюнет уверен в том, что ребенок от Дерека. Он точно помнил его сильный хвойный аромат в ту ночь. Как такой аромат вообще можно было с кем-то перепутать даже в пьяном угаре. Но… Теперь это не имело никакого значения, потому что его беременность подтверждена, а плана действий по-прежнему не было.       Страшно. И стыдно. Страшно признаться отцу в том, что проебался, потому что прекрасно знает – отец не будет ругать, только тяжело горестно вздохнет, скажет что-то из разряда «не переживай, сынок, воспитаем», а глубокой ночью останется один на один со своими мыслями и воспоминаниями в компании одинокого стакана и бутылки виски. Больше всего Стайз не хочет заставлять отца переживать за него, потому решает пока все оставить в тайне.       Первый месяц Стилински всеми возможными и невозможными способами старался абстрагироваться от темы беременности. И ему это очень даже хорошо удавалось. Теперь, когда он вынужден держаться подальше от «стаи» Хэйла, у него внезапно появилось много времени чтобы заняться учебой. Да и дружеские отношения с Макколом волшебным образом стали куда более терпимыми и теплыми. Конечно, в безысходности собственного положения омега признаваться не спешил, но все было и так понятно для окружающих. И постепенно это стало играть с парнем очень злую и жестокую шутку.       Тот инцидент в столовой помнили все. Некоторые имели даже видеозапись на телефоне. Стилински делал вид, что его это не заботит. Сейчас, в самые короткие сроки ему нужно по максимуму сдать все предметы, пока он еще может самостоятельно посещать занятия, а уже после перебираться на заочное обучение. Еще неплохо было бы найти подработку, но какая, к черту подработка?! Кто возьмет к себе беременную омегу? Правильно, никто. И именно это было засадой номер один в его и без того неидеальном плане? И постепенно приходило осознание всей трагедии и помимо всего прочего, осмелевшие однокурсники начинали остро шутить, подкалывать омегу, когда осознали, что он действительно более не вхож в стаю.       «Подстилка для альфы», «свободная дырка», «омега с начинкой» - и многие другие унизительные прозвища все чаще стали слышны в коридорах университета. По первому времени Стайлз отвечал так же колко и нахально, как и раньше. Скотт поддерживал друга, стараясь закрыть рты всем обидчикам, но он один против всего универа мало чем мог помочь, да еще и Эллисон, которая настоятельно просила не ввязываться в драки.       Стилински искренне был благодарен другу за его помощь и поддержку, зачастую сам просил не влезать и не реагировать, мол надоест скоро, отвалятся сами, как засохшее говно от ботинка. Скотт ворчал, но все же слушался и старался делать так, как велит друг и пара.       А вот самому Стайлзу все эти улыбки с каждым днем даются все тяжелее. Пиздец продолжает набирать обороты и это все сильнее пугает, загоняя куда-то в угол. Минуло несколько месяцев, и теперь омега вынужден носить более свободные вещи, потому что животик-то не стоит на месте, а начинает расти. Теперь под водолазкой его уже не плохо так заметно. Гормоны начинают давать сбой. Он становится все более восприимчивым к оскарблениям. Тычки и обидные смешки в свой адрес переживать с улыбкой на лице удается все хуже. Омега находится в постоянном стрессе и напряжении, потому теряет аппетит, его неимоверно тошнит, ночами уснуть не может, потому что голову начинают населять просто тысяча и одна самая паршивая мысль и предположения из разряда «а что если!» и от этого дерьма не спрятаться, ни скрыться.       Он нуждается в поддержке.       И поддержка приходит откуда Стайлз ждал меньше всего.       - Мистер Стилински, вам не кажется, что для первокурсника такое поведение просто недопустимо! Вы же только заканчиваете первый курс и посмотрите на себя! Вы в университет поступали чтобы найти альфу или за тем, чтобы получить знания, диплом? – Преподаватель сегодня будто бы с цепи сорвался и это совсем паршиво, потому что с самого утра Стилински чувствует себя, мягко говоря, отвратительно, потому собственно, он и заснул на паре.       - Простите профессор, простите, я сам не знаю, как это получилось.       - Не знаете?! А что вы вообще знаете, мистер Стилински! Знаете, вы разочаровали меня, и я буду вынужден говорить с деканом о вашем отчислении! Если другие профессора идут вам на уступки из жалости к вашему положению, то я не намерен терпеть…       - Стайлз, вот ты где. Почему вынуждаешь искать тебя по всем этажам? Безумие какое-то, тебе нужны мои конспекты или уже нет? И что вообще здесь происходит? – Лидия прекрасно слышала многое из того, о чем говорил преподаватель, потому и не стала дожидаться, пока многими презираемый профессор доведет Стайлза до слез или вовсе истерики.       - Лидия?       - Мисс Мартин, что вы здесь делаете? Ваши пары проходят совершенно в другом крыле, да и о каких конспектах может идти речь. Вы ведь учитесь на юридическом и педагогика к вам никакого отношения никогда не имела. Потому не стоит пытаться защитить студента, который думает не головой, а задницей.       Мартин расплывается в такой жуткой улыбке, что даже складывается ощущение, словно в аудитории становится на несколько градусов холоднее. Она не первый год на юридическом учится, и знает много разных ловушек. Ох, как же много различного компромата хранится на картах памяти и в ноутбуке студентки. Если не на всех, то на большую часть профессоров.       - Мистер Финн, - тянет омега проходя дальше от двери и понижает голос до приглушенного шепота. – Вы слишком многое берете на себя. Следите за студентами?       - Что?! Что вы имеете в виду?       - А то, что я учусь здесь не первый год, и как будущий юрист по гражданским правам люблю наблюдать и подмечать, записывать многое. И тот факт, что вы залипаете откровенно и совершенно омерзительно на многих омег, заметила давно. А так же, если омега, которую вы присмотрели как объект для своих извращенных мыслей внезапно сходится со своим сверстником, или же как Стилински, беременеет, вы долгом своим святым считаете если не до психологической травмы довести студента, так всеми способами выжить с факультета. Как-то непрофессионально.       - Вы городите ерунду! С какой это стати?! У вас никаких доказательств нет!       - Поверьте, есть. И сегодняшний разговор так же мною записан и учтите, если что-то случится со мной или Стайлзом, вы лишитесь не только рабочего места, но и свободы. – Лидия вновь тепло и дружелюбно улыбается, хватая притихшего, совершенно обалдевшего Стилински за руку и тащит за собой.       Оказываясь только поодаль от аудитории Стайлз выдергивает руку и припускает к туалету. Тошнота подступила слишком плотно к горлу и пересилить ее будет Стайлзу просто не под силу.       Лидия следует за ним, совершенно беззастенчиво вторгается в мужской омежий туалет и направляется к умывальникам, никак не реагируя на достаточно неприятные звуки со стороны кабинок.       - Тебе бы лучше заботиться о своем здоровье. Ты же будущий папа. – Сетует девушка, подкрашивая свои идеальной формы губки, причмокивая.       - Лидия. Зачем ты здесь? Зачем вообще ввязалась? – Стилински выползает из кабинки бледный как сама смерть. Ему плохо. Желудок крутит, голова раскалывается и ужасно клонит в сон. Слушать нотации старшей студентки хочется в последнюю. Очередь, но у Мартин явно другие планы на это.       - Да вот, понаблюдала несколько месяцев за тобой и твоим дружком альфой, и решила, если не вмешаться, ты ноги протянешь раньше чем закончишь даже первый курс.       Омега тихо выдыхает и совсем обессилено опускается на пол у стены. Мартин с пренебрежением смотрит на него, но смягчается, когда слышит первые тихие всхлипы. Стайлз подтягивает чуть выше колени, пытается уткнуться в них носом, но животик уже начинает мешаться.       - Уходи, это туалет для омег-парней.- Шмыгает Стилински. Все что ему хочется, это остаться одному, без свидетелей его слабости.       - Вот уж на это мне и правда наплевать. – Мартин убирает помаду в сумочку, осматривает себя придирчивым взглядом и развернувшись на каблуках, подходит к парню ближе. Недолго думая, присаживается перед ним на корточки и внимательно так рассматривает.       Стилински стал меняться, причем в лучшую сторону. Правду в книгах пишут о том, что беременность меняет человека, украшает. Стайлз и правда из смешного цыпленка постепенно становился настоящим лебедем. Все портила только его болезненная бледность и худоба. Он нуждался в помощи. Об этом свидетельствовало буквально все!       - Слушай, Стайлз, я хочу во всем разобраться и помочь тебе.       - Нет! Не нужна мне ничья помощь! Я закончу курс , переведусь на заочку и уеду домой, к отцу.       - Мда, план, конечно, есть план, но он отстой.       - Это еще почему? – обиженно дуется недоразумение с оленьими глазами.       Мартин элегантно поднимается на ноги, начиная расхаживать по уборной с выправкой либо профессора либо адвоката. Стайлз пока не определился на кого больше похожа старшая омега.       - Ты вроде бы не глупый парень, а заешь совершенно глупые вопросы. – Фыркает девушка, отбросив волну волос за плечико. – Давай с тобой подумаем вместе и все обрисуем. Ты первокурсник, верно? Впереди тебя ждут экзамены и окончание первого курса. Это ты на каком месяце будешь?       - На шестом… примерно.       - Примерно? Ты что, у врача не был? - Стилински весь сжимается. – Так, ладно, с этим разберемся позже. Продолжим по основной нашей проблеме. Тебе есть где жить, помимо общежития?       - Нет.       - Деньги на съемную квартиру у тебя есть?       - Нет.       - Работы у тебя конечно тоже нет. – Хмыкает Мартин. – Так, не реви. Понимаю, гормоны в голову бьют, но со мной это не сработает. Соберись!       Стайлз слушал блондинку и понимал, в какой жопе он все же находится. Мартин с особой жестокостью размазала как маслице по хлебушку все, начиная от обучения в университете и заканчивая его беременностью, к которой он, как оказалось, относился не с достаточным вниманием.       - Знаешь, не все имеют такие связи как ты и твои друзья! Не всем уготовлено место в мягком кресле после окончания университета! Некоторые, такие как я, делают ошибки, о которых потом жалеют и не знают, как вообще жить дальше. Отец надеялся на меня, а я его подвел. Вместо того чтобы стать зубрилой, я вот… стану молодым папой. А я даже о детях ничего не знаю. И помочь мне некому. Отец ребенка вовсе отказывается от него…и что мне делать?       Мартин выслушивает тираду омеги, ждет окончания своеобразной истерики и после протягивает руку.       - Пойдем. Для начала мы должны записать тебя на прием к врачу. Убедимся, что с крошкой все хорошо. Затем, мы поможем тебе с сессией и решим вопрос с жильем. Перевод на заочное оформишь уже после рождения малыша. Я помогу, да и Айзек думаю тоже…       - Айзек? Постой Лидия, я не хочу чтобы вы ввязывались в это. Дерек ясно дал понять что не желает даже имени моего слышать в радиусе пяти километров, а тут вы, его друзья, решаете пожалеть меня и помочь?       - Все сказал? А теперь просто заткнись и делай то, что я говорю. С остальным разберемся сами.

****

      Так и продолжился планомерный пиздец.       Стилински, сидя в комнате Скотта, рассказывая обо всем, что произошло, пребывал в некотором шоке. Очень глубоком шоке.       - То есть, сама Лидия Мартин, сидела с тобой в мужском туалете и помогала построить план действий? Стайлз, ты уверен, что тебе это не приснилось?       - Нет, вот совсем не уверен, что пока выблевывал свой желудок, не шваркнулся головой об унитаз и не привиделось мне все это. – Проговорил брюнет, инстинктивно поглаживая свой чуть округлившийся животик ласковыми круговыми движениями. Инстинкты постепенно брали свое, особенно материнский.       - Ладно, допустим, что все это было правдой. Что дальше было?       - Дальше, она позвонила Лейхи. Мы встретились с ним в парке у университета. Лидия купила мне чай и пончик.       - Чай и пончик?! Лидия?! Нет, ты точно головой ударился, друг… - Делает вывод Макколл, на что Стилински обиженно дует губы.       - Я вообще сейчас ничего рассказывать не буду. Тоже мне, друг…       -Ладно, прости-прости. Так, и что Айзек?       - Пришел, поздоровался как ни в чем не бывало. Выслушал Лидию. По итогу я записан на прием к врачу в эту среду после пар. Поедешь со мной? – с надеждой в голосе спросил Стилински.       - Конечно бро, о чем речь! – сначала воодушевленно отозвался альфа, но после как-то заметно стыдливо скис. – Хотя нет… я не могу… мы с Эллисон…       - Понятно, можешь не продолжать. Все равно со мной пойдет Айзек.       Скотт некоторое время внимательно смотрит на друга.       - Тебе не кажется это слишком подозрительным? Смотри, как бы потом что-то страшное не случилось. Они вот сейчас такие добренькие, внимательные, отзывчивые. Пончики тебе покупают, к врачу водят, от приставаний защищают, а потом бац, ты окажешься, где-нибудь вообще на пустыре и без ребенка. Что если они сатанисты? Или вправду, оборотни! Я слышал, как другие студенты говорили, что Хэйл в полнолуние становится волком. И глаза у него красным горят. Стайлз, я серьезно волнуюсь за тебя. Может, лучше все же поехать домой? Будешь сдавать сессии удаленно. Ты же сам знаешь, справишься с этим просто на раз-два, а так хоть сам в безопасности будешь.       - Господи, Скотти, ты сам себя то слышишь? Какой оборотень? Какой волк? Какое полнолуние? Вы там с Эллисон меньше бы сумерки смотрели по вечерам, вот правда. И идея с поездкой домой мне самому уже не кажется такой привлекательной.       - Это еще почему?       - Сам подумай, я приеду, с животом, отца ребенка нет, образования нет, отец расстроится, ему придется тянуть нас теперь уже троих одному. Нет, я так не хочу. Лидия обещала помочь. Не знаю, я ей верю. Дерек может и мудак, сделал ребенка и в кусты, но его друзья оказались не таким говном. Ну, кроме Уитмора. Этот альфа та еще змея подколодная. Поэтому, лучше я буду следовать плану Мартин. Она умница.       - Поступай как знаешь, конечно, но знай, что у тебя все еще есть я и Эллисон.       Только Стайлз думал о том, что лучшего друга у него все же больше нет. Потому что ну не поступают так друзья, серьезно. Даже если ты встретил любовь всей своей жизни, разве стоит забывать про друзей, особенно, когда они нуждаются в помощи. Сам бы Стилински так поступить с другом не смог бы. Но, это уже совсем другая история.       Стилински искренне считал, что постепенно, но его жизнь налаживается. К помощи со стороны свиты Хэйла он относился настороженно, но принимал все, что могли ему предложить. Как то так незаметно для себя он очень даже тесно сдружился с Лидией и Айзеком. Немногим позже присоединилась Эрика. Просто оказалась в нужное время в нужном месте на пару с Бойдом, когда беззащитного и ничего не подозревающего омегу планировали не то избить, не то поиздеваться над ним и шли по пятам мерзко посмеиваясь. Но их задумкам не суждено было исполниться. Эрика громко окликнула Стилински и под руку с громадиной в виде Бойда, распихав стайку студентов подошла к беременной омеге, зацепив за руку потащила за собой, при этом что-то очень оживленно болтала. Правда потом сама же довольно грубо приперла к стене и отчитала как школьника за то, что он в своем положении, при знании того, как к нему относится бОльшая часть студентов, умудряется таскаться еще и в одиночестве.       Стайлз осознал собственную беспечность в тот же момент, когда увидел проходившую мимо толпу, которая недобрым взглядом окинула брюнета. Эти взгляды были пропитаны ядом и обещанием закончить начатое.       Страх стал неотъемлемой частью жизни парня. Теперь он понимал, что опасность поджидает его на каждом углу. Он стал опасаться темных коридоров, пустых аудиторий и не только. Он старался всегда и везде быть с кем-то. И не важно Эллисон это которая без умолку болтает о каких-то новых книжках, Скотт, который ноет о том как же сильно любит Эллисон, Лидия которая увлеченно рассказывает и о косметике и о естественных науках, даже с Эрикой и с той было не страшно передвигаться по университету. Он был уверен, что все схвачено, но не предусмотрел одно – общежитие.       Оказаться в заложниках в собственной комнате стало очень большим разочарованием. Все что мог Стилински, это жалостливо просить не бить. Хотя бы блять не бить не трогать его животик который уже прилично был заметен и теперь всеми силами омега старался закрыть его ладошками. Что на уме у ожесточенной толпы он знать не мог, но было очень страшно. Запахи, звуки, все это слилось в один огромный шумный кокон, дезориентируя. Парень пытался увернуться от тычков, пытался закрыться от смешливых обидных фраз, но все стало хуже, когда из толпы прилетело «ну, теперь раздевайся, пузатая шлюшка». Вот здесь осознание пиздеца достигло своей предельной точки.       Ладно, он мог бы смолчать о издевательствах, хорошо, мог утаить психологическое давление толпы, унижение все мог бы стерпеть, но не насилие.       Слезы навернулись на глаза крупными бусинами и горло сжало в тиски от страха. Руки дрожали, омега только крепче сжималась на кровати, пытаясь держаться как можно дальше от обступившей кровать толпы, но получалось откровенно плохо.       - Слушай, мы все здесь в курсе, что ты честная давалка, хули ты ломаешься! – один из самых нетерпеливых высказался и выступил вперед, расстегивая ремень на джинсах. – Не хочешь по хорошему, возьмем по плохому… парни, руки и ноги держите ему.       - Нет, ребят, пожалуйста… да что же вы делаете, я же ребенка жду…       - И что? Хэйлу наплевать, все видели что тебя послали далеко и на долго, к тому же далеко не факт, что это его щенок, так и че теперь? Плевать…       - Нет! Не делайте этого! Парни! Не трогайте!       Стайлз был в таком отчаянии, что уже не стыдился своих слез и неприкрытого страха. Двое альф держали его за руки, в то время как предполагаемый насильник стаскивал с юноши свободные спортивные штаны на резинке. Ему почти удалось добраться то обнаженного тела, когда дверной замок был выломан с корнем. Дверь со скрипом и вибрацией отварилась. Кажется, даже петли дверные чуть вышли из пазов.       - Какого хрена….       - Лучше ты мне скажи, какого хрена в омежьем общежитии происходит хер пойми что? На мой взгляд, мы стали свидетелями попытки изнасилования беременной омеги. Ты знаешь что светит в случае если он напишет заявление? Будет очень паршиво, на досуге почитай закон. – Голос говорившего был спокойным, но в нем была легко узнаваема тяжесть, холод и плохо скрываемое отвращение к тому, свидетелем чего он стал.       - Дерек? Ну в самом деле, какого черта, приятель! Зачем обламываешь. Сам трахнул, а нам нельзя.       - Еще раз, для особенно тупых, я с ним не спал, во-вторых, даже если бы это имело место быть, то автоматически это не вешает на омегу клеймо шлюхи. И в третьих, свалите отсюда нахрен, пока декан не узнал все, что здесь произошло.       Студенты решили не спорить с Хэйлом и поспешили свалить из комнаты как можно скорее.       - Еще увидимся…       - Сомневаюсь, блять. – Прорычал альфа, чем напугал не только говорившего, но и самого Стилински.       Наконец в комнате стало тихо, но все так же страшно. Если толпа свалила, то оставался человек, который один мог напугать гораздо сильнее чем десяток альф. Стилински не знал чего ждать, и вообще откуда здесь взялся Хэйл, зачем вмешался.       - Спасибо… - Негромко протянул брюнет, торопливо прикрывая обнаженные ножки, нижнее белье и спешно опускает ткань футболки с железным человеком ниже, закрывая животик.       Хэйл смотрит на парня с пренебрежением. Когда прибежал Айзек с диким испуганным взглядом, и начал тараторить что-то про омегу в беде, Дерек решил, что кто-то из девочек попал в неприятности, но после, Лейхи заикнулся о Стилински и желание вмешиваться совершенно пропало, потому что, как бы ну а хули, после той выходки, которую парень устроил в столовой, пусть сам теперь и расплачивается. Он не его головная боль. Именно это Хэйл и высказал кудрявому омежке.       Однако что-то пошло не по плану и теперь он здесь, как чертов принц спасает принцессу в беде. Но от взгляда на испуганного парня, внутри и правда что-то неприятно так свербит. Он конечно не праведник, но и не стал бы учинять такой беспредел.       - Успокойся. Нервничать беременным омегам противопоказано. Никто тебя не тронет, Стайлз.       Альфа старается успокоить омегу пуская в воздух феромоны и это работает. Испуганный брюнет поначалу напрягается, съеживается, чувствуя силу альфы, но после, забавно ведет курносым носиком по воздуху прикрывая глаза и расслабляется.       - Твой аромат стал каким-то другим. Запах хвои и кедровых орешков. Такой густой и маслянистый. Такой приятный. Даже орешков захотелось. – улыбается Стилински, краснея щеками. – А раньше был каким-то другим. В ту ночь. Хвоя и дым, кажется.       И вот здесь Хэйла накрывает осознанием простой такой истины. Омега не может чувствовать весь спектр ароматов, только сильные верхние ноты. А полный букет может распознать только при сильном стрессе, или когда сам альфа желает подавить или успокоить расстроенную омегу.       О таком он слышал раньше. На уроках биологии не сильно углублялись в эту тему, но это имело место быть. Именно поэтому, запомнив верхний слой аромата, студент и бросил в него тест на беременность вместе с гневными претензиями. Он сам был уверен в том, что переспал с ним на вечеринке.       Парня искренне стало жалко.       За то время, которое Дерек наблюдал за ним со стороны, достаточно много узнал о парне. Конечно альфа прекрасно видел, что его друзья то и дело бегали к первокурснику, но только был рад этому. Потому что и правда Стайлз оставался совсем один, так что не мешал своим друзьям участвовать в жизни парня. К тому же на их дружбе это никак не сказалось. Можно сказать, что сам альфа свыкся с мыслью о существовании в их компании шкодливого парнишки.       - Стайлз, ты ведь не распознаешь ароматы других в полном их спектре, верно? - заданный вопрос звучит осторожно, не с претензией, а с неким любопытством. желанием подтвердить теорию. и ответ на этот вопрос можно даже не озвучивать, судя по тому, как Стайлз поджимает губы и краснеет кончиками ушей.       - Да, только не говори никому.       - Стайлз, ты знаешь от кого ждешь ребенка? - Еще один вопрос, который может вызвать бурю эмоций и негодования со стороны юноши, но этого не происходит.       - Мой. Он только мой! - выдает Стилински, потому что какой смысл предъявлять что-то старшему альфе, если теперь он сам уже ни в чем не уверен.       В какой-то степени Хэйла удовлетворяет такой ответ. Появляется желание как-то помочь и поддержать брюнета с россыпью шоколадных родинок на лице. Приходит понимание почему все в "стае", кроме Уитмора, так тянутся к нему, помогают, защищают. Потому что он совсем потеряшка. Ребенок, который слишком быстро стал папой. Он ведь даже не успел вкусить всю прелесть студенческой жизни, по собственной глупости конечно же.       - Хорошо. В таком случае, сейчас ты собираешь самые необходимые вещи, учебники, и на выход.       Омега смешно таращит глаза на альфу в дверях комнаты, комкает край тонкого одеяла и совсем не понимает, что сейчас происходит.       - Что? Куда?       - Домой. Смысла здесь оставаться у тебя нет. Рано или поздно эти гиены тебя найдут и накрячат, а тебе это надо? Лучше о ребенке думай. Я живу один, места много, все лучше чем вздрагивать под одеялом каждую ночь. Стилински давай живее, пожалуйста, не испытывай мое терпение и доброту, я могу передумать.       Вот так из планомерного пиздец перерос в феерический....Но выбирать не приходится. Либо оставаться в кампусе и рисковать своим ребенком, и задницей, а то и жизнью, либо соглашаться на предложение Дерека-волчары-Хэйла и хотя бы курс доучится спокойно.       Конечно же выбор очевиден.