Неприступный воин

      Великий прекрасный Олимп – место, где живут все боги, следящие с высоты гор за судьбами и жизнью людей. Здесь обитает и прекрасный бог природы, покровитель охотников и пастухов, Габриэль, чьи звуки очаровательной лиры загипнотизируют любого; и мудрый бог астрологии и математики, технологий, Куромаку, который был узнаваем по своим золотым блестящим очкам; и бог мудрости и врачевания, Данте, чьи ярко-алые волосы олицетворяли собой оздоровительные лучи солнца; и бог добра, дружелюбия и семьи Феликс, чьё лицо было румянее и теплее утренней зари; и бог лжи, обмана и хитрости, покровитель воров и разбойников, Вару, чьи необычные зелёные очки со спиралями знал каждый смертный; и великое божество музыки и ночного неба, Зонтик, чьи длинные голубые волосы были нежны так же, как утренний дождь и роса; и бог любви и красоты Ромео, чья белозубая мягкая улыбка могла сбить с ног любого юношу и любую девушку; и бог смерти и войны Пиковый Король или Пик, правивший царством мёртвых, тот, кого почитал каждый воин, прося защиты на войне; и ещё множество других богов и богинь, уже пониже рангом вышеперечисленных. Восемь прекрасных богов, покровительствующих на Олимпе над богами и людьми, следили за миром и Вселенной.       Великолепный бог любви Ромео был нежен, как цветок, его кожа была бела, как чистый снег в начале зимы, щёки румяны, словно ласковый свет свечей, а розовые кудри сводили с ума любую смертную девушку, а иногда и юношу. Был красив бог любви, и не было ему по красоте равных ни на Олимпе, ни среди смертных. Ромео, как бог любви, соответственно был весьма любвиобилен, и не видел юный хитрый бог ничего такого в том, чтобы делиться своей любовью с другими.       Он был всегда ожидаем Габриэлем, Феликсом, Данте и Зонтиком, любой музой и орой, даже Вару и Куромаку, пусть последние и предпочитали этого не показывать, они также любили те моменты, когда юное божество красоты улыбался им и одаривал своим вниманием и близостью. Лишь Король Пик был всегда холоден и груб. Когда Ромео подходил к нему, тот оставался так же непоколебимо холоден, и броня его, источавшая тьму и смерть, казалось, усиливала эффекты, не пропуская к своему хозяину чарующее очарование бога любви.       Ромео тихо обижался, горели огнём разочарования его щёки, он поджимал персиковые губы и уходил ни с чем, пока гордый Пик устало глядел ему вслед своими нечеловеческими жёлто-красными глазами. И так попытка за попыткой. Другие боги по-прежнему были всегда рады Ромео в любое время, но юный бог любви, чьи чувства были неспокойны, как бушующее море, желал добиться близости и с Пиком, желая, чтобы весь Олимп без исключения радовался ему и любовался им.       Ромео в очередной раз спустился с Олимпа в царство тьмы и смерти – мир мёртвых, где скитались скучающие и страдающие души людей. Мрачное место, которое заставляло бога сжиматься и ускорять шаг, здесь бог любви чувствовал себя маленьким и незащищённым цветком в огромном тёмном лесу. Вдалеке на чёрном троне, обвитом шкурами медведей и львов, восседал Пик, слушая хрипловатый голос богини раздора Эммы. Заметив гостя, женщина усмехнулась и, встав с места, ушла в темноту скал ещё до того, как сам царь тьмы заметил улыбающегося Ромео у подножия трона.       – Снова ты, Ромео? – Пик сощурился, он не был удивлён богу любви, – Повадился спускаться... Эта тьма не для тебя, она сожрёт весь твой нежный свет, уходи...       – Что за глупости? – Ромео без страха направился к Пику, переступая сразу через несколько ступеней, сердце его трепетало от предвкушения. – Я и есть сам свет, или запамятовал ты? – Ромео, поднимаясь, украшал ступеньки лестницы к трону лепестками роз, что слетали иногда от потоков воздуха с венка на его голове. Юный бог в этот раз решил быть ещё более напористым и беспардонным, и вместо того, чтобы присесть рядом, он легко взобрался на колени короля тьмы. Каменная маска уверенности Пика дала трещину: он озадачено вскинул бровь, уставившись на бога красоты и любви непонимающе. В драконьих глазах искрами блестнул зарождающийся гнев. От Ромео вкусно пахло цветами и свежестью леса.       – Что ты... – Пик хрипло выдохнул, но не успел он разгневаться на выходку Ромео, как прекрасный юноша впился в его губы страстным поцелуем, наполняя холодное сердце бога войны и смерти теплом. Купидон, хитро прикрыв свои очи цвета заходящего красно-пурпурного солнца, обвил руками крепкую шею Пикового Короля. В этот раз не было на царе тьмы брони, и это явно играло богу любви на руку. С тихим чмоком отстранившись лишь для того, чтобы вдохнуть, он снова впился поцелуем в грубые губы Пика.       Прекрасное очарование бога любви наконец подействовало. Оно было сладким и мягким, словно мёд, пьянящим, как свежее вино: попробовав лишь раз поцелуй нежных персиковых губ купидона, хотелось ещё и ещё. Ощутив много нового, Пик приподнялся, охватил крепкими руками бёдра Ромео, а юноша лишь вздрогнул и податливо прогнулся, словно послушная струна в руках умелого музыканта. Царь тьмы был властен и грубоват: он собственнически мял чужие бока, зацеловывал и покусывал, оставляя иногда цветущие алые засосы, бледную шею и ключицы. Ромео шумно вздыхал, постанывал, запрокидывая голову. Его золотые одежды стягивались грубыми руками и пропадали в неизвестности. Бог любви одобрительно гладил крепкие руки мужчины, его грудь, ласково обводя подушечками пальцев каждый шрамик и рубец от бывшей раны. Купидон не верил, что его желание наконец будет удовлетворено.       Страсть смешалась с любовью, любовь – с грубостью и нежностью. Пик, толкаясь, то извиняюще зацеловывал плечи подпрыгивающего на нём бога любви, то рычал и внезапно ускорялся, срывая с губ Ромео побольше пошлых звуков. Купидон был не против грубостей, он лишь запрокидывал голову и царапал плечи Пика ноготками. А царь тьмы любовался им, с удивлением и восхищением думая отстранённо о том, что красивее он ещё ничего не видел. Звонкие стоны ласкали слух, а красиво элегантно извивающаяся фигура Ромео стояла перед глазами...       Ромео шумно дышал, расслабленно лёжа на крепкой груди, чувствуя, как собственнически обнимают его руки бога войны. Пик фырчал ему в макушку, едва ощутимо касаясь лба бога любви губами, также то и дело вздыхая. Попробовав лишь раз внимание и близость великолепного прекрасного Ромео, потом от них отказаться не сможешь, и юноша довольно улыбнулся, понимая, что его желание свершилось: теперь им будет любоваться весь Олимп, даже вечно злой и холодный жестокий бог царства тьмы и смерти Пик.