сорвать джекпот

      Лань Чжань не может вспомнить ситуацию, которая была бы хуже, чем та, в которой он оказался. Его лучший телохранитель убит, сам он загнан в ловушку людьми Вэнь Сюя, и он не уверен, что в случае его смерти его труп хотя бы найдут, чтобы похоронить как положено.       — Ты такой жалкий без своей верной собачки, — тянет, словно скучающе, Вэнь Сюй, направляя на Лань Чжаня пушку с выгравированным на ней гербом семьи Вэнь.       За его спиной стоят его верные приспешники — Вэнь Чао, младший братец и правая рука, а также Вэнь Чжулю, бывший наемный убийца, усыновленный семьей в возрасте четырнадцати лет. Преданный умелый пес.       Лань Чжань стискивает зубы и касается своего пистолета сквозь ткань пиджака, понимая, что не успеет достать его прежде, чем получит пулю в лоб. Это раздражает и удручает. Он осматривается по сторонам, пытаясь быстро сообразить, куда вообще забрел в конце этой погони, и видит простенький, но достаточно уютный бар. Правда трупы, разбросанные повсюду, все же портят атмосферу.       — Ну, полагаю, пора прощаться, — произносит Вэнь Сюй, щелкая предохранителем, и сердце Лань Чжаня замирает в страхе.       Пусть ни один мускул на его лице не дергается, ему страшно. Умирать в какие-то двадцать восемь — совсем не то, чего бы ему хотелось.       — Какой тебе прок с моей смерти? — цедит Лань Чжань сквозь зубы.       Тянет время — это очевидно, и все, включая троицу, это понимают. Вэнь Сюй скучающим взглядом проходится по напряженной фигуре Лань Чжаня и отвечает:       — За твою голову положена награда.       — И кто же ее обещал?       Вэнь Сюй зловеще усмехается, выставляя напоказ идеально отбеленные зубы.       — Мой отец.       Прижатый к стенке во всех смыслах Лань Чжань кусает щеку изнутри, когда понимает, что дальше тянуть время бессмысленно. Он решает, что все равно умрет, поэтому хотя бы заберет с собой кого-нибудь из Вэней, главное успеть вытащить пистолет и нажать на курок.       Но тут из-под барной стойки высовывается чья-то макушка, и когда голова Вэнь Сюя поворачивается в ее сторону, Лань Чжань, не теряя времени, ныряет под стол и переворачивает его так, чтобы тот стал для него щитом. Стол тут же становится похожим на терку для сыра, множество выстрелов заглушают друг друга, а одна из пуль дырявит плечо Лань Чжаня, обтянутое дорогим пиджаком.       Он вовремя уворачивается от пули, что предположительно попала бы в легкое, и прячется за барной стойкой, где встречается с длинноволосым парнем, что подпирает стойку спиной и заряжает старое охотничье ружье с озорной улыбкой на губах.       Под звуки выстрелов Лань Чжань пытается сообразить, представляет ли этот парень для него опасность, но в такой ситуации союзников выбирать не приходится.       Парень с ружьем вдруг хмурится, переведя взгляд куда-то вперед, и Лань Чжань, сделавший то же самое, видит в зеркальном отражении стакана, что Вэнь Сюй на пару с Вэнь Чжулю стремительно приближаются к ним. Тогда он быстро достает пистолет, снимает его с предохранителя и, переглянувшись со странным незнакомцем, надеется, что они друг друга поняли.       Незнакомец, подмигнувший ему, вдруг кричит:       — Эй, эй! Хватит дырявить мой бар!       — Перестанем, если отдашь нам эту крысу! — слышит Лань Чжань голос Вэнь Чао и усмехается: на крысу из них двоих больше похож однозначно не он.       — Подойди и возьми! — отвечает незнакомец, становясь на колени за баром и кивая Лань Чжаню. Указывая головой прямо в сторону выхода.       Лань Чжань отрицательно качает головой, демонстрируя свой пистолет. Если он сейчас сбежит, незнакомца точно пристрелят. Он, конечно, не святой, но брать еще один грех на душу его не прельщает.       Незнакомец на его самодеятельность закатывает глаза, затем понимающе кивает и отползает чуть в сторону. Лань Чжань ползет в другую.       Они понимают друг друга по одному лишь взгляду.       Незнакомец быстро поднимается на ноги и стреляет Вэнь Чао точно в лоб, прикрывая последующую за этим очередь выстрелов металлическим подносом. В этот же момент Лань Чжань, пока его новоприобретенный союзник отвлекает на себя внимание, тоже поднимается с другой стороны стойки и делает три точных выстрела: один — в голову Вэнь Чжулю, два других — в грудь Вэнь Сюя. Прямо в сердце.       — Фух, — улыбается незнакомец, кладя тяжелое ружье на барную стойку и вытирая несуществующий пот со лба. Дырявый поднос с громким звоном улетает туда же. — Думал, крышка.       — Спасибо за помощь, — несмотря на то, что Лань Чжань благодарит искренне, свой пистолет он убирать не спешит. — Господин?..       — Вэй Ин, — подмигивает ему больше не незнакомец, опуская взгляд на пистолет и изящно выгибая бровь. — Пристрелишь меня? — хмыкает он. — И это после того, как я тебе помог? Как-то это некрасиво.       Лань Чжань оглядывает помещение, полное трупов, затем брезгливо одергивает полы окровавленного пиджака и всматривается в чужое лицо уже более вдумчиво. Парень, Вэй Ин, совсем не выглядит враждебно. Более того, он показательно сложил оружие. Но он убил Вэнь Чао, не моргнув и глазом. Не колеблясь. А это значит, опасен.       Но Лань Чжань, даже понимая это, все же прячет пистолет в кобуру и для наглядности даже поднимает перед собой руки. Не чувствует опасности, даже понимая ее наличие. Странное и необъяснимое чувство доверия обжигает грудь.       — Как тебя зовут? — опираясь на барную стойку ладонями, спрашивает Вэй Ин.       — Лань Чжань.       Он все же решает снять с себя пиджак и отбросить в сторону. Вид крови даже спустя столько лет на дух не переносит.       — Что ж, Лань Чжань, полагаю, выстрелы было слышно даже в соседнем городе. Скоро нагрянет полиция. Будет лучше, если к этому времени ты смоешься отсюда.       — А ты?       — А что я? — пожимает плечами Вэй Ин, оглядывая пространство тоскливым взглядом. — Это мой бар.       — Что ты скажешь полиции?       — Что какие-то уроды устроили здесь перестрелку, — парень подходит к трупу Вэнь Сюя, кривится и брезгливо пинает того по колену. — Не боись, — вдруг добавляет он, переводя взгляд на Лань Чжаня и зачем-то снова подмигивая. — Тебя здесь не было.       Это так — так чудовищно — глупо, но Лань Чжань почему-то верит ему.

* * *

      Лань Чжань привык к тому, что отец разговорам предпочитает действия, поэтому не удивляется, когда тот, вместо того, чтобы спросить: «Как ты?», совершает атаку на дом семьи Вэнь. На следующий день в новостях Лань Чжань видит статью с громким заголовком.       «Владелец компании «Цишань», Вэнь Жохань, скончался сегодня ночью при загадочных обстоятельствах. Полиция сообщает…»       Что там сообщает полиция, Лань Чжаню до лампочки. О каких загадочных обстоятельствах идет речь — тоже. Хотя взволнованный брат, сорвавшийся с деловой встречи в Ханани и ворвавшийся к нему в комнату как раз во время смены повязок, сообщил, что Вэнь Жохань был найден с перерезанным горлом прямо у себя в постели. Все двери и окна были заперты изнутри.       Вот тебе и загадочные обстоятельства.       Простреленное плечо ноет каждый раз, когда Лань Чжань вспоминает бар и Вэней, убитых там в тот роковой вечер. Но больше всего, когда он вспоминает серые глаза, тощую высокую фигуру и растрепанную длинную челку.       — Может, возьмешь отпуск? — как-то спрашивает Лань Хуань, пока готовит простенький ужин в отдельной квартире, которую купил Лань Чжань для того, чтобы иногда отдыхать от дел семьи. — Купим тебе билет на острова, слетаешь, отдохнешь. Пока плечо не заживет.       Брат пышет энтузиазмом, а Лань Чжань листает на планшете новости.       «Перестрелка в баре «Илин».       — Мне и здесь неплохо.       — Так-то оно неплохо, но тебя чуть не убили! Ох уж эти Вэни, в гробу я их видал… — ворчит Хуань-гэ, натирая морковку.       «В баре «Илин» на Восточной улице 28-го числа случилась перестрелка, забравшая множество жизней. Полиция отказалась давать комментарии прессе».       — Они сейчас как раз там, — откладывая планшет в сторону, Лань Чжань снимает очки и кладет их в футляр, а затем поднимается с кресла, чтобы пойти на кухонный островок к брату и открыть холодильник. — Будешь сок? — спрашивает он, оборачиваясь.       Хуань-гэ, в голубом фартуке и деревянной ложкой в руке, складывает руки на груди и выглядит весьма устрашающе.       — Сок буду, но что-то с тобой не так. И я выясню, что, — говорит он, угрожающе наставляя на брата ложку.       Лань Чжань в ответ лишь понятливо кивает, достает из холодильника стеклянную бутылку с гранатовым соком и два бокала из верхнего шкафа.       — Со мной все так, — мягко говорит он.       — Нового телохранителя уже нашел?       — Ты уже соскучился по Минцзюэ?       — Я тебе его одолжил, а не подарил, — пожимает плечами Лань Хуань, помешивая в сковородке овощи ложкой. В другой руке он держит бокал с соком и изредка делает мелкие глотки. — Пора бы возвращать.       — Верну, — пряча улыбку за своим бокалом, отвечает Лань Чжань и садится за стол. — Скоро.

* * *

      — Вэй Ин!       Он оборачивается, и улыбка тут же сама тянется на лицо при виде зовущего.       — Диди! Какими судьбами тебя занесло в наше захолустье? — хмыкает он, ставя перед клиентом бокал пива.       Цзян Чэн ныряет под деревянную преграду, равняется с Вэй Ином и больно бьет того в плечо.       — Я читал новости, придурок!       — Поздравляю, ты умеешь читать, — сквозь болезненное оханье смеется Вэй Ин и потирает пострадавшее плечо ладонью.       — Идиот!       — И я рад тебя видеть.       — Кретин!       — Да, да, да…       — Почему то, что ты чуть не сдох, я узнаю из новостей?!       Вэй Ин садится на барный стул, вытирает руки полотенцем и забрасывает то себе на плечо. Затем осматривает заведение на наличие клиентов, которым что-то нужно, но никто у барной стойки не трется, так что время на сводного брата у него есть.       — Там все было не так, — успокаивающе говорит он, доставая из-под стойки бутылку и откупоривая крышку. — Пива? — предлагает он.       Цзян Чэн раздраженно закатывает глаза, пытаясь встретиться взглядом со своим мозгом, и, когда у него не получается, вырывает бутылку пива из рук Вэй Ина и тут же присасывается к горлышку.       — Рассказывай.       Вэй Ин пожимает плечами, открывает бутылку и для себя и начинает рассказывать. Почти правду.       То, что он выносил мусор после закрытия бара — это, например, правда. То, что он услышал выстрелы и крики еще будучи на улице, а затем вместо того, чтобы вызвать полицию, опрометчиво вернулся в бар — тоже правда. Как и все остальное, в общем-то: как он подслушал чужой разговор, понял, что там намечался новый труп, что трое зажали одного и являлись зачинщиками перестрелки.       Врет только о том, что эти трое сами друг друга поубивали, а четвертый просто сбежал. О своем участии во всей этой вакханалии умалчивает, но оно и понятно: Цзян Чэн только с виду злой, а на самом деле просто очень переживает. У него сейчас и так проблем куча, зачем ему еще и о Вэй Ине беспокоиться?       — Как там родители?       — Ругаются, — бормочет Цзян Чэн. Его глаза сразу приобретают печальное выражение, и Вэй Ин ободряюще хлопает его по плечу.       Цзян Чэн для приличия ворчит — но Вэй Ин наблюдает за этим с весельем в душе. Все же его диди не меняется, и пусть так бы и оставалось. Сам он за время их беседы успевает обслужить несколько посетителей и радуется, что в будни их обычно немного. Не хотелось бы звонить Вэнь Нину — тот сейчас тоже весь в заботах.       Они распивают с Цзян Чэном по две бутылки пива, когда брату звонит мать и требует его присутствия дома. Цзян Чэн быстро прощается и уходит, напоследок бросив:       — Береги себя! Не хватало еще скидываться на твои похороны!       Ну точно — не меняется, с улыбкой думает Вэй Ин.       Он закрывает бар в третьем часу ночи и к этому времени чувствует себя очень уставшим. Убирает со столов, негодуя, что некоторые клиенты не знакомы с человеческими манерами и не могут за собой прибрать. Затем начищает барную стойку, пританцовывая под играющую из колонок музыку, а после приваливается к бетонной стене у мусорных баков и тянет руку к карману джинсов, чтобы выудить оттуда потрепанную пачку сигарет.       Вэй Ин цокает языком — сигареты помялись. Поднося зажигалку к сигарете, думает, что Цзян Чэн прибил бы его, если бы узнал, что он не бросил, и лениво ухмыляется. В ночной тишине иногда проскальзывают звуки шумящих машин, крики тусующейся гопоты и шарканье чьих-то ботинок.       Ему нравится его жизнь. В не слишком благополучном районе, со спрятанным под барной стойкой ружьем и кучей пьяных незнакомцев, плачущихся ему на жизнь. Но иногда, в такие дни как сегодня, он с раздражением чувствует ее.       Скуку.       Она, сука такая, иногда портит весь его романтический настрой.       Хотя пару недель назад, когда он пустил пулю в лоб наглеца, посмевшего стрелять в его баре, скука отступила. Неправильно это, наверное, да кому какое дело?       Он снова цокает языком, хлопая себя по карманам. Телефон забыл.       Возвращаясь за ним в помещение, он останавливается в нескольких метрах от бара, напрягаясь. За барной стойкой сидят трое — с одинаково ровными спинами. Двое из них больше напоминают шкафы, чем людей, и Вэй Ин решает по-быстрому смыться, но его замечают.       Один из мужчин оборачивается и сталкивается с ним взглядами.       — Лань Чжань? — хмыкает Вэй Ин, стискивая руки в кулаки за спиной.       Что ж, если этот господин решил вернуться и убрать свидетеля, Вэй Ину остается только надеяться на честный бой. Или снова трое на одного, только уже на него самого?       — Здравствуй, — мягко отвечают ему.       Лань Чжань кивает двум своим сопровождающим, которые Вэй Ина, не скрывая своего интереса, разглядывают, и те, хмурясь, отступают в темноту бара. Вэй Ин предполагает, что те занимают дальние диванчики у стены, но точно не знает, потому что удерживает с их главным — что очевидно — зрительный контакт.       — Что привело тебя сюда? — чуть осмелев, Вэй Ин проходит за барную стойку и усаживается напротив Лань Чжаня, не сводящего с него заинтересованного взгляда. — Помнится, дверь в бар я закрывал, — усмехается он, по привычке беря в руки пустой стакан и начиная его натирать.       — Где ты научился стрелять? — спрашивает Лань Чжань.       Вэй Ин продолжает улыбаться, но только губами. Глаза его, серые, почти черные в полумраке помещения, не улыбаются совсем.       — В тире, — шутит Вэй Ин, убирая стакан в сторону и опираясь на стойку ладонями. — Извините, бар закрыт. Приходите завтра.       Лань Чжань закатывает рукава своей белой рубашки. Даже одного крохотного взгляда достаточно, чтобы понять, что ее стоимость превышает стоимость сразу обеих почек Вэй Ина. Он не завидует, но негодует: и почему эти бандюги тратят столько денег на одежду, если пачкают ее кровью направо и налево?       То, что Лань Чжань — не пай-мальчик, по стечению обстоятельств оказавшийся под прицелом странной троицы с пистолетами, Вэй Ин знает прекрасно. Оттого и не хочет дел иметь с ним. Скука — это одно, но ее можно развеять по-разному. А с криминалом Вэй Ин завязал давно, оно ему не надо.       Все это и читается в его взгляде — уверенном и холодном. Мол, уходите, солнышки, рад был встрече, но давайте больше не пересекаться.       Лань Чжань, бросив короткий взгляд на наручные часы, хмыкает.       — Во сколько завтра открываешься?       Вэй Ин невольно открывает рот, возмущаясь про себя. Про «приходите завтра» это он так ляпнул, не подумав!       — В восемь, — неохотно отвечает он, думая, что можно устроить выходной завтра. Повесить табличку «сандень» или еще что… Но поможет ли это?       — Я хотел бы забронировать столик, — уголок губ Лань Чжаня ползет вверх, и Вэй Ин, снаружи спокойный, внутри рычит злющим зверем. Над ним же издеваются, даже не скрывая!       — Какой именно?       — Все, — спокойно отвечает Лань Чжань.       Вэй Ин понимает, что, возможно, не стоило ему помогать. Всего на секунду, но жалеет, что вообще влез. Завтра у Вэнь Нина намечается внеплановый выходной, потому что этих зверей он к своему помощнику-ангелу не подпустит и на пушечный выстрел. Кстати о них…       — Не заставляй меня жалеть, что я помог тебе, — хмуро говорит Вэй Ин, смело глядя в отдающие золотым блеском глаза напротив.       Эти глаза тут же опасно сверкают.       — Я бы не посмел.       Только когда загадочный Лань Чжань вместе со своей свитой покидают бар, Вэй Ин вдыхает полной грудью. Нужно узнать об этом мужчине побольше.       Остается надеяться, что ему не придется бежать из города.

* * *

      Спит этой ночью Вэй Ин плохо, постоянно ворочаясь в постели, атакуемый мыслями. Мыслительная деятельность невероятно выматывает, но только к тому моменту, когда встает солнце. Он почти забывает написать Вэнь Нину, чтобы не появлялся в баре, но вовремя вспоминает и оставляет тому короткое сообщение, а затем, наконец, засыпает.       Чтобы проснуться за два часа до открытия с тяжелой головой и опухшим лицом. Адский ад этот ваш недосып, ей-богу…       Он принимает душ, готовит себе простенький завтрак и пьет кофе, пока читает новости в интернете. Немного погодя, пишет давнему другу, к которому зарекся обращаться, насчет своего нового знакомого по фамилии Лань.       Не Хуайсан отвечает спустя сорок минут голосовым сообщением.       — Воу, бро, во что ты вляпался? Эти Лани опасны, чувак, я тебе серьезно говорю, не связывайся с ними. Это ж мафия!       Да Вэй Ин, в общем-то, понял, что не детский ансамбль «Звездочка».       Сообщение от Сансана исчезает спустя несколько минут — тот всегда перестраховывается, что правильно. Свое Вэй Ин на всякий случай удаляет тоже почти сразу после отправки.       «Как не связываться, когда они сегодня сняли весь мой бар?»       «Уже начинать делать тебе фальшивые документы?))»       Скобочки вообще не означают, что Сансан шутит.       Вэй Ин задумывается, хлюпая кофе, и решает, что это не повредит. Фальшивые документы — вещь нужная, когда есть вероятность, что в Китае ему оставаться опасно. Спас же бандита на свою голову… Лучше бы эта самая голова получше думала, прежде чем ввязываться в передряги, и пила витамины.       Вэй Ин пишет: «Если можно», зная, что Хуайсан не откажет.       Спустя еще полчаса он надевает черную рубашку, такие же черные свободные брюки и завязывает мешающие волосы в пучок. Они отросли так сильно, что Вэй Ин с недавних пор подумывает отстричь их. Впрочем, думает он, если ему придется бежать из страны, то смена имиджа будет ему только на руку.       Он спускается в бар за двадцать минут до открытия. Есть свои плюсы в том, чтобы жить там же, где работаешь, но этажом выше.

* * *

      Что ж, Вэй Ин думал, будет хуже, но все идет не так уж плохо. Если он готовил себя к тому, что к утру его бар разгромит куча бандитов с пистолетами, то на самом же деле эти бандиты оказались очень даже ничего. Покультурнее некоторых его постоянных будут.       Кстати о постоянных: этих пришлось почти силой выпроваживать у самого входа в бар, причем даже не ему лично. Господин Лань выставил у бара пару амбалов, которые отпугивали народ одним своим устрашающим видом. Хотя, конечно, находились и те, кто до последнего пытался пройти, возмущаясь и негодуя. Вэй Ину оставалось только раздражаться и надеяться, что с завтрашнего дня все вернется на круги своя.       Навострив уши и стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, Вэй Ин просто выполнял свою работу. Но внимание, судя по долгим заинтересованным взглядам некоторых личностей, привлекал несмотря на свои хотелки.       Этот кружок по криминальным интересам что-то отмечал, как он понял, подслушав парочку разговоров. Какое-то дело, миссию, что-то, о чем Вэй Ину точно не следовало знать и иметь с этим никаких дел тоже не следовало. Поэтому он продолжал разливать пиво с достаточно дружелюбной улыбкой и периодически поглядывать на часы.       Лань Чжань, все время просидевший за дальним столиком вместе с кем-то очень на него похожим, пытался просверлить в нем дырку. По тому, как у Вэй Ина горело лицо последние полчаса (просто в баре жарко!) можно было предположить, что Лань Чжань со своей задачей справлялся.       Сам Лань Чжань не то чтобы сильно понимал, какого черта здесь происходит. Брат, тянущий из яркой неоновой трубочки какой-то безалкогольный коктейль, понимал еще меньше, но был весьма заинтригован, то и дело бросая пышущие любопытством взгляды в бармена, что, несмотря на свое недовольство, за сегодняшнюю ночь сделал бару месячную выручку.       — Ты либо влюбился, либо он тебе должен очень много денег.       Лань Чжань переводит на брата недоуменный взгляд и привычным жестом чуть сдвигает по руке ткань рубашки, чтобы обнажить часы. Два сорок восемь.       Уже должны были подойти.       — Ты говоришь глупости, — весьма убедительно отвечает Лань Чжань, откидываясь на спинку дивана.       Лань Хуань неодобрительно жует трубочку и усмехается.       — Я тебя всю жизнь знаю, диди, ты меня не проведешь.       — Он просто интересен мне.       — Как любовник? — брови Хуань-гэ игриво дергаются, заставляя Лань Чжаня мимолетно улыбнуться.       — Как телохранитель.       С губ Хуаня слетает улыбка, и он снова оборачивается на Вэй Ина, смотря на него по-другому. Оценивая по новым параметрам. А Лань Чжань терпеливо ждет вердикта и лениво попивает чуть остывший кофе.       — Не знаю. Какой-то он тощий. Лицо недовольное. Смазливый. Ты уверен? — негодующий взгляд устремляется прямо на него.       Лань Чжань снова смотрит на часы, затем на Вэй Ина, что хлопает себя по карманам и вытаскивает из заднего пачку сигарет, и, дождавшись, пока тот выйдет на улицу через черный выход, отправляет своим людям сообщение.       Под заинтересованным взглядом брата он встает с места, допивает кофе одним большим глотком и говорит:       — Пойдем, узнаем.       Глаза Лань Хуаня восторженно блестят в предвкушении чего-то интересного. Иногда Лань Чжань вообще сомневается, что они кровные родственники.

* * *

      Вэй Ин устало приваливается к бетонной стене плечом и закуривает предпоследнюю сигарету. Все же стоило пополнить запасы в баре или сходить в магазин перед открытием, потому что круглосуточных магазинов поблизости нет, а это значит, что две несчастные сигареты — это все, что у него осталось до утра.       Поправочка — сигарета всего одна, потому что ту, которую он держит между пальцев, у него отнимает незнакомый мужик сомнительной наружности.       — Ты же не против, симпатяжка? — хмыкает незнакомец.       Вэй Ин еще как против, но не отвечает, мигом разворачиваясь и не понимая, почему не услышал, как эти типы приблизились. Видимо, усталость берет свое.       Быстро оценив троих мужчин перед собой, он понимает, что они — бандиты скорее местного разлива, нежели те мафиозные шкафы. Шкафы за собой убирали и вежливо благодарили за выпивку, а эти вон, сигареты последние отнимают. И это на его территории!       — Я, пожалуй, пойду.       Вэй Ин делает шаг назад. Нет, драться ему не хочется, рубашка новая, да и лицо беречь надо — он же им каждый день торгует, приманивая к своей барной стойке милых дам. Сегодня — совсем не милых шкафов, но исключения никто не отменял.       — Неа, не пойдешь. Только если ко мне на ручки.       Он знает эту игру: чем больше таким отвечаешь, тем больше их это веселит. Ответить хочется пиздец — язык уже невыносимо чешется, но он продолжает пытаться сохранять спокойствие. Да, Вэй Ин, спокойно, не рыпайся, может, им станет скучно, и они уйдут.       Не уйдут, понимает он, будучи зажатым у стенки. Тот, что отнял у него сигарету, стоит, смотрит на него с интересом и курит. Курит его, блять, сигарету! Вэй Ин завидует ему даже больше, чем боится получить по роже.       — Может, все же договоримся? — ладно, последняя попытка.       Доброжелательному тону сопутствует мягкая улыбка. Ну же, пацаны, отъебитесь…       Пацаны ухмыляются, переглядываясь так, словно ебать тут собираются только Вэй Ина. А они не в его вкусе…       Что ж.       Драке все же быть, и драка происходит. Снова эта несправедливость: три на одного, да сколько же можно? Кодекс джентельмена эти типы точно никогда в руках не держали.       Когда Вэй Ину прилетает удар под дых, он понимает, что мужички эти не дилетанты. Не мафиози, но и не местная гопота — здесь что-то среднее. Адреналин вырабатывается в крови, а скуки как не бывало, но ситуация — сюр. Давно Вэй Ин не дрался, навыки подрастерял немного, но руки — руки помнят!       Как на велосипеде кататься.       Рефлексы работают как надо. Увернулся, подсечка, удар в солнечное сплетение, ногой под колено и удушающий — минус один есть. Остальные двое решают ошибку товарища не совершать и один на один драться явно не собираются. На их лицах больше нет ухмылок — они явно сосредоточены и удивлены тем, что их главного только что завалил какой-то тощий чудик.       А Вэй Ин всегда худым был, но отец учил его тому, что в этом его преимущество. Он уворачивается от каждого удара за доли секунды, но кроме того, первого, не получает больше ни одного, зато наносит больше дюжины. И кровь на лице, которая не его, лишь раззадоривает.       Он дышит тяжело, на губах почему-то улыбка, а рубашка, к сожалению, безвозвратно испорчена, но на секунду он думает, что чувство удовлетворения, которое он испытал, глядя на троих корчившихся от боли на земле мужиков, того стоит.       А потом закуривает последнюю сигарету, присев на корточки в трех метрах от пострадавших, и слышит за спиной восторженный свист. Из темноты выходят двое — Лань Чжань с задумчивым лицом и человек, поразительно на него похожий, что хлопает в ладоши и улыбается, словно ребенок при виде мягкой игрушки.       — Братец, ты искал медь, а нашел алмаз! Может, оставишь себе Минцзюэ, а красавчика-бармена я заберу себе?       — Хорошо, что Минцзюэ этого не слышал, — качает головой Лань Чжань.       Вэй Ин смотрит на развернувшееся перед собой представление снизу вверх и начинает медленно догадываться, чьих рук дело это глупое нападение. А он-то думал, откуда взялись эти индивиды… Вместо привычного раздражения и желания отмудохать и Лань Чжаня заодно, Вэй Ин испытывает… интерес.       Раз уж ему устроили проверку, значит, что-то от него нужно? Вот это он сейчас красиво пошлет Лань Чжаня нахуй — загляденье!       С этими мыслями он и поднимается на ноги, делает последнюю длинную тягу и тушит фильтр о крышку мусорного бака.       — Твоих рук дело? — спрашивает, уже зная ответ, и кивает в сторону трех бессознательных тел.       — Мгм, — отвечают ему, чуть выходя вперед. Третий человек в их небольшой компании, имя которого Вэй Ин не знает, смотрит на них и молчит, но в глазах читается интерес.       Вэй Ин совсем не считает себя интересным, поэтому восторга этого человека не разделяет. Но испытывает к нему немного симпатии сугубо из-за того, что его назвали красавчиком. Так-то оно так…       — Ну и зачем был нужен этот цирк? — лениво шаркая кроссовками по асфальту, спрашивает Вэй Ин и складывает руки в карманы брюк.       — Чтобы убедиться, что ты не только стреляешь хорошо.       — Я много чего делаю хорошо… — Вэй Ин ненавязчиво демонстрирует игривый жест, который редко использует с симпатичными клиентами: толкает язык за щеку и с удовольствием подмечает, как блестят глаза напротив. — Проверка будет на все? — усмехается и дразнит. Не зря госпожа Юй говорила, что сдохнет он молодым.       Лань Хуань позади Лань Чжаня хихикает в ожидании продолжения и начинает понемногу завидовать брату. Минцзюэ хороший и отличный телохранитель, но иногда бывает таким скучным, а с этим Вэй Ином его брата вероятно ждет очень интересная работа. Если тот, конечно, согласится.       Лань Чжань же в этот момент изнутри горит. От насмешливого сучьего взгляда, от того, что обладателя этого взгляда хочется схватить за волосы и отодрать. Чтобы умолял остановиться, а потом — ни в коем случае не останавливаться. Возможно, думает он, его интерес к этому человеку все же не ограничивается работой.       Возможно, дело изначально было не в ней.       — Работай на меня, — говорит он в итоге, замечая, как игривый огонек в серых глазах сменяется недовольством.       — Это кем же? — незаинтересованно тянет Вэй Ин.       — Личным телохранителем.       — Таскаться за тобой двадцать четыре часа в сутки? Нет уж, спасибо.       — Я хорошо заплачу, — настаивает Лань Чжань. Что ж, он и не ожидал, что будет просто, хотя, если уж совсем откровенно, надеялся.       — Мне не нужны деньги.       Конечно, это не так, деньги нужны всем. Но рисковать собой ради кого-то вроде Лань Чжаня? Ради того, кого он по глупости спас, и вместо того, чтобы получить благодарственную открытку и дорогой шоколад, теперь отдувается за все грехи из прошлых жизней?       О, может, и стоит согласиться. Хотя бы ради того, чтобы в нужный момент просто ничего не сделать. Или даже в случае смерти Лань Чжаня от него теперь не отстанут?       Мозг Вэй Ина подкидывает ему планы мести один за другим. Его взгляд становится хищным и опасным, из-за чего Лань Чжань замолкает, не успев открыть рта.       Вэй Ин ухмыляется, довольный реакцией.       — Один вечер… — неожиданно тихо говорит Лань Чжань, протягивая руку. — Ты поработаешь со мной один вечер, и если тебе не захочется продолжать — так тому и быть.       Вэй Ин задумчиво жует губу, разглядывая протянутую руку, и спрашивает:       — Почему я?       Ох, если бы Лань Чжань только знал ответ на этот вопрос.       — Я не знаю, — честно отвечает, не тая.       — Ты же все равно не отстанешь? — уточняет Вэй Ин, а Лань Чжань вдруг улыбается, чем вызывает в груди первого странное чувство волнения.       — Не отстану.       — Хорошо, — говорит Вэй Ин спустя какое-то время. Честно говоря, он решил почти сразу, но не смог удержаться от того, чтобы помучить Лань Чжаня и дождаться, пока его рука затечет. — Один вечер, — он протягивает руку и жмет чужую, закрепляя договор.       Протянутую руку Лань Чжань сжимает чуть дольше положенного, наслаждаясь шероховатостью и теплом кожи. Вэй Ин находит себя на том, что совсем не возражает.       Лань Хуань восторженно улыбается.

* * *

      После того, как люди Лань Чжаня покидают его бар, Вэй Ин живет своей обычной жизнью целых две недели. К их завершению он даже думает, будто все произошедшее было всего лишь интересным, но все же сном, ибо ни одного мафиози на горизонте не появляется за все четырнадцать дней. Лань Чжань во время их последнего разговора не потрудился уточнить, какой из дней Вэй Ину стоит освободить для их совместной сомнительной работенки, номер телефона свой не оставил, его тоже не взял, и никакой слежки за собой Вэй Ин не заметил.       Но все это не было сном, что подтверждает сообщение, присланное с незнакомого номера во время его смены в баре.       «Будь готов завтра к семи вечера».       Спустя две минуты приходит еще одно, где кратко описаны детали того, что ему нужно будет делать, как одеться и куда они, в общем-то, идут. Как только Вэй Ин дочитывает до конца, его губы широко растягиваются в улыбке, от вида которой рядом стоящий Вэнь Нин отшатывается от него на добрый метр.       — Вы в порядке? — спрашивает парень, заставляя Вэй Ина оторвать взгляд от телефона.       — А-Нин, солнышко, у твоей сестры номер не изменился? — тянет он мягко, блокируя экран телефона и засовывая тот в карман куртки.       — Н-нет, — растерянно отвечает Вэнь Нин.       — Отлично, спасибо! — улыбаясь еще шире, говорит Вэй Ин и тут же оборачивается к подсевшему посетителю. — Как обычно, Фэнфэн?       — Ты так улыбаешься… — кивая, тянет мужчина с усмешкой. — Настроение хорошее?       — Просто отличное, — смеется Вэй Ин и дает знак Вэнь Нину, чтобы тот обслужил гостя. — Отличное, да…

* * *

      Ровно в семь вечера Лань Чжань паркуется у «Илина» и открывает дверь своего авто, будучи в приподнятом настроении целый день. Брат все две недели посмеивался над ним, шутил шутки и подсовывал презервативы в карманы всех его пальто, которые Лань Чжань, находя, метал обратно в руки откровенно веселящегося родственника.       Заведение должно открыться только через час, но дверь оказывается незапертой. Лань Чжань думает, что ее оставили открытой специально для него, и входит в помещение, тут же подмечая отсутствие людей в нем.       Присутствует только один человек — женщина, сидящая спиной ко входу. У нее бокал вина в правой руке и телефон в левой.       — Извините, — сделав несколько шагов к ней, говорит Лань Чжань, — вы случайно не знаете, где сейчас владелец?       Одновременно с тем, как он это говорит, Лань Чжань отправляет Вэй Ину сообщение, что он на месте. А еще не сдерживается и добавляет, что он ненавидит, когда люди опаздывают.       Как ни странно, в этот самый момент незнакомка тоже получает два оповещения на телефон. Лань Чжань даже не успевает сопоставить факты, когда незнакомка оборачивается к нему, изящно крутанувшись на высоком барном стуле.       И, что ж, Лань Хуань был прав — работа с Вэй Ином будет… необычной. Мягко говоря.       — Отчего ж не знаю, он прямо перед тобой, — отвечает Вэй Ин, лениво улыбаясь. Он оставляет бокал на стойке, встает, придерживая длинный подол черного платья, и направляется к Лань Чжаню, не разрывая зрительного контакта.       Лань Чжань немного в шоке, пока рассматривает Вэй Ина. Волосы профессионально уложены и спадают на плечи и спину мягкими волнами, небольшие стрелки на внешних уголках глаз делают их больше и выразительнее, ногти выкрашены в темно-красный, как и губы, которые растягиваются в улыбке, как только их хозяин замечает растерянность Лань Чжаня.       Черное платье в пол почти полностью обнажает спину, что Вэй Ин радостно демонстрирует, покрутившись на месте и специально перекинув волосы на плечо.       — Что это за маскарад?       Хотел бы Лань Чжань почувствовать злость, его ведь в каком-то смысле сейчас подставили, но вместо нее он испытывает нечто вроде азарта, перемешанного с желанием. Все же спина у Вэй Ина красивая… Настолько, что очень захотелось узнать, что еще у него красивое. Что-то подсказывает Лань Чжаню, что очень и очень многое.       — А что не так? — притворно удивляются в ответ. — Разве дресс-код не соответсвует мероприятию?       Вообще-то, думает Лань Чжань, он как раз соответствует. Вот только Вэй Ин не женщина, и это заметит любой, кто присмотрится чуть лучше чем следует.       — Что, перебор? — Вэй Ин осматривает себя, выставляя вперед сначала одну ногу, потом вторую, и, боги, это платье еще и с вырезом почти до бедра.       Слегка нервный Лань Чжань прячет обе руки в карманы своего пальто, чтобы как следует впиться ногтями в ладони. Это успокаивает его время от времени, но сейчас одна из рук натыкается на что-то маленькое из фольги. Для Лань Чжаня это почти становится знаком свыше, словно сама вселенная хочет, чтобы он трахнул своего пока несостоявшегося телохранителя сегодня ночью.       — Слегка… да, — Лань Чжань засовывает презерватив поглубже в карман. — Но переодеваться ты не собираешься? — просто уточняет.       — Ни в коем случае, — отвечает Вэй Ин с милой улыбкой, что прячет за собой хищный оскал. — Твои условия я выполнил, и там не было сказано, что мне нельзя одеваться в женское. Это только твой косяк.       Лань Чжань просто до сих пор не знает, с кем связался.       — Как ты собираешься охранять меня в… этом?       — Сомневаешься во мне? — фыркает Вэй Ин, цокая невысокими каблуками по направлению к Лань Чжаню. Он равняется с ним, не оставляя практически никакого пространства между ними, и заглядывает в глаза. — Ты что, сексист?       — Это тут при чем? — хмурится Лань Чжань.       — Это была шутка, гений, — закатывает глаза Вэй Ин, кладя руку Лань Чжаню на грудь, отчего второй напрягается в ожидании подставы. И не зря — к низу живота тут же что-то прижимается.       — Надеюсь, это пистолет.       — Ха-ха, — снова закатывает глаза Вэй Ин, поднимая руку и действительно демонстрируя пистолет; черный, без герба какой-либо семьи, не слишком новый. — Ну так что, мы едем? Помнится, кто-то не любит опаздывать.       — Ты действительно справишься? — все еще сомневаясь во всей этой авантюре, спрашивает Лань Чжань.       Вэй Ин крепит пистолет на бедро под платьем и подмигивает Лань Чжаню.       — Не боись, малыш, все сделаю в лучшем виде. ***       Сидя в машине на пассажирском, Вэй Ин пытается себя успокоить, потому что иначе просто лопнет от хохота. Лицо Лань Чжаня, когда он обернулся в баре, просто нужно было видеть! И почему он только не снял это на камеру?       Вэнь Цин, сестра Вэнь Нина, преобразила его так, что даже Цзян Чэн его не узнал. Конечно, во время макияжа и переодеваний девушка смотрела на него как на человека, растерявшего последние клетки мозга, но лишних вопросов не задавала. В конце концов, за ней был должок после того, как Вэй Ин спас ее брата во время нападения, а потом и вовсе пристроил к себе вторым барменом.       — Красные губы — это очень вульгарно? — спросил тогда Вэй Ин, с интересом копаясь в большой фиолетовой косметичке.       — Весьма.       — Тогда давай его, — удовлетворенно кивнул Вэй Ин, протягивая девушке красную брендовую помаду.       Вэнь Цин отвела его волосы за спину и закатила глаза.       — Так бы и сказал, что хочешь выглядеть шлюховато. Я бы тебе стрелки до ушей нарисовала.       Вэй Ин по-доброму рассмеялся и, когда девушка, закончив с губами, отошла чуть в сторону, заглянул в зеркало и присвистнул.       — Да я красотка! Нет, ты глянь, я выгляжу потрясно! Прямо как…       — «Спасибо» будет достаточно, — хмыкнула Вэнь Цин с улыбкой, а после тут же нахмурилась. — А вот туфли свои я тебе не дам, растянешь, понял?       — Понял. Туфли уже везет твой брат.       Сейчас они с Лань Чжанем молча едут к месту назначения на день рождения какой-то шишки, Вэй Ин скучающе рассматривает пейзажи за окном, а Лань Чжань сжимает пальцы на руле, думая, что этот вечер обернется для него крахом. Но отступать уже поздно — Вэй Ин ему нужен. Он пока не знает, почему именно он и в качестве кого, но что нужен — да.       — Ты же понимаешь, что если со мной что-то случится — мои люди найдут тебя, твою семью, друзей и убьют, да? — как бы невзначай спрашивает Лань Чжань, паркуя машину у ресторана и поворачивая голову к своему спутнику тире спутнице.       Вэй Ин поднимает на него взгляд и со всей серьезностью отвечает:       — Не держи меня за идиота, Лань Чжань.       — Ты понимаешь? — с нажимом переспрашивает тот.       Вэй Ин цокает языком, кивая.       — Понимаю.       Удовлетворенный ответом, Лань Чжань открывает дверь, выходит из машины и обходит ее, чтобы открыть вторую и подать Вэй Ину руку.       — Серьезно? — прыскает Вэй Ин, переводя смеющийся взгляд с протянутой ладони на каменное выражение лица и обратно, но руку принимает, а уже после, когда Лань Чжань блокирует двери, приобнимает его за локоть.       — Серьезно? — дразнится Лань Чжань, тем не менее в лице не меняясь, но издевка явно читается в тоне.       В ответ Вэй Ин совсем по-девичьи хихикает. Тогда Лань Чжань понимает, что спектакль только начинается.       На входе их встречают два охранника-амбала, которые уважительно кланяются Лань Чжаню, очевидно зная его в лицо, а после заинтересованно пялятся на Вэй Ина, который, натянув на губы обольстительную улыбку, обнимает руку Лань Чжаня чуть крепче.       — Ваша сумочка, госпожа, — говорит один из охранников.       Вэй Ин растерянно хлопает глазами, поворачиваясь к Лань Чжаню корпусом и непонимающе спрашивая:       — Милый, они хотят мою сумочку?       Его голос немного изменился: стал выше и мягче, а движения — более плавными. Если раньше Лань Чжань думал, что обман раскроется в два счета, то сейчас уже не так уверен.       Теперь место нервозности занимают приятное удивление вкупе с интересом.       — Всего лишь проверить, — терпеливо отвечает Лань Чжань, принимая правила игры.       — Но там же личные вещи! — дует губы Вэй Ин, поворачиваясь к охранникам и притягивая сумочку к плоской груди. — Разве можно так с дамой?!       — Милая, ты задерживаешь нас, — голос Лань Чжаня почти ласковый, в то время как действия не слишком; он незаметно щипает Вэй Ина за спину, скрытую волосами, и тот, поняв намек, тут же протягивает свою сумку.       Лань Чжань отходит на шаг, чтобы дать себя осмотреть на наличие оружия другому охраннику, пока первый копается в сумке Вэй Ина под испытующим взглядом того.       — Спасибо, — с нескрываемым сарказмом говорит Вэй Ин, вырывая сумку из рук мужчины, в глазах которого пляшут смешинки. — Меня вот так лапать тоже будете? — задрав подбородок, фыркает Вэй Ин.       — Что вы, госпожа, — снисходительно отвечают ему. — Это всего лишь меры предосторожности.       К этому времени Лань Чжаня уже заканчивают хлопать по щиколоткам, и на этот раз он сам выставляет локоть, чтобы Вэй Ин за него схватился.       — Пойдем, дорогой, — почти мурлычет Вэй Ин, изящно откидывая на спину мешающие волосы.       Лань Чжань немного восхищен.       Не то чтобы он ценил женскую красоту, конечно. Даже в баре на красиво одетую, как он думал, женщину, внимание обратил лишь потому, что кроме нее (него) там больше никого не было. Но он-то знает, что у Вэй Ина под юбкой. И, проведя кончиками пальцев по голой спине, думает, что если бы тот был в костюме, как и он, он бы так сделать не смог.       Спина Вэй Ина после его действия покрывается мурашками, и Лань Чжань это замечает, пряча довольный взгляд.       — Наслаждаешься? — шипит Вэй Ин ему в ухо, чуть наклонившись.       — Что у тебя в сумочке? — профессионально меняет тему Лань Чжань.       — Всякая женская всячина, — ухмыляется Вэй Ин и на удивленный взгляд отвечает: — Зато так они точно убедились, что я обычная женщина, и не стали лапать.       — Простой досмотр.       — Тебе нравится, когда тебя мужики трогают? — усмехается Вэй Ин, игриво подмигивая. — Мог бы сказать раньше.       Лань Чжань тут же чувствует щипок в левую ягодицу и от неожиданности едва не округляет рот.       — Ты доиграешься.       — В играх я лучший, — пожимает плечами Вэй Ин как ни в чем не бывало.       Лань Чжань ведет Вэй Ина к большому столу, за которым собрались почти все приглашенные гости, включая брата, который, судя по опешившему виду, Вэй Ина либо не узнал, либо узнал и просто в шоке. Лань Чжань слабо кивает ему в знак приветствия и отодвигает для своей спутницы стул, на который та (тот) садится, придерживая полы платья, а сам садится рядом.       — Второй господин Лань, вы пришли! — радостно восклицает мужчина, сидящий напротив. — И не один, — с любопытством осмотрев Вэй Ина, добавляет он. — Кто ваша прелестная спутница?       Открыв рот, чтобы ответить, Лань Чжань тут же его закрывает, потому что Вэй Ин начинает говорить первым:       — Всем добрый вечер! Я его невеста!       Если до этого за большим столом и были слышны какие-то приглушенные разговоры, то все они тут же стихли. Лань Чжань больно сжимает колено Вэй Ина под столом и, когда тот поворачивается, смотрит на него взглядом а-ля «ты что несешь?!».       — Неужели! — восклицает мужчина. — У господина Ланя есть невеста? Где же вы ее прятали?       «Действительно, где?» — читается во взгляде брата, который маскирует смех под кашлем, прикрыв рот салфеткой. То, что он узнал Вэй Ина, теперь вне всяких сомнений.       Лань Чжаню снова не дают сказать:       — Ох, он у меня такой скромник, вы не представляете! — щебечет Вэй Ин, накручивая локон на палец. — С виду такой грозный, а внутри настоящий…       — Простите, — громче положенного перебивает Лань Чжань, почти ломая Вэй Ину колено. — Она шутит.       Мужчина, что до этого расспрашивал Лань Чжаня, по-доброму усмехается.       — Что ж, чувство юмора у вашей леди что надо.       — За это он меня и любит, — улыбается Вэй Ин, наверняка с намерением не пережить этот вечер.       — Охотно верю, — кивает дядя с модным галстуком-бабочкой.       Наконец разговор плавно перетекает в другое русло. Гости все еще смотрят в их сторону с интересом, но не более, и тогда Лань Чжань позволяет себе глотнуть воды из бокала и наклониться к Вэй Ину, тихо прошептав:       — Убью.       Глаза Вэй Ина игриво блестят, как бы говоря: «Попробуй».       Лань Чжань тяжко вздыхает.       Вэй Ин охотно уплетает блюда со стола за обе щеки, выглядя так, словно разговоры за столом для него словно белый шум, но на самом деле он вслушивается в каждое слово, пытаясь понять, кто из гостей может оказаться для Лань Чжаня потенциальной угрозой. Дядю с галстуком-бабочкой, как оказалось, зовут Цзинь Гуаншань, и он и есть именинник. Тех, кто охотнее всего участвует в разговоре, Вэй Ин тоже запомнил, а вот о тихонях, молча поедающих свою еду, он, сколько ни присматривайся, понять смог мало.       — Лань Чжань, — запив острую курочку стаканом воды, зовет Вэй Ин шепотом. Тот чуть наклоняется к нему, чтобы было удобнее шептать, но даже не отнимает взгляда от тарелки. — К кому мне стоит присмотреться?       Лань Чжань поднимает взгляд над столом, проходится им по присутствующим и останавливается на одном мужчине, что как раз входил в категорию тихонь. Вэй Ин сжимает его руку под столом, дав знать, что он понял, и снова принимается за еду.       Разговоры за столом были самые разные: и о делах, политике, ценах на недвижимость, и даже о любовницах. За столом помимо переодетого Вэй Ина было всего две женщины, которые, судя по всему, не являлись чьими-то пассиями, а имели свой бизнес и пришли сюда не глазками похлопать. Они входили в круг.       Естественно, как и Лань Чжань, эти люди не пришли бы совсем «голышом», оттого охрана есть у всех, но стоит чуть поодаль. Среди них Вэй Ин даже видит парочку знакомых шкафов, которые пусть и не сразу, но тоже его узнали и сейчас смотрят в его сторону то ли восхищенно, то ли как на идиота. А может и все вместе. Вэй Ин полагает, что они охраняют Лань Хуаня.       Интересно, как кого бы Лань Чжань его представил, не оденься он в женское? Как бизнес-партнера? Как закадычного друга? Или стоял бы Вэй Ин рядом со шкафами, скучающе подпирая собой стену? Нет, все же он молодец, сам того не зная, возможно, не дал себе загнуться от скуки в этом самом ресторане. Надо будет потом шкафчикам за терпение налить в баре выпить, пусть порадуются…       Вэй Ин даже не удивился, когда место рядом с ним опустело, после чего его занял другой человек.       — Вы так прекрасны, госпожа, что я не могу оторвать от вас глаз целый вечер.       — Я заметила, — по-доброму усмехается Вэй Ин, вытирая рот салфеткой как положено приличной даме. — Не забывайте, что я не свободна.       — Где же ваше кольцо? — подперев щеку кулаком, спрашивает Цзинь Гуаншань.       — Отдала на чистку, — не терятся Вэй Ин. — Золото, знаете, требует ухода.       — Понимаю, — кивает именинник. — Вы позволите пригласить вас на танец?       Вэй Ин, слегка растерявшись, переводит взгляд на Лань Чжаня, который слушал весь разговор от и до, но не влезал.       — Эээ… Полагаю, да?..       — Она устала, — Лань Чжань кладет руку на стул позади Вэй Ина, поворачиваясь в его сторону корпусом, но глядя прямо в глаза Цзинь Гуаншаню.       Вэй Ин пытается понять, что нашло на Лань Чжаня. До этого, наблюдая за их общением, он не увидел в Лань Чжане признаков настороженности по отношению к этому мужчине. Сам он не то чтобы горел желанием развлекать мужчину за сорок, еще и являющегося не последним человеком в криминальном мире, на танцполе, но немного размяться после долгого сидения на месте звучало не так плохо.       — Да не то чтобы я прямо устала, ха-ха, — неловко смеется Вэй Ин, ловя взгляд Лань Чжаня теперь на себе. Словно предупреждающий. — Или?..       — Устала, — сказал как отрезал.       Цзинь Гуаншань, наблюдающий за их коротким диалогом, мягко смеется и поднимает руки в капитулирующем жесте.       — Не сочтите за плохой тон, господин Лань. Просто редко когда удается встретить такую милую даму на такого рода мероприятии.       — Разве это не день рождения? — глупо моргает Вэй Ин, успешно входя в образ дурочки.       Цзинь Гуаншань неожиданно берет его руку в свою и оставляет на ней короткий поцелуй.       — Отдыхайте.       Вэй Ин провожает его удивленным взглядом, слыша, как трещит позади него спинка стула под натиском руки Лань Чжаня.       — Ты чего? — шепотом спрашивает он, глядя недоуменно и придвигаясь чуть ближе. — Он опасен? — добавляет едва слышно.       Лань Чжань лишь сжимает зубы и отворачивается, сам не понимая, что на него нашло. Но только лишь вспомнить, что у Вэй Ина полностью оголена спина, хватило, чтобы понять, что никаких танцев не будет и точка.       Вэй Ин пожимает плечами: его босс странный тип, ну и ладно, и не с такими работать приходилось.       Гости разбредаются кто куда. Танцевальная зона переполнена девушками из эскорта и мужчинами, что не прочь воспользоваться их услугами; официанты ходят по залу, раздавая бокалы с шампанским; двадцать минут назад Цзинь Гуаншань забабахал такую речь в честь себя, что Вэй Ин восхитился. Не каждый умеет так восхвалять себя, при этом не выглядя нарциссом.       На алкоголь он смотрит тоскливо и поджав губы: он манит и зовет, а Вэй Ин головой качает, мол, нет, мне нельзя, я на работе, и выгоняет навязчивые мысли из головы. Хорошо, что у него бар, как домой придет, напьется и поминай, как звали.       — Ну вы и устроили, мальчики, — вдруг склоняется над столом между ними Лань Хуань, кладя руки на спинки их стульев. — Какая актерская игра, какие костюмы! Вы, случаем, не прямиком из американского боевика?       — Да какой там боевик, скука смертная… — шепчет Вэй Ин тихо, без намерения, чтобы его услышали, но его слышат.       Лань Чжань смотрит недовольно, а Лань Хуань удивленно.       А все дело в том, что Вэй Ина не пускают даже по залу пройтись, с кем-нибудь побеседовать, чтобы развеять скуку и размять ноги. «Сиди», — сказал ему Лань Чжань. И сам почти не разговаривает. Ну ни себе ни людям!       Лань Хуань, быстро поняв, что к чему, обращается к брату:       — Иди, развлеки свою даму, — и пихает его в плечо.       Вэй Ин даже приободряется, глядя на Лань Чжаня с надеждой во взгляде, но тот только больше хмурится.       Хуань хмыкает.       — Тогда, может, со мной потанцуешь?       — Да, пожалуйста, — тут же соглашается Вэй Ин.       — Сиди, — шипит Лань Чжань, недовольно глядя на брата, который поднимает руки, демонстрируя поражение, и отходит на шаг.       Вэй Ин читает по его губам: «Я сделал все что мог».       Спустя три минуты он не выдерживает.       — Слушай, Лань Чжань, — сопровождается тяжким вздохом. — Мужик, на которого ты указал, уже полчаса как ушел. Все веселятся, а мы сидим как лохи. Не хочешь танцевать — и ладно! Думаешь, я сильно желанием горю о тебя тереться? — он фыркает. — Но прошло уже почти три часа, у меня все затекло! И ты действительно думаешь, что после этого вечера я захочу работать с тобой дальше? Ага. Не подходи к моему бару ближе чем на километр, понял?       Лань Чжань слишком надолго останавливается мыслями на словах «тереться о тебя», чтобы вовремя понять смысл услышанного. А когда понимает, то находит Вэй Ина, скучающе листающим ленту в телефоне и без особого энтузиазма жующим пирожное.       Но это так сложно — он ведь не танцует, да и общаться здесь с кем-либо особо желанием не горит, а отпускать Вэй Ина одного — тем более.       Ему приходится похоронить в себе все свое недовольство, чтобы встать из-за стола и галантно подать руку Вэй Ину, который, оторвавшись от чтения новостной ленты, бросает на нее короткий взгляд и фыркает.       — Поезд ушел.       Лань Чжань прикрывает веки, медленно выдыхая, чтобы успокоиться.       — Чего ты хочешь?       Вэй Ин блокирует экран и кладет телефон в сумку, а после на его губах появляется игривая улыбка.       — Скажи «Вэй Ин, ты самый красивый из всех, самый лучший, пожалуйста, позволь мне оттоптать тебе ноги на танцполе, о мой герой».       Лань Чжань хмурится.       — Нет.       — Ладно, я пытался, — качает головой Вэй Ин, наконец принимая протянутую руку и некрепко ее сжимая, пока поднимается с места.       При виде его искренней не наигранной улыбки Лань Чжань слегка теряется, только сейчас осознавая, насколько этот вечер был для Вэй Ина обременителен. И ему немного становится стыдно.       До танцпола он ведет Вэй Ина за руку, а вот уже там, когда они поворачиваются друг к другу лицами, понимает, что с этого момента будет касаться его обнаженной кожи на протяжении всего танца. От этой мысли по его собственной коже бегут мурашки, особенно когда Вэй Ин мягко и ободряюще улыбается, глядя ему в глаза.       Он кладет руку ему на спину, а второй мягко сжимает его пальцы. Вэй Ин, сжавший его плечо, легко позволяет ему вести. Хотя что-то подсказывает Лань Чжаню, что Вэй Ин справился бы с этой задачей гораздо лучше.       — Неплохо двигаешься, — шепчет Вэй Ин, опаляя ухо жаром собственного дыхания. — Но никто не поверит, что мы пара, если ты будешь держать меня в метре от себя. Мы что, в первом классе? — с его губ срывается короткий смешок.       После его слов Лань Чжань скользит ладонью, что держал ближе к боку, к самому центру спины и резко толкает Вэй Ина на себя, почти впечатывая в грудь.       — Лучше? — шепчет в ответ. Его слегка ведет от того, насколько его губы близко к уху, которое тут же слегка розовеет.       — Набрался смелости? — спрашивают с легкой насмешкой. Теперь дыхание обжигает шею, и Лань Чжань на девяносто девять процентов уверен, что нарочно.       — У тебя мягкая кожа.       — Скажи что-нибудь еще из этого разряда, и кое-что другое станет твердым.       По голосу Лань Чжаню не совсем понятно, шутит Вэй Ин или нет. Это всего-то новая провокация или нечто большее? Впрочем, сейчас, когда он держит его в своих руках, это кажется неважным. Вэй Ин прячет лицо в изгибе между шеей и плечом, и Лань Чжань чувствует, как близко его губы. Еще немного — и у него самого мягкое станет твердым, вот только прекращать не хочется.       Вэй Ину, по всей видимости, тоже, раз даже с окончанием песни и началом новой он не пытается отстраниться, а продолжает медленно двигаться под классическую живую музыку.       В какой-то момент Лань Чжань выпускает его руку, чтобы обхватить талию уже своими обеими. Вэй Ин понимает сразу и обхватывает шею замком рук, поднимая голову и встречаясь взглядами с Лань Чжанем.       Ох, не зря он прятал лицо, думает Лань Чжань, потому что сейчас он видит, что взгляд напротив стал темнее. На глаза легла легкая поволока, а помада с губ немного стерлась после ужина, чего Лань Чжань почему-то не заметил раньше.       — Скажи честно: почему я?       — О чем ты?       — Эта работа, — отвечает Вэй Ин и зарывается пальцами в чужие волосы на затылке. У Лань Чжаня новые мурашки, а у Вэй Ина — довольное совершенной проделкой выражение лица.       — Не знаю, — снова отвечает Лань Чжань. — Ты спас мне жизнь, хотя мог этого не делать.       — И уже успел пожалеть об этом несколько раз, — усмехается Вэй Ин, но Лань Чжань не слушает.       — Ты хорошо стреляешь. Я видел, как уверенно ты держал ружье, словно стрелял из него сотни раз.       Вэй Ин в ответ как-то горько хмыкает, но молчит, внимательно слушая.       — Ты излучаешь силу. Смотря на тебя, видишь, что ты пережил что-то плохое, видел зло и умеешь с ним бороться.       Вэй Ин тут же понимает, к чему клонит Лань Чжань, но для него это не новость. Ни один умный человек не стал бы предлагать такую опасную работу кому-то, про кого ты ничего не знаешь.       — И что? Велико твое досье на меня? Как много ты знаешь?       Лань Чжань вжимает его в себя сильнее, медленно забираясь руками под волну из волос, от чего Вэй Ин непроизвольно охает, блаженно прикрывая веки.       — Все, что смогли раскопать мои люди.       — Я был плохим человеком.       — Я и сейчас такой.       Вэй Ин открывает глаза, кладет руку Лань Чжаню на щеку и спрашивает:       — Ты уверен, что все не проще, чем говоришь?       — Что ты имеешь в виду? — ластясь к его руке, спрашивает Лань Чжань.       Приблизившись к его лицу, Вэй Ин шепчет прямиком в самые губы:       — Может, ты просто хочешь меня трахнуть?       Смотря на его губы, покрытые красной помадой, Лань Чжань думает, что «сожрать» — более подходящее слово. И в его взгляде это читается черным по белому, потому что Вэй Ин его целует.       На глазах у кучи людей, которые, конечно же, смотрят. Не отрывали глаз с тех самых пор, как они пришли на танцпол. Никто никогда не видел второго господина Ланя с девушкой, никто и никогда не думал, что увидит. В узких кругах даже ходят слухи, что он гей. И сейчас, глядя на то, что происходит, эти слухи опровергаются прямо на глазах у людей, которые их распространяли. И эти люди даже понятия не имеют, что были правы, потому что роль свою Вэй Ин продолжает играть даже сейчас, не забывая, где находится.       Лань Чжань вылизывает его рот так хорошо, так умело, что Вэй Ин тихо хнычет в поцелуй, притягивая его голову ближе обеими руками. Музыка это заглушает, как и смущающие чмокающие звуки, что раздаются, когда их губы разъединяются на доли секунды, чтобы встретиться снова.       — Лань Чжань, Лань Чжань… — шепчет Вэй Ин, отстраняясь, и тот тут же дарит поцелуи его шее, скрытой за горловиной платья. — Ах!.. Лань Чжань, остановись… — говорит он, тем не менее, охотно подставляя шею и даже надавливая на чужую голову. — Остановись, если не хочешь, чтобы у меня встал. Платье это не скроет… Все узнают, что твоя дама — совсем не дама…       — Мне плевать, — и это на самом деле так.       Несмотря на это, Лань Чжань все же отстраняется. Когда пелена сходит с глаз, он мелко оглядывается, подмечая, что все вокруг на них пялятся, и хмурится.       — Не любишь внимание? — с интересом спрашивает Вэй Ин, продолжая мягко поглаживать его затылок.       — Мгм, — недовольно отвечает Лань Чжань, а после меняется в лице и нежным движением заправляет выбившийся локон ему за ухо. — Хочу тебя.       — Я заметил, — прыскает Вэй Ин, ни сколько не смущаясь, когда расцепляет руки за шеей Лань Чжаня и сует одну из них между их телами, чтобы сжать внушительное возбуждение сквозь ткань брюк.       Глаза Лань Чжаня опасно загораются.       — Не играй с огнем.       — Я и есть огонь, милый, — шепчет Вэй Ин, опуская взгляд на губы. — Ты же изучил досье.       Лань Чжань чувствует себя так, будто он на грани. Словно еще чуть-чуть, и его тело взорвется от переизбытка чувств, главенствует над которыми возбуждение.       — Мы уходим.       — А как же?.. — слегка растерянно шепчет Вэй Ин, имея в виду свою, собственно говоря, работу.       — Плевать, — думает Лань Чжань и с радостью свою мысль озвучивает. Он хочет Вэй Ина, хочет его в свою постель, в свою жизнь и в свое сердце тоже хочет.       Мир подождет.       Когда они сходят с танцпола, все взгляды устремлены на них. Лань Хуань смотрит с привычным восторгом, Цзинь Гуаншань с одобрением и легкой завистью, а остальные кто как — но смотрят. На выходе Вэй Ин подмигивает охраннику, что рылся в его сумке, а тот при виде размазанной помады на их с Лань Чжанем губах понимающе усмехается и машет рукой.       Уже сидя в машине Лань Чжань спрашивает:       — Куда?       — Мне все равно, — пожимает плечами Вэй Ин, пристегиваясь и складывая ногу на ногу. — Я живу над баром — это так, к сведению.       Лань Чжань задумчиво тарабанит по рулю пальцами. Возбуждение слегка спало, но только в физическом смысле. Все его нутро продолжает жаждать Вэй Ина, и Лань Чжань не хочет, чтобы это заканчивалось.       Он никогда не приводил никого в свою квартиру, исключением стал разве что брат. Но Вэй Ина привести туда хочется. Не в дом семьи, нет, а именно в то место, где Лань Чжань чувствует себя свободно и как дома.       Поэтому, полный решимости, он давит на педаль газа.

* * *

      Все, конечно же, идет по одному месту. Примерно в тот самый момент, когда Вэй Ин смотрит в боковое зеркало и видит, что у черного джипа, что едет за ними уже добрые десять минут, липовые номера и тонированные стекла, он понимает, что никакого секса сегодня ждать не стоит.       Когда Лань Чжань вдруг недоуменно хмурится и говорит, что бензин практически на нуле, Вэй Ин понимает, что секс ему обломали намеренно, и достает из-под платья пистолет, облегченно выдыхая, потому что тот натер ему ногу.       — За нами хвост.       Слегка повернув к себе зеркало, Лань Чжань убеждается в его словах и крепче сжимает на руле пальцы.       — Далеко до твоего дома?       — Десять минут. Бензина не хватит.       — Понял, — кивает Вэй Ин, проверяя патроны.       Машина останавливается на светофоре. Ночное шоссе достаточно свободно для маневра, чтобы хотя бы на время оторваться от преследователей, поэтому Вэй Ин, оценив обстановку, велит:       — Гони на желтый.       Лань Чжань смотрит на светофор, горящий красным, затем на Вэй Ина, что выглядит уверенно и сосредоточенно, а после — снова в зеркало. Что ж, кто не рискует, тот лох, верно? Хотя, там вроде бы было что-то про шампанское, но какая разница…       Желтый едва успевает загореться, когда Лань Чжань вдавливает ногу в педаль газа. Повсюду тут же слышатся сигнальные вопли, множество водителей наверняка матерят их на чем свет стоит, они едва не врезаются в красную ауди на перекрестке, но Лань Чжань вовремя выкручивает руль и сворачивает влево.       — Хорошо, — облегченно выдыхает Вэй Ин. Секунду назад ему казалось, что они умрут, но все вышло отлично, даже очень, потому что джип, водитель которого, вероятно, не сообразил вовремя, что к чему, остался позади. Хотя вряд ли надолго. — Бензин?       — Едем на остатках. Прости, что не заметил раньше.       — О том, что ты недальновидный, я догадывался давно, — веселится Вэй Ин, тем не менее не теряя бдительности.       — У нас нет возможности заправиться.       — Тогда бросаем тачку.       Лань Чжань думает о том же. Он сворачивает в какой-то дворик, окруженный жилыми многоэтажками, быстро паркуется как попало, пока Вэй Ин отстегивает ремень и снимает туфли, и открывает бардачок, выуживая оттуда собственный пистолет, а затем выходит, громко хлопая дверью. Вэй Ин оказывается рядом спустя секунду, в вечернем платье, босой, с пистолетом, зажатым в левой руке, и дамской сумкой — в правой.       — Оставь сумку.       — Если с ней что-то случится, Вэнь Цин порежет меня на корм своим лабораторным крысам! — возмущается Вэй Ин, прижимая сумку к груди крепче, словно Лань Чжань силой попытается ее отнять.       Туфли он бросил в машине — они пусть и новые, но вряд ли он наденет их еще когда-нибудь, а сейчас они будут только громко стучать по асфальту, привлекая внимание, и мешать перейти на бег, если понадобится.       — И все же, что этому мужику от тебя надо? — не без интереса спрашивает Вэй Ин, когда они медленно движутся через дворы, к счастью, не освещенные фонарями. Сейчас ночное время суток как никогда играет им на руку.       — Я убил его брата, — неохотно отвечает Лань Чжань, придерживая его за локоть, и оглядывается по сторонам. — Туда.       — Там нас увидят, давай лучше сюда, — шепчет Вэй Ин, толкая его в плечо в нужном направлении. — И за что ты его убил?       Челюсть Лань Чжаня непроизвольно сжимается — ох как он не любит обсуждать свои косяки с кем бы то ни было. Как и в целом косячить, к слову, но, к сожалению, не без этого.       — Так вышло.       — Уклоняешься от ответа? — понимающе хмыкает Вэй Ин, когда они спускаются в подземный переход, лихорадочно оглядываясь по сторонам как два преступника, что недалеко от правды. — Так ты только подогреваешь мой интерес.       — Я убил его, потому что он был дилетантом и сам случайно прыгнул на пулю. Он не должен был быть там, ясно? Глупому человеку — глупая смерть.       Во время своей короткой оправдательной речи Лань Чжань на него не смотрит, поэтому не видит, как Вэй Ин сочувствующе складывает брови домиком. Что бы он ни говорил, а на лице так и читается сожаление. Лань Чжань, пусть и не совсем чист перед законом, на кровожадного убийцу не смахивает.       Дальше они бегут молча. Людей на улице практически нет, но они все равно стараются смотреть в оба и прячутся каждый раз при виде хоть кого-нибудь, потому что в том джипе мог сидеть кто угодно. Не факт, что брат убитого Лань Чжанем парня охотится за ним самолично. Есть вероятность, что для этого кого-то наняли, и этим кем-то может оказаться даже девушка ростом полтора метра, выгуливающая липовую собаку.       Вэй Ин внутренне сокрушается по поводу того, что его ноги замерзли, все в грязи, а еще он, похоже, умудрился поставить пару заноз. Отчаяние так и читается на его лице, когда он в очередной раз ойкает и подпрыгивает на месте.       — Потерпи, осталось немного, — мягко говорит Лань Чжань, бросая сочувствующий взгляд на его ноги.       Вэй Ин думает о том, что терпел он по жизни и не такое, но находит в себе силы лишь облегченно улыбнуться.       — Об этом месте кто-нибудь знает?       — Возможно, — отвечает мужчина, прячась за деревом, откуда хорошо открывается вид на дорогу и главный вход в здание жилого дома, у которого курит знакомый ему охранник. — Я старался не светиться, но не могу знать наверняка.       — Значит, пойдем?       Лань Чжань кивает, и они быстро перебегают дорогу, направляясь прямо к удивленному охраннику, что при виде них тушит сигарету и растерянно моргает, но завидев Лань Чжаня тут же приветственно кланяется.       — Господин.       — Привет, Ян-ян.       Пистолет Вэй Ина кое-как влез в сумочку, слегка выпирая, а свой Лань Чжань успешно спрятал под пиджак, чтобы не вызывать подозрений у охранника, у которого их и так немерено от вида запыханных жильца и мужика в платье. Да-да, сейчас Вэй Ин, переставший строить из себя светскую леди, с размазанной на губах помадой, поплывшими стрелками и босиком на женщину был похож в последнюю очередь. На трансвестита — это да, это пожалуйста. Но они в двадцать первом веке живут, в конце концов, так что если охранник и смотрит на него брезгливо, то он может поцеловать Вэй Ина в зад и засунуть свои гомофобные мысли в свой.       То, что их не расстреляли с какой-нибудь крыши, — уже хороший знак. Они проходят мимо пожилой дамы, работающей консьержем, затем бредут к лифтам, и Вэй Ин мысленно извиняется перед уборщицей, потому что оставляет на кристально чистом полу черные следы своих ступней.       Только оказавшись в квартире и по-быстрому пройдясь по ней с пистолетом наготове, они выдыхают спокойно.       — Мне срочно нужно в душ, — фыркает Вэй Ин, отбрасывая пистолет вместе с сумкой на белоснежный диван в гостиной. — Прости за ковер, кстати.       Лань Чжань опускает взгляд вниз, одновременно с этим снимая пиджак, и видит на ковре те же черные следы, но лишь устало пожимает плечами.       — Куплю новый.       — Ох уж эти будни богачей, — игриво улыбается Вэй Ин, топая в ванную, расположение которой уже успел узнать, пока обходил квартиру в поисках нежеланных гостей, а уже оттуда кричит: — А где полотенца?       На пороге тут же появляется Лань Чжань в полурастегнутой рубашке. Она частично открывает мышцы груди, при виде которой Вэй Ин непроизвольно облизывает губы, и татуировку на ключице.       — Облака? — спрашивает Вэй Ин, касаясь небольшого рисунка кончиками пальцев.       — Знак семьи, — заправляя волосы ему за уши, отвечает мужчина. Затем, не отрывая взгляда от глаз Вэй Ина, протягивает руку к стоящему у стены белому шкафу и открывает дверцу. — Полотенца.       — Полотенца, — шепчет Вэй Ин, спускаясь пальцами в разрез рубашки. — Полотенца — это хорошо.       — Да, — хрипло отвечает Лань Чжань, останавливая его руку. Под заинтересованным взглядом подносит его пальцы к губам и целует бледные костяшки. — Хорошо.       Вэй Ин довольно улыбается, обводя большим пальцем контур розовых губ, и, вспомнив, что не так давно эти губы целовал, чувствует, как внизу живота стягивается тугим узлом зарождающее возбуждение. Адреналин вкупе с желанием потрахаться — та еще смесь, к тому же — перед ним стоит мужчина, что сейчас наверняка купается в точно такой же.       Но Вэй Ин любит играть, поэтому выталкивает не ожидающего такой подставы Лань Чжаня из ванной и закрывает дверь перед его носом, под конец самодовольно ухмыльнувшись.       — Негоже подглядывать за дамами во время водных процедур, — лениво тянет он, подходя к раковине и мечтая избавиться от ненавистного платья, которые в этот же миг зарекается надевать даже ради шутки.       Лань Чжань за дверью ничего не отвечает, но он не ушел — Вэй Ин шагов не слышал.       Он открывает кран, склоняется над раковиной, льет в ладони жидкое мыло и решает сначала избавиться от макияжа, от которого лицо чешется. Жаль, конечно. Вэнь Цин оставила ему специальные средства для этой процедуры, чтобы не испортить кожу, но они дома, а Вэй Ин — нет, поэтому приходится пользоваться тем, что есть.       Когда он смывает остатки мыла и убеждается в том, что макияжа на его лице не осталось, то достает из шкафа небольшое полотенце и вытирает им лицо, блаженно жмурясь. А потом дверь в ванную открывается, и улыбка, скрытая полотенцем, ползет на губы Вэй Ина сама.       — Господин Лань не из терпеливых?       Отложив полотенце на стиральную машинку, Вэй Ин встречается с темным взглядом Лань Чжаня и гулко сглатывает, потому что тот стоит перед ним уже без рубашки. Точеные мышцы рук и пресса приманивают к себе взгляд, а кончики пальцев начинают чесаться от того, как сильно хочется трогать.       — Соблазняешь меня?       — Разве я не уже? — спрашивает, наступая, не оставляя выбора, кроме как прижаться спиной к стиральной машине и опереться на ту руками. — Сними эти тряпки, — говорит Лань Чжань, дергая за ткань платья.       — Боюсь, один я не справлюсь, — скалится Вэй Ин, тут же ощущая горячие руки на своей голой спине.       Эти руки сначала медленно скользят по коже, вызывая табун мурашек, а только после поднимаются к шее, чтобы расстегнуть замок на горловине. Верхняя часть платья, больше ничем не удерживаемая, тут же падает, открывая вид на изящную шею, загорелую грудь с темными сосками и плоский живот с ярко выраженными косыми мышцами, спускающимися прямиком к резинке боксеров.       Лань Чжань смотрит почти восхищенно — такое идеальное тело, и все только для него, затем опускается на колени и практически сдирает с бедер и ног остатки платья, через которые Вэй Ин переступает. Не разрывая зрительного контакта, Лань Чжань скользит ладонями по бритым голеням вверх, к таким же бритым бедрам, и ждет не дождется, когда сможет потрогать их, когда на них снова отрастут волоски.       Лань Чжань поддевает пальцами нижнюю часть белья и видит, как губы Вэй Ина приоткрываются, издавая тихий вздох, после чего избавляет Вэй Ина от последнего элемента одежды.       От вида, что открылся ему, у Вэй Ина привстал, но а у кого бы не? Поэтому член, болтающийся между ног, частично налитый кровью, маячит перед лицом возбужденного Лань Чжаня как красная тряпка перед быком. Он берет его в кольцо из пальцев, чувствуя, как тот тяжелеет все больше с каждой секундой, затем мажет губами по красной головке и слышит сверху слегка задушенное:       — Я бы все же предпочел делать это после душа.       Лань Чжань встречается с чужим потяжелевшим взглядом. Пока Вэй Ин умывался, он успел позвонить брату и вкратце рассказать ему о том, что произошло. Тот взволнованно щебетал о том, что пришлет охранников к его дому, но Лань Чжань мог думать только о том, что в его ванной Вэй Ин, возможно, уже голый, и только об этом.       Сейчас, когда Вэй Ин перед ним действительно голый, мысли и вовсе покинули голову, оставляя место инстинктам. И они вопят о том, что Вэй Ина нужно сделать своим.       Он встает с колен и пихает его в грудь прямо в душ, после чего быстро избавляется от брюк и белья, пока Вэй Ин, обхватив рукой свой колом стоящий член, включает воду и расслабленно наблюдает за бесплатным стриптизом. Его собственный член стоит уже давно, стоит крепко и изнывает от желания, чтобы к нему прикоснулись.       Он шагает в душ, закрывает за собой стеклянную дверь кабины и припечатывает Вэй Ина к стене, тут же встречая его губы на полпути к своим.       От плиточных стен эхом проносятся влажные звуки поцелуя, перемешанные с мычанием и хлюпаньем смазки, от которой скольжение рук по членам становится намного удобнее. Вода льется на головы, мочит и тяжелит волосы, которые ниспадают на спины черными спутанными прядями. Вэй Ин разрывает поцелуй, жмурится и откидывает голову на стену, подставляя шею под новые поцелуи, чувствует на коже влажный язык и давление губ, что раскрашивают его шею и оставляют красные пятна.       — Ха… — шепчет он, когда его мошонку сгребает большая горячая рука, в то время как вторая остервенело дрочит его член, грубо и быстро. Засосы расцветают уже на ключицах, там же появляются и легкие следы зубов, и Вэй Ин, не в силах устоять на месте, кладет руки Лань Чжаню на плечи, чтобы не упасть. — Да ты зверюга…       Лань Чжань на его слова отвечает новым укусом и ускоряет движения, перебирая яйца в ладони. Вэй Ин плавится, его тело горит и хочет разрядки, а голова как в тумане — там все так размыто, что сознание стирается.       Он кончает долго — выплескивает Лань Чжаню в кулак горячую сперму, которую тут же смывает льющаяся сверху вода, и громко стонет в губы, тут же получая ободряющий поцелуй, в котором так и читается: «Хороший мальчик».       Вэй Ин чувствует себя расслабленно и почти падает, пока сильные руки не прижимают его к чужому телу, обхватив со всех сторон. Ноги дрожат, пальцы поджимаются, а сердце колотится, но Вэй Ину давно не было так хорошо, и Лань Чжань это знает — видит по лицу, читает как открытую книгу.       Лениво улыбнувшись, Вэй Ин обнимает Лань Чжаня за шею и телепатически просит его постоять так немного. Вряд ли Лань Чжань обладает телепатией, но все равно понимает и продолжает обнимать его, медленно поглаживая мокрую спину. Вэй Ин чувствует твердый член, упирающийся ему в живот, и тянет к нему руку спустя пару минут, чтобы вернуть услугу, но его руку мягко отводят в сторону.       — Это подождет, — шепчет Лань Чжань, слишком нежно для человека, искусавшего ему шею, целуя Вэй Ина за ухом.       Лань Чжань разворачивает его к себе спиной как безвольную куклу, прижимает к своей груди и придерживает, чтобы Вэй Ин не упал, а затем тянется за мочалкой. Кожа под его прикосновениями мягкая и податливая, такая нежная наощупь, что ее хочется облизать всю. Но сначала пройтись мочалкой, чтобы совместить приятное с полезным, хотя Лань Чжань предпочел бы вкусу мыла естественный.       — А ты умеешь быть обходительным, — улыбается Вэй Ин, откидывая голову Лань Чжаню на плечо.       — С тобой хочется быть ласковым, — признается Лань Чжань, скользя мочалкой по животу. Белая пена падает к их ногам, медленно стекая к сливу.       — А я думал, ты любишь грубо, — усмехается Вэй Ин, обняв руку, что держит его, своими обеими.       — Я говорил не о сексе.       Вэй Ин замирает. Нет, конечно, он знал, что между ними с Лань Чжанем пробежала пара-тройка искр, но все же ему казалось, что между ними может быть только секс. И этот секс будет хорош, он уверен, с Лань Чжанем по-другому и быть не может, вы вообще его видели? Но в остальном…       — Ты напрягся, — говорит Лань Чжань, отбрасывая мочалку на пол, чтобы развернуть Вэй Ина к себе лицом. — Воспользуешься и бросишь?       — Это я-то? — фыркает Вэй Ин, убирая волосы Лань Чжаня за спину, и снова касается татуировки на ключице, но на этот раз губами. — Я похож на Казанову?       — Мгм, — честно отвечает Лань Чжань, и на лице напротив тут же появляется оскорбленное выражение.       — Давно в зеркало не смотрелся?       — Я не сплю с кем попало.       — С чего ты взял, что я сплю?       — Ни с чего, — отвечает Лань Чжань, целуя его в уголок губ. — Просто хотел сказать, что Вэй Ин — особенный.       — Это в чем же? — он на секунду чувствует, как перехватило дыхание.       Лань Чжань стискивает пальцы на его боках, говоря:       — Во всем.       И это правда. В мире живут миллиарды людей, но Лань Чжань никогда не думал, что среди них найдется тот, который сможет залезть к нему в сердце просто потому, что он это он. Просто потому, что что-то внутри рвется к нему, тянется, желает ухватиться.       Вэй Ин впервые за время их знакомства ощущает смущение, что расползается румянцем по его щекам и плавно перетекает на шею. Лань Чжань станет его погибелью, черт возьми.       Они больше не говорят, пытаясь побыстрее закончить с водными процедурами. Их тела постоянно соприкасаются, и каждое такое прикосновение равносильно небольшому пожару. Они по очереди выбираются из кабины и закрепляют на бедрах полотенца, а затем выходят из ванной и не сговариваясь направляются прямиком на кухню.       Лань Чжань наливает Вэй Ину виски, который сам не знает зачем держит в квартире, а себе — бокал воды. Они молча переглядываются, пока осушают свои сосуды, и Вэй Ин спрашивает:       — Какого хрена ты свалился на мою голову?       Не ожидавший такого вопроса Лань Чжань удивленно приподнимает брови и тут же понимающе хмыкает.       — Что конкретно тебя не устраивает?       Вздохнув, Вэй Ин оставляет пустой стакан на столе и лениво рисует на нем невидимые узоры.       — То, что ты чертов мафиози.       — Это не совсем правда. У меня есть свой собственный бизнес, и он легальный.       — Это ничего не меняет. Ты член какой-то там семьи, у тебя какие-то там терки с другими членами других семей, а еще тебя постоянно пытаются убить. При мне — уже дважды.       От услышанного на лице Лань Чжаня появляется легкая улыбка.       — Волнуешься за меня?       — Люди, что дрочили мой член, знаешь ли, не последние в моей жизни, умник, — ехидно отвечает Вэй Ин, пряча румянец на щеках за волной из волос.       Потому что да, он, какого-то хрена, волнуется. Кто бы мог подумать, что один идиотский вечер, который в целом планировался как один небольшой пранк с переодеванием, сможет так все поменять.        Лань Чжань для него не то чтобы особенный… Бандитов на своем веку он, в конце концов, повидал достаточно, разве что не таких привлекательных. Но что-то в нем есть. Возможно, это настойчивость, из-за которой они по сути оба и оказались там, где оказались. Та настойчивость, которая поначалу Вэй Ина раздражала, но сейчас он может признать, что ни о чем не жалеет. В конце концов, ему впервые было так весело за последние пару лет: и в платье походил, и с интересными людьми посидел, поел вкуснятины нахаляву, словил порцию адреналина в машине и босиком побегал. Потом еще и кончил от рук красавчика. Эй, вы, там, наверху, за что такое счастье-то?       Под пытливым взглядом Лань Чжаня Вэй Ин идет в гостиную, придерживая полотенце на бедрах, садится на диван и достает из сумки Вэнь Цин свой мобильный и пачку сигарет.       — В квартире можно курить? — спрашивает он, глядя в отдающие золотым блеском глаза. Получив в ответ кивок, Вэй Ин закуривает прямо на диване.       Лань Чжань выглядит не слишком довольным, а Вэй Ин ловит себя на мысли, что ему нравится его бесить. Он подносит к губам фильтр, делает затяжку и выдыхает дым, запрокинув голову к потолку. Внутри сразу появляется приятное чувство.       С глухим звуком на столик у дивана опускается пепельница.       — Откуда в доме такое богатство? — Вэй Ин ни разу не видел, чтобы Лань Чжань курил, да и что-то подсказывает ему, что тот не особый сторонник.       — А еще я не пью, — говорит Лань Чжань, когда рядом с пепельницей опускается стакан с обновленной порцией виски.       — Ты такой загадочный! — наигранно удивляется Вэй Ин, прижимая ладонь к груди.       Опустившись рядом, Лань Чжань внимательно и даже с неким интересом наблюдает за тем, как Вэй Ин делает затяжку, а затем, не дав тому выпустить дым изо рта, притягивает его лицо к своему за шею и нажимает губами на губы. Вэй Ин, понятливо улыбнувшись, выпускает дым в чужой рот, а после почти сразу и язык. Они лениво целуются несколько секунд, утомленные событиями сегодняшних вечера и ночи. Если в душе казалось, что как только они выйдут, то сразу друг на друга набросятся, то сейчас весь запал угас вместе с уличными фонарями.       Чмокнув покрасневшие губы напоследок, Вэй Ин отстраняется и тушит фильтр о пепельницу, а затем берет свой телефон и проверяет время.       — Три часа ночи, — оповещает он Лань Чжаня, который начал неторопливо поглаживать его по спине.       Телефон у него отнимают, когда он заходит в приложение с целью вызвать такси. Обернувшись к Лань Чжаню с недоуменно выгнутой бровью, он получает в ответ расслабленное:       — Оставайся у меня.       — Я не настроен на секс.       — Дело не в сексе, — говорит Лань Чжань, и Вэй Ин тут же ловит флэшбэки с совместного принятия душа. В груди приятно теплеет.       — Будешь спать на диване? — усмехается он, затем протягивает руку к стоящему на столе стакану и залпом выпивает содержимое.       — Нет уж, — хмурится Лань Чжань, вызывая у Вэй Ина неконтролируемую улыбку.       Он решает рассмотреть личные хоромы господина Ланя завтра и заваливается под холодное одеяло, едва найдя в себе силы для того, чтобы стянуть влажное полотенце и сбросить его на пол. По шуму за не до конца закрытой дверью не сложно догадаться, что Лань Чжань убирает за ними учиненный бардак. Это тоже вызывает в Вэй Ине улыбку на грани сна, потому что теперь он знает о Лань Чжане еще один факт — тот, оказывается, чистюля. Нужно будет пригласить его к себе — может, уберется там по доброте душевной. У Вэй Ина так-то тоже завалялась парочка фактов о себе — например, он с рождения ленивый и непривередливый.       Когда Лань Чжань в домашних штанах переступает порог своей комнаты, Вэй Ин уже сопит в подушку. Он кладет на прикроватную тумбу рядом с его головой чужой телефон и со вздохом глядит на валяющееся на полу полотенце. Сходив в ванную, чтобы его повесить, он возвращается в комнату, забирается под одеяло и притягивает сонную тушку к себе, а та, в свою очередь, и не против — закидывает на него ногу и руку, блаженно причмокнув губами во сне.       Лань Чжань впервые делит с кем-то постель и при этом чувствует себя комфортно. Засыпать с этой мыслью — просто чудесно.

* * *

      Просыпается Вэй Ин почти вечером, и в квартире никого нет. Он обходит ее полностью, чтобы убедиться в этом, и очень надеется, что у Лань Чжаня дома есть камеры — иначе для кого он устраивает дефиле нагишом? На кухне рядом с остывшим давно завтраком он находит записку и усмехается себе под нос. Как старомодно, однако, мог же просто сообщение на телефон прислать.       «Я оставил ключи в коридоре, закрой за собой и позвони, как проснешься. Одежду можешь взять в шкафу, твою новую обувь привез курьер. Она в гостиной.       Лань Чжань».       А подписывать зачем было? Как будто Вэй Ин бы подумал на кого-то другого… Ей-богу старомодный. И откуда только узнал размер ноги?       Увидев на полу в гостиной кучу сваленных друг на друга коробок, Вэй Ин понимает, что, возможно, сам не зная обзавелся сумасшедшим шугар дэдди. Иначе как объяснить тот факт, что вместо того, чтобы, например, Вэй Ина разбудить и узнать размер его обуви, он решил скупить в магазине все размеры?       — Псих, — восхищенно бормочет Вэй Ин, уже прикидывая, как это все будет перепродавать.       В спальне он в предвкушении открывает воистину огромных размеров шкаф и зарывается туда с головой. Да уж, даже самая простая футболка наощупь такая мягкая и приятная, что кричит: «Я стою больше всех твоих органов, не трогай, бомж».       Вэй Ин, конечно же, трогает все, а еще случайно устраивает показ мод пустой квартире. Большинство вещей ему все же велико, ведь в отличие от Лань Чжаня он более худощавый. Как только такой занятой мужик находит время на зал? С другой стороны, если на Вэй Ина нашел, то и на зал почему нет.       В итоге Вэй Ин напяливает черные брюки и бежевую рубашку от Гуччи, завязывает волосы в косу и ищет среди коробок обувь своего размера. В зеркале на него смотрит кто-то с его лицом, которое на обложку журнала бы…       Чисто из вредности и прекрасного настроения он делает селфи и отсылает Лань Чжаню фотографию, а затем наконец вызывает такси, включив геолокацию. Он ожидает, что Лань Чжань ответит ему спустя пару часов, но тот не оправдывает ожиданий и отвечает через пару минут.       «Выглядишь замечательно».       Вэй Ин ухмыляется, падая на мягкий диван.       «Неужели? Думаешь, мне идут твои дорогие тряпки?»       «Вэй Ину все к лицу».       «Вы флиртуете со мной, господин Лань?»       Решив все же попробовать свой остывший завтрак, что предварительно перенес в гостиную, Вэй Ин делает первый укус и понимает, что если Лань Чжань готовил его сам, то Вэй Ин, возможно, в скором времени выйдет за него замуж.       «Да».       Ну точно — замуж, и все тут.       Таксист смотрит на него через зеркало с неприкрытой завистью — вон, как светится, настроение, верно, хорошее, не то что у него.

* * *

      Лань Чжань не решается спросить у Вэй Ина, решил ли он все же работать на него или нет, боясь получить отказ. Вэй Ин выглядит довольным своей жизнью и тем, что имеет, к тому же у него не слишком приятное прошлое.       Но это не значит, что они не разговаривают. Они переписываются буквально каждый день, и этими переписками Лань Чжань очень дорожит, в душе надеясь, что это взаимно. Он думает о Вэй Ине на официальной работе, на неофициальной работе, не на работе и во время выбивания долгов из тех, кто не понимает с первого раза и словами. Перед ним буквально на колени поставлен избитый мужчина, а он думает о том, как ненавязчиво попросить у Вэй Ина прислать селфи и не остаться в дураках. Если повезет, то и подрочить в душе.       Времени встретиться вживую особо нет, и это удручает. Отец уже смотрит на него странно понимающим взглядом, брат вечно шутит и испытывает его терпение, а безымянные телохранители шушукаются за спиной. Минцзюэ все же пришлось Хуань-гэ вернуть.       Но в один из вечеров время все же находится, и Лань Чжань решает сделать свое появление в баре сюрпризом. Перед этим он ненавязчиво и не вызывая подозрений узнает у Вэй Ина, работает ли тот сегодня, затем одевается в более повседневную одежду и садится за руль в приподнятом настроении.       А потом все как обычно идет по одному известному месту.

* * *

      — Ты уверен? — хмурится Вэнь Цин, держа в руках ножницы.       — Режь.       — Не могу! — вздыхает девушка. — Ты глянь, какие они у тебя. Такие длинные, густые, и, что странно для тебя, ухоженные. Ты мои видел? Нет, у меня рука не поднимается.       — Так помоги ей подняться, — закатывает глаза Вэй Ин, гордо глядя на себя в зеркало. Ну да, его волосы шикарны, но, честно говоря, заебали они. — Режь, говорю.       — Ты точно уверен? — сочувственно глядя на пряди в своей руке, спрашивает Вэнь Цин.       Не выдержав, Вэй Ин отнимает у нее ножницы и делает все сам под громкое женское оханье.       — Дальше справишься?       — Куда ж я денусь… — недовольно бубнит девушка, но уже выглядя менее напряженно. Все же Вэй Ин отрезал только половину, а то она уж думала налысо.       Стрижка идет в самом разгаре, когда в квартиру вдруг вбегает заикающийся Вэнь Нин, который заикается только когда очень взволнован. Вэй Ин не видел его таким давно, оттого тут же вскакивает со стула и ловит его дергающиеся ладони.       — Давай, А-Нин, глубокий вдох, затем выдох, помнишь?       Вэнь Нин с испуганно большими глазами кивает и делает дыхательную гимнастику, чтобы перестать заикаться, пока Вэнь Цин, все еще с ножницами в руке и прядью волос — в другой, стоит рядом и взволнованно смотрит.       — Там внизу, в баре, — тихо начинает Вэнь Нин. — Мужчина в крови.       — Какой мужчина? — поглаживая чужие пальцы, спрашивает Вэй Ин.       То, что к нему в бар кто-то после драки завалился, совсем не новость. Такое бывало и не раз, и Вэнь Нин почти всегда вел себя сдержанно. Его теперешнее состояние может означать, что внизу либо кто-то буйный, либо кто-то умирающий. Нужно лишь узнать поподробнее и понять: полицию вызывать или скорую.       — Я его не знаю, но, кажется, вы знаете. Он представился как Лань…       Вэй Ин срывается с места как ошпаренный кипятком, оставляя удивленных Вэней и незакрытую дверь позади. Бар оказывается пустым — Вэнь Нин, скорее всего, понял, что к чему, и выпроводил всех отсюда. В полутьме Вэй Ин не сразу понимает, где ему искать Лань Чжаня, но потом слышит разбавляющее тишину тяжелое дыхание и бежит к диванчикам у стены, падая на колени прямо на пол.       — Ох, блять… — шепчет Вэй Ин в ужасе.       Его руки зависают над телом Лань Чжаня, потому что он не знает, можно ли вообще все это трогать, чтобы не сделать хуже. Хотя куда хуже — неясно.       Его сердце в панике колотится, а руки дрожат. Глаза судорожно выискивают на окровавленном лице признаки жизни и находят их, когда в помещении включается свет, а Лань Чжань открывает глаза.       — Вэй Ин… — хрипит тот, протягивая ему руку.       Вэй Ин эту руку своими обеими сжимает и поворачивает голову туда, где включается свет, чтобы узнать, кто его включил и есть ли среди них Вэнь Цин. И та, к счастью, есть и быстро направляется к ним.       — Лань Чжань, боги, только не говори, что собрался умирать… — от волнения сжав чужую руку так, что та хрустнула, шепчет Вэй Ин.       — Нет уж, — коротко улыбается тот одним уголком губ, а затем хмурится, глядя во взволнованные глаза. — Это не моя кровь. Во всяком случае, не вся.       От облегчения Вэй Ин приваливается к руке Лань Чжаня лбом и прикрывает веки. Ладно, тогда все, наверное, не так плохо.       Подошедшая Вэнь Цин мягко отстраняет его от Лань Чжаня и начинает расстегивать полностью красную от крови рубашку, пока Вэй Ин принимает из рук находчивого Вэнь Нина стакан, полный коньяка, и глотает тот как воду. Лань Чжань тянет к нему руку тоже, но по ней хлопает хмурая Вэнь Цин.       — Алкоголь только усугубит кровотечение, гений.       После полученной информации Вэй Ин снова выпивает и убирает полупустой стакан подальше от Лань Чжаня, который внимательно наблюдает за действиями девушки.       Вэй Ин решает пояснить:       — Она врач.       — Я ученый, — поправляет его та. — И работаю в лаборатории, — быстро осмотрев рану на плече, девушка говорит: — Ранение сквозное, кровопотеря пока несерьезная, но тебе нужно в больницу.       — Нужно позвонить брату, — вздыхает Лань Чжань, вытаскивая из кармана брюк разбитый телефон и чертыхаясь. — Сломан.       Вэй Ин отдает ему свой. До приезда Лань Хуаня он не отходит от Лань Чжаня, который нехотя рассказывает, что ехал к нему, а потом все случилось так быстро: два человека в масках, нож, драка. Тех двоих ему удалось вырубить, один из них вроде даже помер.       — Куда смотрела твоя охрана?       — Я ехал к тебе, зачем мне охрана?       — В следующий раз спроси меня то же самое на смертном одре, и я поднесу тебе зеркало, придурок, — шипит Вэй Ин, толкая приподнявшегося Лань Чжаня в лоб.       Вэнь Цин с Вэнь Нином сидят за столиком в нескольких метрах от них и делают вид, что ничего не слышали. Спустя несколько минут в бар врывается куча амбалов и Лань Хуань, который, быстро оценив обстановку, бежит к ним и наклоняется над братом.       — Нормально тебя отделали, диди, и опять то же самое плечо. Счастливое оно у тебя, что ли.

* * *

      Лань Чжаня никогда не везут в больницу — в основном он справляется со своими ранениями самостоятельно, а в такие разы, как этот, его обычно везут к знакомому семейному врачу, у которого в подвале даже операционная есть на всякий случай, благо этот — не такой.       В машине Хуань звонит отцу и кратко рассказывает о случившемся, Вэй Ин, увязавшийся с ними, молча ковыряет свои штаны, о чем-то задумавшись, а Лань Чжань устало смотрит в окно. Устроил сюрприз, называется.       Врач латает его быстро, пичкает разноцветными пилюлями и запрещает любую физическую активность, пока не заживет плечо, на долю которого пришлось много страданий.       Пока его зашивают, Вэй Ин подпирает плечом дверной косяк и задумчиво смотрит на то, как на лице Лань Чжаня не дергается ни один мускул. Одновременно с этим он прислушивается к тому, что говорит Лань Хуань. Тот ходит по комнате туда-сюда, много причитает и жалуется на то, что его брат — сплошная ходячая мишень. Вэй Ин бы тоже пожаловался, если бы так сильно не переволновался.       Вот именно поэтому он не хотел связываться с кем-то вроде Лань Чжаня. Адреналин развеет скуку, а смерть близкого принесет лишь горе. Вэй Ин больше не хотел чувствовать это горе, только не после смерти отца, которого любил всей душой. Который научил его всему, что он умеет, а потом оставил, уйдя с поля боя с пулей в сердце.       Вэй Ину было шестнадцать. Сейчас ему двадцать четыре. И иногда он все еще чувствует отголоски той боли.       Но встретив взгляд Лань Чжаня, что, несмотря на боль в раненом и в данный момент атакуемом ниткой с иглой плече, несмело ему улыбается, Вэй Ин понимает, что послать этого человека на все четыре стороны и продолжать жить как ни в чем не бывало уже не сможет. Да и не хочет он. Невзлюбившая его приемная мать не зря говорила, что вырастет он идиотом.       Когда ты почти кого-то теряешь, или думаешь, что теряешь, то в полной мере понимаешь, насколько без этого человека жить не хочешь.       — Что ж, тела у бара мы убрали, — радостно гудит над ухом Лань Хуань, заставляя Вэй Ина вздрогнуть от неожиданности.       — Лань Чжань вроде говорил, что один из них еще был жив?       — Ключевое здесь «был», — блокируя экран смартфона, отвечает Лань Хуань и садится на диван рядом с братом. — Ну что, док, жить будет?        — Да куда ж он денется, — по-доброму усмехается дедок. — И не такое ему латали.       Вэй Ин ловит себя на мысли, что не хочет знать подробностей. Снова встретив взгляд Лань Чжаня, он поднимает руку, складывает из пальцев сердечко в корейском стиле и посмеивается. Лань Чжань с улыбкой качает головой.

* * *

      Включив свет в коридоре, Вэй Ин бросает свой рюкзак на пол и стягивает кроссовки, наступая на пятки, а после садится на корточки, чтобы развязать чужие ботинки.       На удивленный взгляд он отвечает:       — Это чтобы ты не напрягал плечо, — закончив, он с лукавой улыбкой добавляет: — Потом отработаешь.       Пройдясь по квартире, он включает свет где нужно и, закончив, находит пьющего сок Лань Чжаня на кухне.       На нем простая черная футболка, из-под которой виднеются края бинта, волосы завязаны в хвост, а челка выбивается из него и падает на щеки. Очаровательный.       — Больше не пугай меня так, — отняв у Лань Чжаня бокал с соком, говорит Вэй Ин и ставит тот на стол.       — Не могу обещать, — отвечает он, опершись о кухонную стойку спиной.       — Знаю, что не можешь, — тихо говорит Вэй Ин, опустив взгляд в пол. — Но ты все равно пообещай.       — В этом есть смысл?       — Для меня — да.       Тогда Лань Чжань касается его подбородка и приподнимает тот пальцами, заглядывая в глаза и нежно шепча в губы:       — Обещаю.       Вроде и пиздеж, а приятно.       Вэй Ин делает шаг вперед и обнимает мужчину за талию, крепко прижавшись и уложив подбородок на плечо. В ответ Лань Чжань кладет здоровую руку ему на спину и мягко гладит кожу сквозь ткань тонкого свитера.       Негласно они оба хотят, чтобы Вэй Ин остался, и он остается. Сначала идет в душ, в отличие от прошлого раза — один, затем выходит оттуда полностью переодетый в домашние вещи Лань Чжаня и идет в гостиную, чтобы найти там хозяина квартиры, вооружившегося полотенцем и ножницами.       — Твои волосы, — говорит он, как только замечает застывшего на пороге Вэй Ина. — Я заметил, что они неровно подстрижены.       — Мы с Вэнь Цин не успели, — объясняет Вэй Ин, невольно пропуская уже не такие длинные пряди сквозь пальцы.       Он садится на подлокотник дивана, сложив ноги на сам диван. Не слишком удобно, но это до той поры, пока Лань Чжань не касается его волос — дальше ему на удобство все равно, все тело сосредотачивается на приятных ощущениях в районе головы, где Лань Чжань, вместо того, чтобы просто отрезать лишнее, решил сделать ему массаж.       То, как плавно мягкие, почти невесомые прикосновения превращаются в мурашки, невообразимо. Вэй Ин прикрывает веки, блаженно жмурится и чуть тяжелее дышит.       — Почему решил отрезать? — как бы между делом интересуется Лань Чжань, спустившись пальцами на шею и точечно ее массируя.       — Просто так, — пожимает Вэй Ин плечами, которые тоже не оставили без мимолетной ласки, прежде чем Лань Чжань, наконец, взялся за ножницы.       Пока Лань Чжань идет в душ, пытаясь придумать, как помыться так, чтобы не намочить забинтованное плечо, Вэй Ин собирает свои волосы с полотенца на полу и выбрасывает их, а затем идет к зеркалу в спальне и остается доволен результатом. Если Лань Чжань вдруг решит завязать с криминалом, в парикмахерском деле его с руками оторвут.       Теперь его волосы доходят до середины плеча и мешаются уже не так сильно. Совсем убирать длину не хотелось — все же он долго их отращивал, но тяжесть уменьшилась, и хорошо.       Пока Лань Чжань моется, Вэй Ин заказывает доставку и ищет пульт от телевизора, который после включает и останавливается на каком-то фильме, делая громкость пониже, просто чтобы что-то шло на фоне. Курьер приносит еду как раз в тот момент, когда Лань Чжань вышагивает из душа в спортивных штанах и босиком. Его волосы влажными прядями спадают на спину и грудь, прикрывая татуировку на ключице.       Когда Вэй Ин демонстрирует ему свои покупки, поднимая пакеты в воздух, тот лишь говорит:       — Не стоило. Я мог сам приготовить.       — Это долго, к тому же — у тебя плечо, — раскладывая еду на столике в гостиной, отвечает парень.       — Ты бы мог мне помочь, — в голосе Лань Чжаня проскальзывают игривые нотки.       Вэй Ин ухмыляется, глядя на него.       — В другой раз — обязательно.       Они сидят на диване, соприкасаясь плечами, едят покупную еду и слушают тихое бормотание героев фильма, потому что Вэй Ин так и не сделал громче. А потом просто почти одновременно засыпают: Лань Чжань — сидя, Вэй Ин — сложив ноги ему на колени, а голову — на подлокотник.

* * *

      Просыпается Лань Чжань от жара.       Открыв глаза, он видит приглушенный свет в гостиной и тьму за открытыми шторами. Значит, все еще ночь.       Это становится последним, что должно его интересовать, потому что концентрация жара сосредоточена в паху — там, куда он опускает взгляд и видит Вэй Ина, что, сидя на коленях, держит руки на его голых бедрах и его член — во рту.       Как только он улавливает, что Лань Чжань проснулся, то приоткрывает веки и подмигивает опешившему мужчине, что не может понять до конца, это реальность или один из его реалистичных похабных снов.       Вэй Ин развеивает его сомнения, когда заглатывает до самого основания и, плотно обхватив член, начинает ритмично двигать головой взад-вперед, скользя по бедрам горячими руками. Ощущения реальные как никогда.       Лань Чжань запрокидывает голову, шире раздвигает ноги и шипит сквозь зубы, когда Вэй Ин сглатывает на его члене, сжимая чувствительную головку в узком горле, а затем кладет свою руку на чужую макушку и наматывает на кулак укороченные пряди, чтобы после задать свой, более неторопливый ритм.       Потому что в таком темпе он кончит секунд через десять, а ему слишком сильно нравится происходящее. Вэй Ин, кажется, его план раскусил, так как через время шлепает его по бедру, и, дождавшись, пока Лань Чжань выпустит его волосы, отстраняется, порочно облизывая раскрасневшиеся губы.       — С добрым утром, — хрипло говорит Вэй Ин, целуя его в коленку.       Лань Чжань пережимает член у основания, шумно выдыхает и отвечает:       — Сейчас ночь.       — Но добрая, не так ли? — хихикает Вэй Ин, поднимаясь на ноги.       На нем лишь футболка — футболка Лань Чжаня, и больше ничего. Член стоит, красная головка обнажилась, приподняв подол футболки и оставив на нем круглое влажное пятнышко.       — Нравится вид? — удовлетворенно хмыкает Вэй Ин, коленями переступая раскинутые на диване бедра Лань Чжаня, чтобы усесться на них и обхватить чужую шею.       — Безумно, — схватив подол футболки, отвечает Лань Чжань и тянет ее вверх. — Но так намного лучше.       Вэй Ин понимающе усмехается и чуть сдвигается так, чтобы член Лань Чжаня мимолетно прошелся по ложбинке между влажных ягодиц.       Лань Чжань касается ее пальцами здоровой руки и удивленно спрашивает:       — Когда успел?       — Пока ты спал и стонал во сне мое имя, — шепчет Вэй Ин прямо в губы и охает, когда длинные проворные пальцы нажимают на податливый вход и проникают в него, быстро находя и надавливая на простату. — Негодяй.       — Бесстыдник.       Вэй Ин насаживается на пальцы самостоятельно и невольно подмечает, что свои и чужие — не то же самое. К тому же, пальцы Лань Чжаня длиннее и их хозяин очевидно хорошо знает, что нужно делать, чтобы заставить его стонать.       Притянув лицо Вэй Ина к себе за шею, Лань Чжань врывается в его рот языком и удовлетворенно стонет, смыкая и размыкая губы навстречу чужим — влажным, ненасытным. Вэй Ин скулит, когда четыре пальца ритмично трахают его дырочку, в то время как язык Лань Чжаня трахает его рот. Это невыносимо и так жарко, горячо, что хочется расплавиться под натиском чужих обжигающих прикосновений.       Вэй Ин отстраняется, чтобы сказать, смотря перед собой мутным взглядом:       — Скажи мне, что ты чист или у тебя есть презервативы…       — Я чист, и у меня есть презервативы, — урвав еще один поцелуй, хрипло отвечает Лань Чжань.       Он вынимает пальцы, измазанные в смазке, и вытирает их о футболку, которую снял с Вэй Ина.       — Но раз ты чист, и я тоже, то мы можем?.. — с надеждой спрашивает парень, выгибаясь, когда Лань Чжань обхватывает его спину обеими руками, скользя по ней от лопаток до поясницы и обратно.       — Боги, да, — шепчет Лань Чжань, вновь целует, затем обхватывает свой член и, нащупав другой рукой открытый тюбик смазки на диване, который успел заприметить еще во время минета, выдавливает ее на пальцы и несколько раз проводит ладонью по стволу.       Вэй Ин, жадно проследив взглядом за его действиями, насаживается сам. Не дает члену выскользнуть, сжимая крупную головку мышцами ануса, и медленно двигает тазом вниз, придерживая скользкий член, пока не насаживается до самого конца.       Они стонут в унисон. Один от узости, обволакивающей его так хорошо, другой — от того, насколько идеально член заполняет его изнутри. Лань Чжань подается бедрами вверх, с силой таранит его вход, не давая толком привыкнуть, и кусает в плечо, тут же зализывая след от укуса горячим языком.       Вэй Ин в его руках стонет, поддается каждому прикосновению губ или рук, двигает бедрами навстречу и обнимает его за шею, вплетая пальцы в волосы.       — Блять, да… — выдыхает он, когда Лань Чжань опускает руки ему на бока и, удерживая, несколько раз вбивается внутрь так сильно, что звуки шлепков заглушают все остальные. — Да, Лань Чжань, да, вот так, мне так хорошо…       — Иди сюда, — едва не рычит Лань Чжань, выходя из тела Вэй Ина, чтобы снять его с себя, повернуть к себе спиной и, расставив колени на краю дивана, вновь войти под чужой громкий стон.       Упираясь в спинку дивана руками, Вэй Ин теперь только и может, что стонать. Если будучи сверху он и мог хоть что-то контролировать, то теперь весь процесс полностью во власти Лань Чжаня. Тот, наконец дорвавшийся до лакомого кусочка, о котором грезил днями и ночами так долго, отключает мысли и начинает целовать плечи Вэй Ина, кусает за загривок и шепчет в ухо пошлые комплименты, от которых у второго горят уши и шея.       Узкий, влажный, развратный…       — Заткнись… — шипит Вэй Ин, проезжаясь членом по гладкой обивке и оставляя на ней белесое пятно. — Замолчи, господи боже блять…       — Нет, — рычит Лань Чжань, дергая его за волосы так, чтобы приблизить лицо. — Ты мой, слышишь?       — Разбе… ах!.. жался… — лениво возмущается Вэй Ин и тут же воет, заглушая этот постыдный звук ладонью, когда ему прилетает смачный шлепок по заднице, от которого наверняка останется след. — Еще…       И Лань Чжань бьет снова — сильно, не жалея, точно зная, что Вэй Ину это нравится так же, как и ему. Затем еще, и еще раз, после чего притягивает ослабевшее тело Вэй Ина к себе, положив руку поперек живота, обхватывает его член и практически силой выжимает из него оргазм, пока сам не перестает вбиваться в уже порядком расстраханную дырку, догоняя свой.       — Бля…а…ать! — сквозь стон вылетает изо рта Вэй Ина.       Сперма брызжет из уретры прямо ему на грудь, пачкает соски и стекает на живот, пока Вэй Ин бьется в оргазме, чувствуя, как внутри него разливается что-то теплое и мокрое вместе с мощными толчками. Он обессиленно заваливается спиной на поддерживающего его Лань Чжаня, который отводит его волосы в сторону и оставляет короткий поцелуй за ухом.       — С добрым утром, — шепчет, издеваясь, затем помогает сесть и тут же падает рядом, тяжело дыша.       Вэй Ину не то что тяжело, он удивлен, что вообще дышит.       Повернув голову в сторону Лань Чжаня, он оценивающе проходится взглядом по его расслабленному телу и удовлетворенно улыбается.       — Врач говорил, что кому-то противопоказаны любые физические нагрузки.       Лань Чжань, взяв его за руку и оставив на ней поцелуй, смотрит в ответ и понижает голос до шепота:       — Мы ему не расскажем.       Вэй Ин смеется, запрокинув голову.       — Все же я сорвал джекпот.

* * *

      На следующий день новости кричат о том, что господин Мо умер от инфаркта у себя дома.       Тот самый, который покушался на жизнь Лань Чжаня днем ранее. Инфаркт. В двадцать семь лет…       Все же, наверное, лучше бы его отцу научиться спрашивать: «Как ты?».

* * *

      В следующие выходные Вэй Ин вместе с Лань Чжанем посещают кладбище. Приходить сюда не одному оказывается не так болезненно, подмечает Вэй Ин.       Его отец был военным, который, получив травму, был вынужден уйти со службы. Он работал охранником в школе, магазине одежды и даже на таком же кладбище, пока однажды один человек не предложил ему стать своим личным телохранителем. Этим человеком была мама Вэй Ина.       Она погибла, когда ему было четыре, в тот роковой вечер отец не сумел ее защитить. И тогда он пообещал себе, что сына защитить обязательно сможет. А лучше сделает так, чтобы тот сам смог защитить себя от чего угодно.       Вэй Ин впервые взял в руки пистолет, когда ему исполнилось одиннадцать. И впервые убил в шестнадцать — отомстил за смерть отца.       Возможно, дети не должны так расти, но так он стал тем, кем является сейчас. Тем, кто держит Лань Чжаня за руку.

* * *

      Фэнфэн был завсегдатаем бара «Илин» уже несколько лет. Этот бар был особенным: по-своему уютным, с милашкой барменом, который, впрочем, мог начистить лицо, если что не так, с неплохим алкоголем и хорошей скидкой постоянным клиентам.       Сегодня Фэнфэн пришел чуть пораньше. На работе завал, босс на мозги накапал с самого утра столько, что на весь бар бы хватило, а еще в магазинах цены на цветную капусту выросли. Фэнфэн, например, ее не ест, но негодует вместе со всеми исправно.       Но вместо бармена Вэя за стойкой находился мальчишка Вэнь, что в последнее время происходило частенько.       — Вам как всегда? — улыбнулся парниша.       — Да-да, — махнул рукой мужчина. — А Вэй Ин где? Опять отсыпается? — по-доброму усмехнулся Фэнфэн.       — Господин Вэй теперь только владелец, за баром больше не стоит.       — Чего так? — искренне удивился завсегдатай и даже приуныл чутка. Бармен ему нравился, душевный он, свой.       Парнишка ответить не успел — с лестницы на второй этаж вышли двое. Один в черной рубашке, другой — в белой. Выглядели они запыханно, словно бежали от кого-то, а еще за руки держались, как эти, ну, тьфу которые.       В одном из них Фэнфэн увидел знакомого бармена и присвистнул.       — Так ты что это, голубых кровей?       Вэй Ин, увидев Фэнфэна, улыбнулся и шутливо отдал ему честь. Затем подошел к Вэнь Нину, наклонился над стойкой, шепнул тому что-то на ухо и, разогнувшись, притянул своего ненаглядного к себе за шею и поцеловал.       Фэнфэн по-доброму усмехнулся.       — Отдыхай, друг.       Двое, все так же держась за руки, покинули бар, а Фэнфэн, проводив их взглядом, удивленно вскинул брови, когда перед ним опустилась порция любимого коньяка, а Вэнь Нин сказал:       — За счет заведения.       Да, душевный этот Вэй, душевный. Ну и что, что тьфу который, зато, вон, бесплатно наливает и ходит счастливый.       Фэнфэн даже немного ему завидовал.