Имя на моем запястье

      Первая заповедь — никогда не снимать браслет.

Вторая — всегда быть рядом со своим Патроном.

Третья — молчать о школе и ее обитателях.

За нарушение любых из этих правил следует наказание.

Школа Патронов. 1.2. Правила.

      Замужняя пара, сидя за столом в приглушённом свете кухни, витает в своих мыслях. Каждый погружён в общую проблему, которая прогремела как гром среди ясного неба. Ошибки прошлого ворвались в их двери как незваные гости, которых бы предпочли никогда не видеть у своего порога. Однако они здесь и избежать встречи невозможно, а потому остаётся решать проблему настоящего и спасать то, что очень дорого им обоим. Как и любым родителям важно их чадо, по этой же причине они и сидят какой час, думая над тем, как поступить.       — Нам нужно что-то делать с этим! — не выдерживает женщина средних лет с убранными в низкий пучок каштановыми волосами, сверкая яростью в карих глазах. На некоторое время молчание вновь повисает в небольшой кухне, но затем она чуть тише продолжает: — Наша дочь в большой опасности, ты хоть понимаешь, во что втянул нас?       — Мы переведём её в школу Патронов, — решительно отвечает мужчина, наделяя голос как можно большим мужеством, чтобы не показывать переживания. Всё-таки в семье мужчина должен всегда внушать какую-то уверенность.       — Ты сейчас серьёзно? — возмущается жена.       — Да. По-твоему, я шучу? Я не меньше тебя переживаю за неё! — чуть повышает голос мужчина, на что получает укоризненный взгляд женщины.       — Тише ты! Не хватало, чтобы она услышала что-то, — ругает женщина, затем ставит руки на стол и пододвигается ближе к мужу. — Год в этой школе стоит огромного состояния.       — Ты знаешь про эту школу? — слегка удивляется мужчина. — Я решил: мы продадим машину. На год точно хватит, а там придумаем что-нибудь.       Непоколебимость в голосе мужа заселяет в душе женской натуры тёплую надежду на хорошее будущее. Тем не менее в этот раз она нутром чувствует, что просто так они сухими из воды не выйдут.       — Да, слышала о ней, — спокойно отвечает она, затем снижает голос на тон ниже. — Но как же мы ей объясним? Она только успела привыкнуть к новому месту…       Грусть в глазах жены заставляет ещё раз дрогнуть сердце виновника ситуации, а осознание того, что он вновь причинит дочери боль от разлуки, и вовсе заставляет поникнуть. Однако ему нельзя «распускать нюни», он, будучи главой семьи, ни в коем разе не может показывать переживания.       — Скажем, что нас отправляют в командировку.       Женщина лишь вздыхает на очередную отмазку, к которой они уже привыкли и так безбожно ей пользуются.       — Хорошо.       — Я уже договорился, отправил нужные документы, — говорит мужчина, оглядывая слегка бледное лицо жены и одновременно чувствуя ужасную вину за это. — У них довольно строгий контроль — помимо отчёта об успеваемости просили вес, рост, индекс массы тела и медицинскую справку, заверенную в центральной больнице Сеула, включая психиатра и нарколога. Осталось заплатить. И мне разрешили вносить сумму по семестрам.       Женщина уже не слушает, она думает о том, как они вновь будут пытаться быть строгими с единственным ребенком, чтобы не выдать тайну семьи. Да и в целом, чтобы она ни в коем случае даже не почувствовала какую-то тревогу. Её хрупкой дочурке не нужны эти проблемы, хватает и того, что выпускные классы на носу, а это для современной молодёжи тяжёлый этап в жизни.       — Ты разобьёшь ей сердце, переведя в новую школу. Она только привыкла к этому месту.       — В этой школе о ней позаботятся, ты же знаешь, что за каждым студентом числится личный Патрон, так что можем не переживать.       — Но это же школа-интернат…

❖❖❖

      Ари за всю свою скромную жизнь привыкла к частым переездам, но всё же в душе девушки теплилась надежда, что последнее место было окончательным. Ведь за горами два класса, в которых придётся трудиться в поте лица, чтобы поступить в желанный университет. И смена школы никак не является плюсом. Тем не менее дети — заложники ситуации, так как родители оставляют право выбора за собой, а юные судьбы, как прицеп, катятся за ними, не имея никакой возможности избавиться от этого до совершеннолетия.       И вот, подъезжая в новую школу, Ари с нескрываемым восторгом оглядывает её масштабы. Величие этого места не сравнится ни с чем, что ей приходилось видеть за всю её скромную жизнь. Огромные смоляные ворота открываются и впускают автомобиль на большую территорию с ровной асфальтированной дорожкой, которая ведёт прямо к округлой лестнице, находящейся в центре.       Девушка, всё еще не веря в возможность происходящего, абсолютно сбитая с толку и пораженная, выходит из машины. Вступает по твердой поверхности и слегка задирает голову. Оглядывая огромную скрытую территорию за чертой города, о существовании которой она узнала только сегодня, Ари приходит к выводу, что презрение, с которым ехала всю дорогу, отступило. Теперь оно сменилось страхом. Перед могуществом места в абсолютно тёмных оттенках у Ари невольно подкашиваются коленки.       Центральный вход в многоэтажное здание окрашен в абсолютно черный цвет, да и в целом оно само такого же оттенка. Нет не единого светлого участка на темном, как беспросветная ночь, фасаде. Едва ли заметен облицованный кирпич, настолько оно угольное. Всё это вселяет в её хрупкое тело что-то магическое и зловещее. Если бы не зелень в округе, Ари бы без сомнений предположила, что в этом месте ни одна живая душа не обитает. Здесь будто всё мертвенное и бездыханное. Словно всё пало во власть тьмы. Абсолютная тишина: нет шума и гама, лишь порыв ветра и еле заметный шелест деревьев. Быть может, это потому, что девушка приехала сюда ранним утром, кто знает. Однако за чертой города в это же время уже толпа бушующих подростков витает по округу своих школ, где люди порой не слышат собственные мысли.       Лестница, что ведет к массивной узорчатой двери в стиле античной культуры, сделана из множества камней разных размеров и цветов, но преимущественно, в коричнево-темной палитре. Многочисленные гармоничные линии, переплетающиеся между собой, и черный цвет двери внушают силу и власть, которым, вероятно, обладает школа. Стоит им только оказаться на последней ступеньке, дверь распахивается и будто безмолвно приглашает Ари. Манит своими магическими чарами, внушая какое-то странное ощущение чего-то… загадочного и оттого пугающего. Словно шепчет: «Сделай только шаг и твоя жизнь разделится на «до» и «после». Ари на секунду замирает, как и все люди, боится неизведанного, потому что осознает, что это тот самый переломный момент, который чаще всего упоминается во всех философских книгах. Но вопреки всем страхам, она делает глубокий вдох и переступает порог школы, тем самым позволяя судьбе распоряжаться ее жизнью, как той заблагорассудиться.       Как только двери школы бесшумно закрываются за спиной, Ари раскрывает рот от удивления, уставившись перед собой. Меньше всего она ожидала, что внутри все будет таким… светлым. Это даже немного режет глаза, так как ожидании были совершенно иными. Мужчина, что сопровождал ее с самого начала терпением большим не обладает, а потому осмотреться в полной мере Ари не дает. И всю дорогу до кабинета директора в сопровождении этого высоченного амбала в чёрном костюме она мельком разглядывает мраморный пол, как ни странно, цвета шампанского и стены, оттенка слоновой кости. Перед глазами маячат множество атрибутов, статуэток в античном стиле, различных дверей в духе неоклассик — всё это она не успевает полноценно оглядеть, потому что параллельно пытается успевать за мужчиной.       Ари, в силу возраста, пуглива, хоть и всячески пытается не показывать этого никому. Статность, гордость за ум и интеллект ей никогда не разрешали опустить голову пред страхом. А красота, переданная ей по генетическому древу от материнской линии, в которой практически все дамы были покорительницами мужских сердец, позволяла Ари держать осанку ровно, а острый подбородок — всегда приподнятым. Однако волнение перед неизвестностью испокон веков присуще людям, даже очень сильным духом от природы, что уж говорить о простых подростках.       — Чхве Ари, здравствуйте, — приветствует её в кабинете мужчина в белом костюме, который обычно предпочитают надевать на торжественные мероприятия. По крайней мере, директора и учителя других школ, в которых побывала Ари, были более скромными. — Рад приветствовать вас в нашей школе. Я Ким Минхёк — директор. Ари на секунду задумывается над тем всегда ли глава школы лично приветствует каждых учеников. Или только ей выпала такая возможность в виду того, что она перевелась из другого учреждения в разгар учебного процесса? Но она решает оставить эти вопросы при себе, так как всей кожей ощущает, как ее сканируют чужие глаза.       — Здравствуйте, директор Ким, — немного растерянно здоровается Ари.       Она поднимает взгляд на высокого мужчину и заглядывает тому в темные глаза. Они как ониксы, настолько черные, будто смотришь в кромешную пропасть.       — Мистер Коуч чуть позже проводит вас в кабинет и познакомит с классом. В остальное вас посвятит ваш Патрон, так что, думаю, вы быстро войдёте в курс дела, — продолжает директор. — Но перед тем, как вы приступите к занятиям, моя задача — рассказать вам о трёх основных заповедях нашей школы и вручить ваш персональный браслет.       Ари внимательно слушает мужчину, даже если не совсем понимает, что тот толкует, и вместе с тем параллельно пытается окинуть взглядом его огромный кабинет в абсолютно белых цветах. Далеко они не прошли, остановились у входа рядом с небольшим диваном, облицованный белой кожей, и пристроенным к нему такого же оттенка столиком. Вся эта белизна «мозолит» глаза, а резонанс от того, что с виду, и того, что внутри, теперь становится более ощутимым.       — Итак, — прерывает мысли Ари директор и пристально смотрит на неё. — Первая заповедь — никогда не снимать браслет. Вторая — всегда быть рядом со своим Патроном. Третья — молчать о школе и ее обитателях, то есть никогда не распространяться об учениках и учителях. За нарушение любых из этих правил следует наказание, — он делает на последнем слове акцент и смотрит так пристально, что кожу Ари мгновенно обдает холодом. Несмотря на тяжелый взгляд, пропитанный непонятным смыслом, она стойко его выдерживает. — С остальными менее категорическими правилами вас ознакомит Патрон. Собственно, вот.       Ари слушает всё это, словно зачарованная, и пытается цепляться всех слов, всех звуков, стараясь ничего не упустить. В силу своего упорства, она привыкла всегда следовать определённым принципам. И в этот небольшой список её понятий входит то, что никогда нельзя пренебрегать правилами школы.       Пока директор открывает один из выдвижных ящиков огромного белого стеллажа, Ари задумывается о том, что попала она совсем в нестандартную школу. Казалось, основные правила любой школы, к которым она привыкла и которые принимала как само собой разумеющееся, здесь отличались. Нет привычных «не курить», «не пить», «не хулиганить».       — Протяните, пожалуйста, левую руку.       Из мыслей девушку вновь выводит директор, подошедший к ней поближе. Она смотрит на него и на таком расстоянии он выглядит намного внушительнее: широкие плечи и достаточно развитый мышечный каркас, скрытый под строгим костюмом. Черты лица острые, даже слегка жесткие, а губы тонкие и сжатые, словно он постоянно поджимает их. Легкие морщинки мелькают у уголков темных глаз, когда тот улыбается. Вот только эти небольшие глазки пронизывают и внушают непонятное ощущение дискомфорта. Есть такой типаж людей, чей взгляд вызывает странный холод, несмотря на то, что обладатель пытается быть доброжелательным. И к ним определенно можно отнести директора Ким.       Ари молча делает, что её просят, и уже настораживается. В секунду её кожи касается что-то холодное и металлическое, а в другую уже крепко закрепляется на запястье. Директор, выполнив свою задачу, отходит чуть в сторону и оглядывает юную леди, которая с интересом начинает осматривать чёрный тонкий браслет на руке.       Ари озадаченно смотрит на запястье, обтянутое тёмным металлом, и в центре браслета замечает какую-то надпись.       — На браслете имя вашего Патрона, — поясняет тихим голосом директор школы. — Он скоро найдёт вас, не переживайте.       Имени на нём Ари так и не разглядела, хоть и пыталась детально рассмотреть браслет, крутя его в разные стороны. Ей удалось заметить лишь выгравированную золотистым оттенком одну-единственную букву в центре:

«V».

      Ари решает оставить все вопросы на потом как раз тому самому Патрону, который, по пророчеству главы школы, должен был с ней связаться. В её понятии — это человек вроде старосты, который и явит свет в этой тёмной школе. А такое завуалированное название придумали, чтобы придать значимость и особенность этому заведению.       Пока огромный мужчина, названный мистером Коучом, с самым строгим выражением лица, ведёт куда-то вглубь здания, Ари задумывается лишь о нескольких моментах. Почему родители ни о чём ей не рассказали? Почему не проинформировали о том, что это не совсем типичная школа, в которой она привыкла бывать? Нет, она не боится перемен, но придерживается мнения: предупреждён — значит вооружён. Хотя бы потому, что сейчас она немного растеряна именно этой неизвестностью. Её никто не вводит в курс дела, да даже элементарно не предупредили, на какой урок её ведут. А незнание всегда внушает несознательный страх.       Родители предупредили о переводе лишь за день, просто поставили перед фактом, а Ари даже не успела возмутиться. И вот уже, сказав: «Собери стандартный набор для первого дня, позже мы всё принесём», они просто выпроводили её из дома и усадили в огромную чёрную машину. Вот так вот — в простой одежде, без формы, без ознакомления, без предупреждения. Уже тогда ей показалось это странным, но устраивать истерику в её план не входило. Какой смысл? Ведь это практически никогда ничего не меняет. Только усугубляет ситуация, принося еще большие душевные терзания. Она уже свыклась с тем, что полностью под властью родителей и зависима от них, как от кислорода. Именно поэтому она предпочитала подходить ко всему этому мудрее, без конфликтов и дискуссий. По крайней мере старалась придерживаться таких позиций.       Ари уверена в себе и своих знаниях, именно это на протяжении нескольких лет помогало ей приноровиться к новым условиям за считанные секунды. Иначе бы она не выжила в постоянно меняющихся учебных заведениях с разными подростками, которые порой были беспощадны и жестоки, и учителями, что пытались использовать ее способности в угоду себе. Ари умна и достаточно проницательна, чтобы не справиться с чем-либо, и эта школа тоже будет ей по зубам. Она не сомневается в этом и не этого вовсе боится. Просто это место кажется немного странным и все внутри обдает каким-то непонятным холодом.       За ворохом мыслей, Ари не замечает как чья-то грубая рука неожиданно хватает её за локоть и тянет за угол, когда она оказывается у двери нового класса. Обострённый слух мистера Коуча сразу же улавливает этот момент и темные глаза полыхают огнем злости. Он двигается в их сторону, но останавливается, увидев молодого человека, жестом показавшего ему уходить. Мужчина в одночасье повинуется и ретируется с их поля зрения.       Ари тем временем приходит в себя от такого непредвиденного поворота событий и слегка опешившим взглядом смотрит на похитителя. В полушаге от неё стоит высокий юноша в простой чёрной футболке и свободных брюках цвета хаки. Взгляд тёмно-карих глаз осматривает её с любопытством, и она успевает подметить вполне красивую внешность парня, не позволяя себе получше рассмотреть черты его лица.       — Слушай, Дэфэндик, — звучит низкий голос молодого человека, что крепко удерживает её руку за локоть. — Давай договоримся сразу, что я буду условно…       — Мне кажется, вы что-то путаете, — перебивает Ари практически сразу же, потому что ей не нравится холодный посыл в глазах парня. Да и вообще в целом эта ситуация. — Отпустите мою руку!       Ари возмущена, и это чётко отражается в её убийственном взгляде, который она на него направляет. Она самостоятельно одёргивает руку и пытается вглядеться ещё раз в собеседника.       — Так ты не в курсе, — делает вывод парень, пренебрежительно хмыкнув. — Ну что ж, мне это даже на руку.       Ари озадаченно смотрит на пронизывающий морозом взор парня, пропитанный лёгкой надменностью, и не понимает, что вообще происходит. Будто он глядит на неё с высоты птичьего полёта и видит лишь противного червячка.       — Не в курсе чего? — уточняет Ари.       Незнакомец отступает на шаг, склоняет голову с лёгкой, почти церемониальной вежливостью и вновь задерживает на ней взгляд — внимательный, пытливый. Как если бы перед ним стоял не человек, а древняя загадка, покрытая пылью времени. В этот миг Ари успевает разглядеть его целиком. Он высок — настолько, что возвышается над ней почти на голову. Широкие плечи придают фигуре благородную силу, но при этом в его сложении есть что-то неожиданно утончённое — в изгибах кистей, в том, как он держится. Кажется, его пальцы рождены для клавиш рояля или струн скрипки.       Лицо словно вылеплено самой природой с особым старанием: правильные черты, точная симметрия, а главное — взгляд. Глаза… В них было что-то завораживающее, как в спокойной глубине озера на закате — молчаливое, но притягательное.       — Имени на твоём запястье, — наконец отвечает парень, прерывая ее мысли.       Смысл его слов доходит не сразу. Ари опускает взгляд, проводит глазами по своим рукам. Тонкий браслет ловит свет, и она вспоминает — гравировку, слова директора, момент, когда всё это началось.       — Тут просто буква, — проговаривает девушка, поднимая на него взгляд.       Парень ухмыляется, и что-то в этом жесте придаёт ему претенциозности. Ари не любит такой типаж людей, но красоту и статность его не может не подчеркнуть. Видимо, отсюда и высокомерие.       — Всё намного проще, чем я думал, — озвучивает свои мысли молодой юноша напротив, вгоняя её в ещё большее непонимание.       — Прекрати говорить загадками! — возмущается девушка, чуть отходя от него. Это начинает её немного злить, а потому она неосознанно переходит на «ты». — Чего ты хотел?       — В принципе, ничего такого, — отвечает парень почти сразу же, затем улыбается. — Главное, не теряй браслет — и всё.       И тотчас удаляется, оставив девушку в замешательстве не только от происходящего, но и в целом от очаровательной улыбки, подаренной перед уходом.       «До чего же странный тип», — говорит про себя Ари и, и отбросив мысли, возвращается в класс. Об этом парне — да и вообще о возникающих проблемах — она будет думать позже, по мере поступления. Сейчас ей просто необходимо найти старосту или кого-нибудь, кто введёт её в курс дела. Иначе она начнёт сходить с ума от неизвестности.

❖❖❖

      Класс вполне впечатлил новоиспечённую Ари, потому что по размерам превышал привычные скучные помещения, которые она привыкла лицезреть. А потолок и вовсе казался недосягаемым. Вот только что ещё поразило — это то, что для того масштаба совсем небольшое количество одиночных парт с пристроенными к ним стульями. Здесь могло бы поместиться и больше, возможно, даже все пятьдесят.       Пройдя вглубь, после того как её познакомили с классом, она не столько была увлечена лицами одноклассников, сколько просторным цвета молочного кофе помещением и огромной сверкающей люстрой, свисающей в центре. Это сильно противоречило наружному фасаду здания.       В классе оказалось два свободных места со стороны окна на галёрке, и она без раздумий решает сесть за последнее, но чья-то рука удерживает её за запястье. Она останавливается и делает глубокий вдох, чтобы понизить градус раздражения. Сегодня все решили нарушить её личные границы.       — Не рекомендую туда садиться, — произносит тот самый вторгшийся.       Ари оглядывается на парня с тёмными, как смоль, волосами, разделёнными посередине пробором, и совсем безэмоциональным выражением лица. Она заглядывает тому в большие карие глаза и одновременно пытается понять, почему здесь люди такие странные. Внезапно парень подносит её запястье ближе к себе и с любопытством смотрит на браслет.       — Однако, это интересно, — хмыкает тот, проговорив это скорее себе под нос. — Можешь садиться куда планировала.       Незнакомец отпускает её руку, а Ари всё же удаётся опуститься на то самое место без приключений.       Голова тяжелая от всего происходящего дурдома, в ней вихрем проносятся тысячу вопросов относительно места пребывания. Где тот самый Патрон, который должен объяснить ей всё? Хотя бы что за странный предмет под названием «Драма», который озвучил учитель, когда знакомил её с классом? Это всё, что она успела ухватить слуховыми рецепторами, потому что всё остальное время пыталась не сойти с ума. Слишком много для первого дня. И если до этого ни в какой школе она не испытывала ничего, кроме решительности показать всем, чего она стоит, то сейчас её состояние можно трактовать как странное. Это место преподносит слишком много загадочности, и Ари подозревает, что с простыми школьными буднями, возможно, ей придётся попрощаться.       Окинув взором ещё раз прилежащие парты, она натыкается на девушку, что сидит параллельно, но на парту ближе к доске. Девушка, в огромных очках, зрит на неё бесстрастным взглядом, а Ари кажется её лицо настолько бледным, что она с минуты на минуты упадёт в обморок. Но этого не происходит, а эта незнакомка бросает взор назад на того самого парня, который несколько секунд назад разговаривал с ней. Это занимает буквально несколько секунд, затем бледное создание возвращает внимание на что-то лепечущего учителя.       Кто тот странный парень, что встретился в коридоре? А тот, что сидит параллельно ей и задержал у парты? А это истощённое хрупкое создание напротив него? И вообще, что за правило не снимать браслет? И почему, чёрт возьми, на нём выгравировано не типичное имя, как ее все предупреждали, а какая-то странная буква? Как она должна узнать его в таком случае?