Бесит

Изуку спокойно проводил время перед сном выполняя домашнее задание в компании Урараки. Они сидели в общей гостиной среди других одноклассников, занимающихся своими делами, но даже их присутствие не мешало Очако сидеть чересчур близко по мнению Бакуго. Девушка слегка прижималась своим боком к Деку, в момент сильных эмоций она будто теряла над собой контроль, наваливаясь на него. Чёртов задрот только смущённо краснел, но не говорил ни единого слова против, и Кацуки, наблюдавшего за ними в течении пятнадцати минут, наконец, это выбесило. Он обошёл диван, на котором сидела злоебучая парочка, и, наклонившись к уху Изуку, сквозь зубы произнёс: — На выход, быстро. — Каччан, ты чего? — подпрыгнув на своём месте и случайно оттолкнув Очако, Изуку обернулся, но Бакуго уже топал по направлению к двери. — Давай быстрее, тупой задрот, комендантский час скоро. — Деку-кун, иди, — Урарака понимающе кивнула, пытаясь приободрить. Чёртова дружелюбная девица, — я оставлю свою тетрадь тут, чтобы ты мог списать. — Прости, Урарака-сан, — он сделал то самое тупое смущённое лицо и потёр затылок, — я твой должник. — Тьфу, бля, — сплюнул под ноги наблюдавший за ними у двери Кацуки. Почему взаимодействие Изуку и Круглолицей в последнее время так выводило его из себя? Не сказать, что это не раздражало его раньше — Кацуки в принципе бесило буквально что угодно и он мог взорваться по надуманному поводу, но ошивающаяся рядом с Деку милая и дружелюбная Очако никогда не казалась ему проблемой, требующей устранения. До недавнего момента, когда Кацуки впервые отчётливо понял, насколько его бесит такое нарушение личного пространства задрота. Только Бакуго и никто больше не мог себе позволить так вероломно в него вторгаться. Какого хрена вообще Деку позволяет что-то подобное Урараке? Кацуки злобно сжимал кулаки, отказываясь озвучивать истинную причину своей раздражённости даже самому себе. Он долго и упорно учился не быть мудаком и засранцем, но иногда это отказывалось подчиняться, и Бакуго не мог держать в себе это дальше. Наверное, ему не стоило пытаться бросить Деку это в лицо прямо сейчас, с другой стороны, выпустить пар пойдёт ему на пользу. Что касалось задрота — он сам виноват в том, что стал причиной скопления этого пара. Пусть теперь Изуку отдувается. Наконец, спустя вечность (нет, прошло не более трёх минут), задрот закончил обмениваться с Очако любезностями и рассыпаться в благодарностях, и они с Кацуки вышли из общежития вдвоём. Оглядевшись по сторонам на предмет слежки, и никого не обнаружив, Бакуго расслабил плечи и повёл Изуку за общежитие на небольшую площадку. — Почему ты, блять, такой, — хриплым голосом произнёс Кацуки, разминая шею, что со стороны выглядело наверняка пиздец угрожающе, — невыносимый. — Зачем мы здесь, Каччан? — Изуку встал ровно напротив него, пытаясь убедительно скорчить самое серьёзное лицо из всех возможных, но получалось плохо: он скорее выглядел задумчивым. Может быть Деку пытался отогнать флэшбеки о драке в их первый год обучения. — Ты хотел потренироваться? Поговорить? Что-то случилось? — Как же много ты болтаешь, Деку, — его привёл в себя прогремевший совсем рядом взрыв. Бакуго не стал распинаться, перейдя сразу к активным действиям. — Ты серьёзно, Каччан? — обиженно бросил Изуку, скрестив руки на груди, — мы не должны драться здесь, ты что, идиот? Тупой задрот Деку совершенно не понимает, что его слова имеют ровно противоположный эффект: в них звучит вызов, который Кацуки не в силах проигнорировать. — Не указывай мне! — он успокоил причуду и ударил Изуку кулаком под дых, — что, ссышь подраться врукопашную? Я думал, ты стал сильнее! Изуку прошибает смесью из решительности и раздражения — Кацуки не может не заметить яркие зелёные молнии, в момент вспышки причуды быстро бегущие по конечностям Деку. Изуку, в принципе, и не особо пытается скрыть или унять возникшие эмоции - демонстрирует, что он заинтересован брошенным вызовом и готов в любой момент на него ответить. Бакуго знает это выражение лица. Такой Деку распаляет его гораздо сильнее, и Кацуки довольно скалится. — Я думал, ты изменился! — Изуку ударил в ответ, задевая скулу по касательной. Хорошо, что он не использует один за всех в момент удара — иначе Бакуго пришлось бы искать свою челюсть в другом конце страны. Кацуки, не ожидавший, что задрот так быстро подхватит и ударит в ответ, прикусил нижнюю губу, и теперь она представляла собой кровавое месиво. Он высовывает язык, проводит им по прокушенной губе, чувствуя знакомый металлический привкус. Неприятно, но не смертельно. Изуку, не отрывая глаз, громко выдохнул и тяжело сглотнул, сделав при этом такое лицо, как будто он только что увидел самую привлекательную вещь в своей жизни. Бакуго видит, как задрот молча шокируется сам от себя, и охреневает следом за ним. Блять, неужели ему не показалось? Кацуки решает не зацикливаться на этом, выбирая привычный для себя путь — отрицать и упрямиться. Да и эта сраная минутная тишина успела настоебенить, так что ему срочно нужно что-то предпринять. — Дохрена думаешь, задрот! — Кацуки толкнул Изуку в грудь, предварительно выставив правую ногу для подножки. Деку споткнулся и схватил за его плечи, чтобы не свалиться на землю, но в живот коленом всё-таки пнул. Грёбаный засранец. Не оценив такого выпада, Бакуго сильно встряхнул его и откинул к ближайшему дереву, угрожающе наступая, но Изуку вовремя оттолкнулся от него и вылетел вперёд, замахиваясь ногой. — Да что с тобой такое, Каччан? — крикнул Изуку, влетая в тело Бакуго ударом с ноги. Кацуки рычит что-то невнятное, с переменным успехом сдерживает тошноту, его ладони слегка искрятся, и он окончательно выбрасывает из головы мысль о том, что он инициировал что-то странное. Ему просто нужно показать тупому и дерзкому Деку, что его место рядом с ним. Стоит попытаться сделать это помягче. — Деку… — Бакуго схватил Изуку за бицепс и резко дёрнул, практически впечатывая в себя. Кацуки сам загнал себя в ловушку — Изуку непозволительно близко, но даже так он не теряет координации, щедро пиная его по ногам. Бакуго кажется, что несильные, но частые пинки ему помогают — он хотя бы перестал ощущать, что готов возбудиться в любой момент от такой близости. Это могло стать большой проблемой, если случится. Изуку прерывисто дышал, и вот это нихрена не помогало отвлечься. Кацуки считал этого задрота слишком привлекательным, невероятно сексуальным, хотел, чтобы он смотрел только на него, а потому так просто не собирался отпускать. Если бы Деку что-то не устраивало — он мог бы сбить Кацуки своим Детройтским крушителем, и сто процентов силы даже не понадобились бы. Изуку не делал этого — он совсем не пытался вырваться из хватки всерьёз. Бакуго упустил момент, когда зелёные глаза Изуку стали почти чёрными из-за расширенных зрачков, и когда тот перестал пинать его по ногам. В один момент Деку замер, продолжая тяжело дышать, и выглядел чересчур вспотевшим и смущённым. Бакуго знал лучше всех, что их небольшая разминка, предшествующая этому, не могла заставить задрота выглядеть так. Это было слишком лёгкой физической нагрузкой для него, а значит, притихший Деку — следствие совершенно иной причины. — Каччан? — только и смог выдавить из себя Изуку, немного возвращая Бакуго в себя. — Бесишь, сука, просто пиздец, — наконец, прошипел Кацуки, слегка встряхнув его тело, а затем обвил пальцами его спину, сжимая до синяков. Изуку смотрит ему прямо в глаза, зрачки на которых пидорасит наверняка не меньше, чем его собственные. В окружающем воздухе словно образуется что-то странное — оба чувствуют это, но не сопротивляются. Тишину вокруг прерывают лишь сбитое дыхание и отдалённый треск цикад где-то в парке между зданиями общежитий. Изуку и Кацуки молча испытывают друг друга взглядами — такое своеобразное соревнование у них всегда было. На этом могло бы всё и закончиться, спустя несколько минут они бы остыли и разошлись. Бакуго думал, что этот раз не будет исключением. Он ждал, когда Деку отведёт взгляд, признает поражение и направится спать, и тогда Кацуки наконец успокоится и хорошенько подрочит, потому что, признаться честно, вся эта ситуация неожиданно пробудила в нём что-то новое к Деку. Кацуки неожиданно испытал сексуальное влечение в отношении Изуку буквально каждой клеткой своего тела. Но Бакуго ни за что не позволит ему об этом узнать и не сдастся так просто — пускай чёртов Деку капитулирует первым, у него это отлично получалось ранее. Но задрот никогда не был так прост. Он никогда не делал того, чего ожидал от него Кацуки, очень часто Изуку был непредсказуемым и безрассудным. И в этот раз Деку полностью перевернул соревнование в свою сторону — Изуку зачем-то кивнул ему и потянулся навстречу, пока не почувствовал привкус крови Бакуго на собственных губах. Это не отвратило его, Деку не отстранился, и теперь приятно удивлённый Кацуки точно не собирался его отпускать, наоборот: он напирает сильнее, комкает губы Изуку и размазывает по ним свою кровь. Деку проводит по своим губам языком сразу же, пытаясь распробовать, и Бакуго пользуется этой возможностью, целуя глубже. Становится жарко несмотря на прохладный майский вечер. — Бесишь ты, бесит эта Урарака, — отпихнув от себя податливое тело, выплюнул Кацуки, предварительно не подумав, — заебала крутиться вокруг тебя. Это приводит Изуку в ступор, который выливается во вспышку ярости, и он, не став отвечать словами, прописал Кацуки кулаком в нос. Тот прошипел что-то оскорбительное, ударил по лицу в ответ, но Деку игнорирует это, зачем-то инициируя новый поцелуй. Кацуки потрясён и сбит с толку от такой выходки, но он не находит в себе сил подорвать Деку или откинуть. Сжав кудрявые волосы у затылка и чуть оттянув, Кацуки перехватил лидерство, кусая то губы, то язык. Лёгкая боль сводит задрота с ума и заставляет тело выдавать схожую реакцию, сделать неприятно в ответ. Изуку не находит ничего лучше, чем сжать рёбра до синяков, и от души пнуть Бакуго по голени. На этот жест Кацуки с нажимом оттягивает его за волосы чуть дальше, заставляя шипеть, и, оторвавшись от губ, перемещается к шее. Несильно укусив, он тут же зализал кожу, и в этот момент у Изуку подкосились ноги. Деку пытался заставить себя использовать физическую силу, активировать квирк, но Кацуки мигом свёл все попытки на нет, прижавшись к его паху своим, чтобы тупой Деку почувствовал, как крепко у Бакуго на него стоит. Его зелёные глаза расширились в недоумении, и Кацуки ощутил невероятное удовлетворение от осознания, что загнал задрота в угол. — Сука, в следующий раз отсаживайся от неё нахуй, или я тебя выебу прямо при ней, — интимно тихо прошептал Кацуки прямо ему в ухо, и это сделало что-то странное с телом Изуку. Он неосознанно выгнул спину и резко двинул бёдрами, потеревшись через одежду об член Кацуки своим собственным. По загнанному лицу Деку Бакуго понимает — этот тупица даже не осознал, когда успел возбудиться. Что-то внутри него довольно потирает руки — Изуку настолько сильно потерял голову рядом с Кацуки — чертовски лестно. Другая сторона Бакуго задаётся вопросом, а может, задрот уже давно его хочет, и это не минутное помутнение. Была ли вероятность, что Изуку просто устал сдерживаться и наконец решил поддаться своим желаниям? Что ж, Кацуки не был тупым, и знал, что вероятность никогда не равна нулю. — Каччан ревнует меня к Урараке-сан? — поддразнивая, спросил Деку, и Кацуки не мог оставить без внимания такой надменный тон, укусив за ухо в наказание, — ауч, ты мог бы сказать об этом словами, а не пытаться втянуть меня в драку. Тем более, что я не вижу ничего странного в том, что она сидит рядом со мной, мы же друзья! К тому же, я не уверен, что мне нравятся девушки в таком плане, Урарака наверняка уже догадалась, ой, что я такое говорю… Ну конечно, блять! Из всего задротского бубнежа Кацуки почему-то вычленил только один тезис: Деку посчитал, что он ревнует. Да как он смеет предполагать что-то настолько абсурдное? Кто ревнует? Никто абсолютно, блять, точно не ревнует — Кацуки был уверен в этом точно так же, как и в том, что земля не плоская, а вселенная бесконечна. Он не ревнует, а бесится, это другое! — Тц, заткнись, — встряхнув Изуку за плечи, покрасневший и пристыженный Кацуки припал к его губам. Ладно, Бакуго ревнует абсолютно точно. Он больше не может найти себе оправданий и убеждать себя в обратном, когда ему так безумно хочется, чтобы задрот целовался только с ним. И уделял Кацуки больше внимания, чем своим друзьям, которые в принципе не были плохими людьми, просто… Хорошо, Кацуки признаёт, он ненавидел друзей Изуку потому, что они казались ближе к нему. Но с этим дерьмом он разберётся потом. Изуку издал какой-то задушенный, но явно довольный звук, и потянулся к светлым волосам, сжав как можно сильнее. На это действие Бакуго простонал прямо в поцелуй, и от этого Деку совсем потерял бдительность и сбавил напор, позволяя Кацуки вести. Довольный от такого податливого Изуку в своих руках, Кацуки старался целовать ещё глубже, попутно надавливая ладонями на мокрую спину задрота под футболкой. От прикосновений Деку явно был не в себе — он вздрагивал, словно по его телу проходят электрические заряды, что-то мычал, едва сохранял равновесие. Руки Бакуго поддерживают его сзади, он неспеша подводит Изуку к ближайшему дереву, чтобы с огнём в глазах вжать в ствол. Теперь, когда у Изуку появилась ощутимая опора за спиной, он может наконец перестать хвататься за Кацуки. Ослабив хватку на волосах и плече, Деку сначала погладил грудь руками, слегка надавив на соски, затем скользнул ладонями ниже, и его прикосновения Кацуки мог охарактеризовать даже как… Нежные? Такой чуткий, весьма ласковый и внимательный Изуку, аккуратно обводящий мышцы Бакуго, вызывал у того замыкание в мозгах. — Блядь, что же ты творишь со мной, — выдохнул он в лицо Деку, потеревшись о его пах коленом, — Изуку. Деку тут же раздвинул ноги, позволил прижаться поближе, его тёплые губы снова оказались на губах Бакуго, а пальцы вцепились в бёдра. Настала очередь Кацуки проебать свою голову и забыть, где они вообще находятся, оставить лишь желание, чтобы их взаимодействие с Изуку не прекращалось ни за что. Смущение между ними перестало существовать вовсе — его полностью вытеснила смесь из яростного желания обладать и принадлежать друг другу. Кацуки никогда бы не подумал, что мерзкое и уродливое чувство ревности, которое он не смог сдержать, приведёт их к чему-то настолько приятному. Он точно никогда и ни за что не станет об этом жалеть.