Записка в руке

Феликс сидел на крыше и думал. Он вспоминал себя, бегающего по всему городу и собирающего объятия, сладости и сплетни. Он вспоминал свою всегда весёлую и остающуюся ребёнком мать. Вспоминал шумного, вечно голодного Джисона и ворчливого Минхо. Вспомнил заботливого Чана. Каждый из них что-то не успел. Его мать не успела купить золотую рыбку, о которой мечтала всю жизнь. Джисон не успел забраться в актовый зал школы ночью и устроить там самую шумную дискотеку в мире. Минхо не попробовал все пудинги земли. Чан не успел создать свою собственную планету, на которой бы жили только дети и добро. Их всех больше нет. Феликс долго это отрицал, но не мог не признать очевидное. Его костлявые плечи дрожали от холода. Всё же уже не лето. Сзади подошёл кто-то до жути родной, но при этом незнакомый. Это Феликс понял по запаху. От этого человека пахло молочным шоколадом и апельсинами. У Ликса была на них алергия. - Можно я тут присяду? - спросил незнакомец красивым голосом. - Вся крыша свободна. - Не люблю находиться один, меня тут же пожирают мысли. Мысли пожирали и Феликса, но он уже к ним привык, как привык и к постоянному покалыванию в сердце. Привык к мрачным коридорам больниц, пахнувшим антибиотиками и смертью. Привык к такой жизни. От того солнечного, яркого ребёнка ни осталось ничего. Он выгорел. Незнакомец сидел и изучал лицо Феликса, изъеденное веснушками, родинками и царапинами. Такими же были худые руки и ноги. Все в пластырях и некрасивых, уродливых шрамах. - Меня зовут Хван Хёнджин - прервал напряжённое молчание незнакомец и протянул руку. - Ли Феликс - он сделал вид, что не знает его имени. - Мысли? - Да. - Понимаю. И снова молчание. Феликс посмотрел вниз. Захотелось прыгнуть. Просто чтобы хоть что-то почувствовать. - Хочешь шоколад? - У меня на него аллергия. Феликс ушёл, собрав для этого свои последние силы. А Хёнджин продолжил сидеть и задумчиво жевать шоколад. Его действительно пожирали мысли, только в этот раз о Феликсе. Что же с ним случилось? Почему он такой? А Феликс в это время тихо вошёл в дом. Пьяный отец спал на кухне, а может уже и умер. Парень заперся в комнате. Мысли. Множество мыслей. Они пожирали, втыкались в самое сердце и не выходили обратно, оставались внутри. Безысходность царила вокруг. Она была везде. В сваленных в кучу давно не стиранных вещах, в агресивно разбросанных окурках, в Феликсе. Он жил машинально, на автомате. На парах в универе он просто смотрел в стену, его особо и не трогали. Зачёты он здавал на отлично, а большее от него и не требовалось. Все знали, что он постоянно пропадает в больницах или на похоронах. Подружиться с ним уже давно никто не пытался. Даже самые надоедливые девчонки давно отстали. На следующий день Хёнджин снова пришёл на крышу. Феликс всё также молча сидел со своими мыслями. Он не повернулся, когда Хёнджин сёл рядом. Ему было всё равно. - Прости, но... - начал Хёнджин, ненавидевший тишину. Дома он всегда включал телевизор или радио, а лучше всё вместе - я правда хочу понять что с тобой... Я видел тебя в универе, просто на улицах и... Нет-нет, я не сталкер... Я... Хочу помочь. - Нет. - Что? - Нет, не хочешь. И не поможешь. - Почему? Тут Феликс впервые повернулся и посмотрел на своего собеседника. - Потому что. С меня хватит смертей близких мне. Больше я никого к себе не подпущу. - Но я... Я правда хочу и могу помочь. Я заметил, что ты никогда не появляешься в кафетерии, да и вообще никогда не ешь. Я принёс тебе бутерброд... - Я. Не. Хочу. - это было ложью. Феликс питался только сигаретами и кофе уже много времени. Он снова ушёл. Дома он курил, сидя на подоконнике. Отца не было. Снова встреча на крыше. Снова холодно. Во всём. - Послушай... Ты не выдержишь, если будешь один. - Знаю. - Я добьюсь своего. Ты очень изменился, раньше ты был таким... - Раньше прошло. - Но... Но... Я люблю тебя, Феликс. - Я тебя тоже когда-то любил, Хёнджин. Феликс снова сидит на крыше. Сзади подходит Хёнджин и тихо обнимает. Они молча сидят в обнимку, питаясь не особо то положительной энергией друг друга. Выходной. Хёнджин шёл к университету с ужасным предчувствием. Он, спотыкаясь, старался как можно быстрее подняться на крышу. Феликса небыло. Хёнджин сел. Отдышаться не получалось. Дыхание стало резким и отрывистым. Сердце жутко заболело. Он упал на бок. Дыхание всё учащалось. И остановилось. Давняя болезнь решила оборвать его жизнь. Обмякшее тело самого обычного парня лежало на краю крыши, а на другом её конце лежал ещё один парень. Он сжимал в руке записку, которую хотел приклеить на их место на крыше, но не успел. В ней было всего четыре слова:

"Прости, я не смог"