Поцелуй со вкусом счастья

      Решив в кои-то веки выспаться по-человечески, на кровати, Вэй Ин, пристроив Яблочко, снял комнату на постоялом дворе. Поужинав, он поднялся к себе, лёг на кровать и уставился в потолок. В голове, словно потревоженный улей, вились разные мысли.       Вот уже третий месяц Вэй Усянь был странствующим заклинателем. С одной стороны это было здорово. Вэй Ин всегда любил свободу и путешествия: идти куда глаза глядят, чтобы никто не удерживал, дышать полной грудью без оглядки на других, помогать нуждающимся, пусть и слабое Золотое Ядро не позволяло сделать многое. Да, такая свобода была очень ценна, но у всего есть обратная сторона.       Вэй Ин за свою свободу заплатил одиночеством. Ведь не считать же собеседником Яблочко? Перевернувшись на бок, Вэй Усянь тихо вздохнул, вспомнив Лань Чжаня. Он знал, что мог бы остаться, стоило Ванцзи попросить его об этом. Знал и то, почему Лань Чжань этого не сделал.       В конце концов, наверное, никто в этом мире, за исключением шицзе, не понимал его лучше, чем Ханьгуан-цзюнь. Его замечательнейший Лань Чжань понимал, что, если он, Вэй Ин, и останется, то вовсе не потому, что сам хочет этого. Причиной будет просьба Ванцзи. А это всё равно, что запереть в клетке птицу, отчаянно мечтающую о свободе. И так Лань Чжань поступить точно не мог.       И, конечно, Ванцзи не мог пойти с ним. Не сейчас, когда его старший брат с разбитым сердцем ушёл в затвор, а собственный клан нуждается в помощи. Внутреннее благородство, совесть и врождённая ответственность ни за что не позволили бы почувствовать всю радость свободы и путешествия, даже если бы Лань Чжань решился уйти с ним. Эти качества Вэй Ин любил в нём особенно.       Да, Вэй Усянь за эти три месяца в полной мере осознал свои чувства к Лань Чжаню: он любил его. Затруднялся с точностью сказать, в какой момент это произошло. Возможно, это чувство родилось ещё в прошлой жизни, а он ошибочно принял его за дружеское.       Вэй Ин уже не раз подумывал о том, чтобы вернуться в Облачные глубины, увидеть возлюбленного, и плевать, что Лань Цижэнь ему точно не обрадуется. Главным станет тихая радость Лань Чжаня, которая непременно отразится в его глазах. Останавливало одно: бывший Старейшина Илина прекрасно понимал — уйти после такого он уже точно не сможет.

***

      Ночь на постоялом дворе прошла спокойно. Отдохнувший и выспавшийся Вэй Усянь, позавтракав, пришёл забирать Яблочко.       — А у тебя как ночь прошла? — спросил Вэй Ин, потрепав ослика по голове и взяв под уздцы. — Тоже нормально?       Вместо того, чтобы пойти с хозяином, Яблочко решил показать характер, и бывшему Старейшине Илина потребовалось целых десять минут, чтобы доказать: он способен переупрямить даже осла.       Ноги сами несли по дороге, ведущей в сторону Облачных глубин, и в этот раз Вэй Ин решил не противиться себе и всё же пойти туда, куда рвалось сердце.       В полдень, сделав небольшой привал, Вэй Усянь, оставив Яблочко щипать траву, подошёл к краю обрыва, взял в руки флейту и заиграл мелодию, прочно поселившуюся в его сердце.       Он забыл обо всём на свете и просто отпускал вместе с музыкой свою тоску и надежду на новую встречу, когда позади него самый любимый на свете голос произнёс:       — Вэй Ин.       Сердце пропустило удар. Опустив руку с флейтой и мысленно молясь всем Небожителям сразу (хотя обычно не особо в них и верил), чтобы этот голос не оказался плодом его воображения, Вэй Усянь обернулся, и губы сами собой разошлись в радостнейшей улыбке.       К нему шёл его драгоценный Лань Чжань. Когда расстояние между ними сократилось, Ванцзи остановился. Вэй Ин прекрасно видел с какой жадностью он его рассматривает.       Встретившись глазами, Вэй Усянь бросился к Лань Чжаню. Тот раскинул руки, принимая его в объятия. А первый поцелуй был с отчётливым вкусом счастья и надежды. Больше они уже не расстанутся.