Прибытие Чэнцин

В порту Шанхая всегда было ярко и шумно. Туда-сюда сновали загорелые моряки и разукрашенные сестрички, со всех сторон голосили зазывалы, пытаясь перекричать бесконечные полчища чаек. Но сегодня привычный гвалт усилился втрое - в порт вот-вот должна была прибыть знаменитая красавица Чэнцин. Ее роскошные отполированные борта из темного, до того, что казалось черным, дерева уже виднелись на горизонте, и у пристани начинало скапливаться все больше и больше разношерстного люда. — Уже близко? — Какой-то мальчишка, приподнявшись на цыпочки, вытянул шею из-за плеча матери, которая никак не давала ему подобраться ближе, ведь того и гляди затопчут. — Потерпи, малец, ветер попутный, скоро пристанут, — пыхнул трубкой одноглазый высокий мужчина, то ли заморский купец, то ли пират, увешанный блестящими на солнце побрякушками. — Что, хочешь вживую посмотреть на Вэй Усяня? Мальчик смущенно кивнул, а его мать напряженно огляделась по сторонам, словно проверяла — не осудит ли кто. Слава за Вэй Усянем тянулась сомнительная. И пусть в эти дни его именем уже перестали пугать младенцев (как-никак, остепенился, оброс благодарностями за заслуги), но старые привычки забываются с трудом. А простой люд столько лет считал его едва ли не исчадием ада. По толпе пробежал восхищенный ропот. “Вот она, вот она!” — тут и там зазвучали возбужденные возгласы, и портовый сигнальщик, засучив рукава, изо всех сил ударил в гонг. С приближающегося корабля взвились в ответ тысячи разноцветных искр, отчего дети пришли в неописуемый восторг, а взрослые затаили дыхание. Вскоре шхуна подобралась настолько близко к берегу, что стало возможно разглядеть не только жерла многочисленных пушек, но и искусно нанесенные ярко-алой зачарованной краской защитные заклинания. Поговаривали, что писал их не кто иной как знаменитый Лань Ванцзи, но доподлинно, разумеется, было неизвестно. Однако сложно было поспорить с тем, что изяществу и строгости этого почерка позавидовал бы любой прославленный ученый. Меж тем, сквозь толпу важно проследовал начальник порта. Грузный, но тщательно замотанный в драгоценные ткани, он сопел и старательно создавал вокруг себя ореол собственной значимости. Правда, люди то и дело хихикали, глядя на то как он будто невзначай теребил конец своей роскошной подвески, по-видимому, не в силах совладать с беспокойством. Хотя кое-кто посматривал на начальника и с сочувствием: с одной стороны принимать Чэнцин и ее капитана было невероятно почетно. С другой — достаточно хлопотно. Уж очень много самых разных историй происходило в тех портах, где ступала нога Вэй Усяня и его верной команды. Четверть часа спустя шхуна, наконец, встала на якорь. Несколько столь же темных, блестящих лаком шлюпок стройной процессией направились в сторону берега, и толпа на пристани восторженно загудела. Вэй Усянь, в иноземной шляпе и распахнутой на груди рубахе из баснословно дорогого красного полотна, стоял на носу шлюпки, идущей первой. На его лице играла знаменитая широкая улыбка, из-за которой немало высокородных красавиц (и даже красавцев) потеряли спокойный сон, а на плече пристроился верный попугай по кличке Какая разница. Те матросы, которым приходилось плавать на Чэнцин, делились воспоминаниями о том, как этот попугай любил присаживаться кому-нибудь на плечо и, покачиваясь, повторять “Какая р-р-разница! Какая р-р-разница!”, и как он же мог впиться острым загнутым клювом в лицо обидчика, если считал, что капитану грозила от него какая-либо опасность. Одна за другой лодки пришвартовались. Оглядев свою команду и убедившись, что все в порядке, Вэй Усянь легко выбрался на берег и тут же приветственно помахал собравшейся толпе. В ответ раздался нестройный хор голосов, желающих ему благополучного пребывания, немногочисленные хлопки и даже несколько пожеланий катиться к черту, на которые тут же зашикали, но Вэй Усяня, казалось, они-то и позабавили больше всего. Заставив расступиться вновь перекрывших ему дорогу зевак, вперед вышел начальник порта: — Это честь для нас приветствовать уважаемого Вэй Усяня! — Капитана Вэй Усяня! — сверкнул глазами гроза трех морей, двух океанов и всех возможных сухопутных кабаков и вновь широко улыбнулся. — Но так уж и быть, прощу вашу небрежность, любезный. Надеюсь, я могу препоручить вашим заботам моих друзей? Вэнь Нин несколько пострадал в последней стычке, ему бы посидеть немного в темном прохладном месте, а то рука как-то плоховато прирастает. — Затем, не обращая внимание на посеревшее лицо начальника порта, Вэй Усянь завертел головой, будто выискивая кого-то в толпе. Наконец, его взгляд остановился на дальнем конце причала и он радостно вскинул руки: — Лань Чжань! Я здесь! И толпа на мгновение замерла. Те, кто стоял дальше всех и завидовал пробившимся ближе, теперь благодарили небеса и, немедленно развернувшись, во все глаза рассматривали неторопливо идущую пару. Первым шел всем известный второй наследник великого клана заклинателей Лань Ванцзи. Будучи как всегда в нестерпимо белом, в порту он казался пришельцем из другого мира, но многие говорили, что даже в гуще сражения и на палубе во время шторма его одежда оставалась столь же безупречной. Люди смотрели на него, затаив дыхание, словно на спустившегося с небес небожителя. Он же не обращал на толпу ровно никакого внимания. Почтительно отставая на шаг, за Лань Ванцзи следовал юноша. Ростом он уже почти сравнялся со своим спутником, и хотя и не походил на него лицом, но в его движениях чувствовались та же стать и благородство. Самообладание, правда, иногда ему изменяло — под устремленными взглядами он начинал смущенно краснеть, и похоже едва сдерживался, чтобы не ускорить шаг. — Лань Чжань! А-Юань! — известный своей нетерпеливостью, Вэй Усянь кинулся навстречу идущим, и едва ожившая толпа снова в едином порыве застыла, раскрыв рты. Кто же мог подумать, что им повезет воочию наблюдать то, о чем другие могли только судачить! Значит, слухи правдивы? Вэй Усянь прибыл в порт Шанхая не просто так, а чтобы забрать своего возлюбленного и их приемного сына! Ну и дела! С размаху налетев на Лань Ванцзи, Вэй Усянь от души его обнял, а собравшиеся в едином порыве издали приглушенное “ах!”. — А вы знали, что Лань Сычжуй только что с отличием закончил Морскую академию? — благоговейно шепнул лавочник в годах стоящему рядом с ним носильщику. — И теперь капитан Вэй Усянь берет его к себе на Чэнцин, чтобы практиковался. А второй господин Лань будет наставлять его в заклинательских делах, — в тон ему ответил носильщик. — И следить, чтобы этот симпатичный Усянь, не угробил корабль в очередной авантюре — хихикнула ярко раскрашенная девица и мечтательно вздохнула.

***

Счастливо воссоединившееся семейство вскоре покинуло причал, чтобы найти достойное молодых господ место для ночлега. Толпа начала редеть. Хотя некоторые зеваки все еще оставались на пристани, чтобы полюбоваться изящным силуэтом Чэнцин на фоне закатного неба. Зрелище было и впрямь незаурядным. Разительно отличаясь от своих скучных собратьев, стоящих на якоре поодаль, практически черная шхуна плавно покачивалась на волнах, и, казалось, даже чайки кружили вокруг нее с каким-то особым трепетом.