Инквизитор гулей

Кто бы что ни говорил, а леса- самые лучшие места. Без разницы какой это лес: хвойный ли, лиственный ли, или же вообще смешанный: в нём прекрасно всё. Дуновения ветерка, шелест кроны, редко пробегающий зверь. И одиночество. Можно спокойно уединиться с кем-нибудь, обсуждая самые разные, интимные темы, и вряд ли кто-то особо побеспокоит вас, ибо если лес дремучий, то и людей в нём не так много. Именно поэтому Ясита Степанов и уединился в лесу с нелюдем. Новый скрип протеза, новый, характерный, звук ломания зубов, новый вопль боли: всё это эхом рассеивалось в лесу. Удар. Удар! Ещё удар! А нелюдь не спешил говорить, хотя и выплюнул практически всё свои семьдесят восемь зубов, омерзительно длинных и острых, а при этом желчно-желтых. Занеся кулак механической рукой, юноша спросил ещё раз: — Где. Все. Ваши? Упырь, хрипло

***

прохрипев, откашлялся и прорычал: — Тщетно, инквизитор. Я не скажу ни слова. — в лицо юноши прилетел сгусток крови. Хмыкнув, Ясита огляделся по сторонам и преспокойно заключил: — Ну, тщетно так тщетно. — после своих слов он свернул упырю голову. Тщетно так тщетно. Степанов прекрасно знал всех гулей своего города, и для него найти нового информатора труда не составит. Вообще- упыри практически не отличались от людей. Вернее, когда маскировались под людей. Так же отбрасывали тень, так же могли загорать и гулять под дождём, в зеркалах тоже отражаются… Но существенное различие есть. Запах. Пахнет от вампиров и упырей по-разному, но справедливо будет сказать, что и от людей пахнет по-другому. Люди- как люди, вампиры- мятой или мелиссой, а гули- мертвечиной. И запах этой мертвечины существенно слаб, его едва ли можно уловить. Но можно. Трансформации у гулей так же отвратительны, как и их внешний вид: волосы практически выпадают, зубы начинают вылезать изо рта, проходя сквозь щеки и даже через другие зубы, язык становится длинным-длинным, а кожа- серо-зеленой. Словом, мерзость та ещё. Молодой человек выудил помятую пачку сигарет и закурил, ища выход из леса, и выход именно к той обочине, где должна стоять машина парня. —To lead a better life. I need my love... (1)—напевал себе юноша, через несколько десятков минут подходя и открывая машину. Затем сел, прогрел мотор, который порядком подмерз на осеннем воздухе, и поехал в Берман. Берман- портовый промышленный городок на Дальнем Востоке Рапии , страны, где непосредственно и приключилась наша история. На дворе стоял 2010 год, и мир начал потихоньку отходить от страшных событий, названых общественностью «Чумой потрошения». Ясита родился и вырос в Бермане, там же встал на пост Легионного Стража- человека, который защищал простой народ от нечести. А нечисть в городах, пригородах и лесах гость нередкий. Вот пойдёшь ты, скажем, за сигаретами, ну а если не курите- не страшно, пойдете тогда за хлебом, А на вас из-за подворотни нападёт Сантер- монстр такой, гибрид человека и например собаки. Что делать будешь?! А?! А тут-то тебе на помощь и придут Стражи. И, как уже сказали ранее, Ясита был как раз стражем. Притормозив у бара «Красная гроза», парень вылез из машины. Ну а что, конец дня, до общежития, где он проживал, две минуты пешком, почему бы и не облагородить бокал-другой тёмного? Напряжение снять, расслабиться. Перед завтрашним днём, который вряд ли будет многим легче сегодняшнего. Бар представлял собой большой зал с пятью столами, а так же- куда же без неё! — с барной стойкой. Весь антураж зала представлял ретро-стиль годов шестидесятых, но конечно не в Рапии, а Объедененных Коалиций Торреса — страны на западе. Тут тебе и строгая, чёрная дубовая мебель, и музыкальный автомат; люстры тут номиналом пяти штук, все с вентиляторами, а стулья кожаные и чёрные. Хотя Ясите они не нравились: пятая точка от них уж ужасно потела. Сев в такой неудобный стул, юноша заказал бокал тёмного и картошку. В этом заведении собирались в основной своей массе Стражи, и поэтому Ясита снял тёмные очки, смотря по сторонам своим единственным глазом и пустой глазницей. Всё на удивление так же, как и неделю назад, и месяц назад, и даже как год назад, когда он только стал Стражем. Ничего не менялось. Через десять минут, когда Яс уже во всю уплетал картофель, запивая его тёмным, к нему подсел здоровый мужчина, метра два ростом, которого можно было спутать с силачом из цирка. Утерев усы, он, немного усмехнувшись, сказал: — Здорóво, Инквизитор! Как ты сам? Как служба? Ясита улыбнулся, что было для него редкостью, и, пожав силачу руку и отпив из бокала, сказал: — Здорово, Скаар. Да нормально всё, всё так же гулей режу, гнезда ищу. Сам как? Скаар был наставником и другом Яситы. Единственным другом, если так подумать: молодой человек всегда был несколько нелюдим. —Нормально. Только слышал, ты опять не получил дополнение к жалованию. Почему ты такой упрямый? — удивился Скаар. — Потому что это идея, — несколько устало от этого разговора, который уже в который раз шёл по-новой, сказал юноша, — Мне дают халявную комнату в общаге, на еду хватает. На пиво с сигаретами тоже. А остальное пусть забирают лохи, которым начхать на людей. Скаар призадумался. — А вот будет, скажем, у тебя такая ситуация, когда деньги позарез нужны будут. А ты лишнее за месяц сбережешь, и отлично. — Рационально расставлял по полкам Скаар. — А так будешь, понимаешь, ушами хлопать. — Скаар, — устало вздохнул Яс, — Почему ты меня пытаешься уговорить, что бы я взял деньги, которые мне НЕ НУЖНЫ? Силач по-отцовски похлопал парня по плечу. — Моя жена с ребёнком давно ушли от меня, ты знаешь. Мне уже шестьдесят, а я даже не мог позаботиться о сыне. Даже по прошествии тридцати лет он не хочет меня видеть. Дай хоть о тебе позаботиться. Ясита неловко промолчал. У самого Яситы не было родителей- когда ему было два года, они погибли в автокатастрофе. Пьяный урод на грузовике вылетел на встречку из ниоткуда. С тех пор он воспитывался бабушкой, Акулиной Николаевной Степановой. И воспитывался, сказать по правде, в ежовых рукавицах: бабушка не давала никаких поблажек своему внучку. Раскурив длинную сигарету, парень сказал: — Ладно, позаботиться обо мне ты можешь, но не факт, что я дам о себе заботиться. — отложив зажигалку и сделав витиеватый жест рукой, парень заключил: — Я уже не маленький, Скаар. Скаар ничего не ответил. Он лишь показал толстый конверт и сказал, как бы между прочим: — Это вся выручка за год, что ты не принял. Хотя я не знаю, как может страж с самой высокой активностью, отказываться от СВОИХ денег. Просто скажи, если попадёшь в ситуацию, когда нужна будет та или иная сумма. —Скаар встал, тяжело выдохнув, — Ладно. Завтра на работе будешь? Ясита усмехнулся, осушая бокал. — У Стража каждая секунда- работа! Мужчины обменялись рукопожатиями. Через час Ясита, не туша сигареты, прошёл в свою комнату на пятом этаже общежития, и, отстегнув механическую руку, лёг в кровать. Он думал много о чем: старался догадаться, где могло быть гнездо Гулей, думал об Адели, думал про своих родителей, которых вообще не помнил… День за днём он уже больше года думал перед ночью именно об этом. А потом засыпал. И каждую ночь ему снился один и тот же кошмар, который он переживал снова и снова, ночь за ночью, и который он благополучно забывал каждое утро. День за днём. Месяц за месяцем. «Будет ли так год за годом?» — думал парень каждое утро, просыпаясь в липком, холодном поту. —«Оно изменится, когда я достигну цели? Ну, уничтожу всех гулей? Или нет, и я буду в этой рекурсии всю свою жизнь?» «Потому что ты не правильно живёшь, придурок.» — язвительно ответил внутренний голос. —«Познакомься с леди, заведи друзей, ходи на нормальную учёбу, что бы пойти потом на нормальную работу. То, что ты делаешь, далеко от нормы. Это должно идти по зову долга, а не зову мести.» «Пошёл ты, » — Изложил про себя Ясита. —«Сам придурок.» Встав и умывшись, он посмотрел на дисплей телефона. Свежие новости, новости не первой свежести, уведомление из мобильных приложений, так, так, так… Сообщение от бабушки. «Ясик, приедь пожалуйста, эта фигня опять сломалась.» — Че ж ты с ней делаешь-то, изуверка старая… — выдохнул Ясита. На скорую руку позавтракав, собрав снаряжение и взяв крестовую отвёртку, юноша направился к машине. «Кажется, придётся повременить с выходом на работу.» — подумал парень. Его бабушка жила в паре кварталов от его общежития, и часто звала внука по разным делам: то что-нибудь починить, то что-нибудь обсудить… А на самом деле её прискверный характер просто-напросто не давал ей сказать «Я скучаю». Миновав старые трёхэтажные дома, юноша оттормозился около более свежего пятиэтажного дома. Выйдя из машины, и войдя в затхлый серо-зелёный подъезд, поднялся на пятый этаж по лестнице, по дороге читая граффити, которых около семидесяти процентов сам и написал, в детстве. Около слишком сильно выбивающийся красной двери юноша встал, и постучал в неё своим стальным кулаком. — БА-БУ-ШКААА, это я! — громко крикнул он. Дверь отворилась. На пороге стояла женщина лет семидесяти, низкая и полная. Почесав бородавку на щеке, она сказала: — Здорóво, внучок. Ну проходи, ща чая налью. —Спасибо. Ясита зашёл. В её квартирке-студии, казалось, не изменилось ничего с самого детства Яситы. Сколько он себя помнил, бабушка никогда не делала ремонт, и увидеть её со шваброй в руках было чем-то абсолютно фантасмагоричным. Но в её квартире всегда было уютно, и всегда прибрано. Только вот бутылки коньяка, абсолютно разных видов, сортов и даже дат, гордо возвышались практически везде, переливаясь рыжим на солнце. Акулина Николаевна поставила чайник, две чашки и печенье. — Ща поешь, и почини его. Только пожалуйста, теперь насовсем почини. — с мольбой попросила бабушка. Ясита, жуя печенье, ответил: — Да не знаю я, как ты его постоянно ломаешь. Причём в одном и том же месте. Речь шла о кондиционере. Когда-то давно, бабушка купила его у какого-то Амейца, что торговал восточными специями и кондиционерами, и уже больше девяти лет чинил его Ясита. И не сказать ведь, что кондиционер был плохой, но как-то постоянно ломался. — Это он сам. — упрямо заявила бабушка. — Я не при чем. Ясита ничего не ответил, а только встал, поставил табурет, влез на него, и, ковыряясь минут пять, продемонстрировал бабушке рабочий агрегат. — Спасибо, внучек. — несколько сухо поблагодарила внука Акулина Николаевна. — Не за что, — отозвался Ясита, опускаясь на диван. Николаевна немного замялась, потом, аккуратно, начала: — Я хотела бы. Поговорить. Юноше уже не понравился тон, с которым бабушка это сказала. Сейчас точно начнётся тема, которую он уже устал слушать ото всех. — Прошло уже чуть больше двух лет с тех пор, как ты. Ну. Потерял руку и глаз. —Аккуратно начала бабушка. — Но ты меня пугаешь. В том плане пугаешь, что ты стал ещë более нелюдим, постоянно рискуешь собой и даже бросил учёбу в строительном техе, только для того, что бы резать гулей. И как перед тобой только провинились бедные птички? — выдавила улыбку Акулина Николаевна. Ясита нервозно ответил: — Не птички. Не птички, а грёбаные упыри-людоеды, которые и тебя могут сожрать, в один прекрасный день. — Но всё же, — Не унималась Николаевна, — Я звонила в стройтех, тебя возьмут обратно, на бесплатное обучение, ибо помнят тебя и твоё трудолюбие. Слава богу, что хотя бы трудолюбием ты пошёл в меня! — Бабушка, я не собираюсь в сотый раз это обсуждать. —отказывался от обсуждения этой темы Ясита. — Меня ведёт путь мести, и всё. — Придурок. — заключила бабушка, — Ты же себя в могилу сведешь. И почему меня никто не слушает? — бабушка закурила тонкую сигарету. — Я же и матери твоей говорила, что бы с ускоглазым этим не связывалась, и что бы ты с Аделью этой не встречался, ну говорила же ведь? Ну имеем что имеем. Да и назвали тебя не нашим именем, а именем страны твоего отца. — И что тебе до этого? — На лбу парня появилась жилка. — Я никого за собой не тяну и не призываю мстить вместе со мной. И ПРО МОИХ РОДИТЕЛЕЙ НЕ ГОВОРИ НИЧЕГО!!! —парень уже кричал. Невозмутимо кашлянув, делая новую затяжку серого дыма, Николаевна коротко закончила мысль: — Я уже стара, как мир. И знала кучу таких людей, как ты. Все они не очень хорошо закончили. И я не про мстителей. Я про упрямых и вспыльчивых людей. Как твоя мать. Как несколько моих друзей. Их затянула чёрная трясина горечи и зла. Ну что ж. —опустив руки, казала Акулина. — Ты взрослый, тебе уже пошёл третий десяток. Делай что хочешь. Но слушай старших. —бабушка посмотрела на часы. — Не опоздаешь? Ясита опомнился. Сказав, что всегда на связи, он выскочил в подъезд. Уже был глубокий вечер, когда парень, гуляя по центру, увидел, что до начала ночи остался ровно час. Сделав глубокий вдох, он услышал крики неподалёку. Рванув по направлению к шуму, парень миновал пару улиц, когда увидел, как Городские Стражи уводили гражданских и старались защитить их от атак Василиска. Огромная тварь, с телом ящера и головой курицы, крушила машины, изредка полыхая огнём. Рванув вперёд, он крепко держался за меч на поясе, а так же избегал летящих в него обломков железа, бетона и столбов. Выпустив из металлической руки крюк-кошку, который научился выпускать с хирургической точностью, он вцепился твари в глаз и начал притягиваться. Он сократил дистанцию до трёх или четырёх метров, когда Василиск с пронзительным визгом мотнул головой, и парня отбросило на добрых восемь метров, и он ударился рёбрами о край дома. Василиск с ненавистью смотрел на парня оставшимся глазом. «Только не говорите мне, что и я так же выгляжу.» — с усмешкой подумал парень. —«А ведь мы похожи. Может, даже подружились бы, если бы я был монстром.» Парень еле успел увернуться от клюва мерзости, и всадил клинок в шею монстра. Затем, пробежав по спине и стараясь не упасть, уже хотел ударить протезом в место, где должно быть сердце, но совсем забыл про крюк, который он не смотал. По нелепой случайности монстр зацепил крюк краем хвоста, и парень снова свалился. Упав на человеческую руку, он выматерился: кажется, перелом. Или трещина. «Что б тебя!» — взвился парень, сматывая крюк. — «Ну я тебе сейчас.» Левая рука не слушалась, а вот правая, из сплава титана и вольфрама, работала как часы. Яс двумя рывками запрыгнул на спину монстра, и началось родео, ибо торчащий из шеи клинок выпустил василиску достаточно много крови, что бы тварь испытывала адскую боль и извивалась, подобно рыбе без воды. Но даже полностью обескровленный Василиск может восстановиться, если не уничтожить сердце. —Давай-ка посчитаем, —крикнул монстру Ясита, цепляясь протезом за шероховатую спину твари и стараясь не упасть. — За сколько я выиграю? Юноша начал отчёт, лёжа на спине твари и переползая на трёх конечностях. — Раз! — Юноше осталась половина пути. —Два! От потери крови Василиск начал окаменевать. — Три! Четыре! — Юноша старался перебирать ногами быстрее. Тем временем у Василиска осталось не так много плоти. —Пять! — Ясита под углом в тридцать градусов нырнул протезом в плоть уже под каменный покров. Резкое движение руки и чёрное сердце разорвалось на части от резкого сжатия механизмов. — Шесть. — тяжело дыша, закончил юноша. Люди и зеваки вокруг него сперва испуганно смотрели, затем зааплодировали. Пару криков «Спасибо», пару «Мой герой», и все разошлись. Приехала компания по зачистке и ликвидации последствий, а также опоздавшие Стражи. «Вот тебе.» — немного разочарованно подумал парень, после безуспешной попытки вытащить клинок из камня проглатывающий Красную капсулу с жидкостью. —» А в фильмах про супергероев овации, поцелуи от прекрасных дам… А у нас? А у нас это обыденность, друг мой.» Никто же не благодарит пожарных бурными овациями за тушение пожара? Скорее наоборот, скажут, мол, «могли бы получше тушить». А ведь парень вообще не знал, что бы среди пожарных был хоть один одарённый! Или среди медиков, полиции. Недооценивание профессии Ясита считал вторым смертным грехом человечества. Да, Легионных стражей любили, но Ясита ненавидел Стражей, которые шли в стражи только из-за денег. А таких было полно. Одарённые идиоты, которым только интересны были деньги. А так же он недолюбливал практически всех Городских Стражей- стражей, которые занимались патрулированием города, эвакуацией гражданских и вызовом Легионных Стражей. Да, их работа тоже была важна… Но быть Городским Стражем было модно. И всякая тупая молодёжь шла туда чисто из-за моды. А нормальных, ответственных и понимающих, что это опасная работа, было по пальцам пересчитать. Внезапно к нему подошла девочка, лет девяти, и протянув шоколадку, протараторила: — Спасибо большое, мистер страж! Это вам! Ясита хмыкнул и, погладив девочку по голове, спросил: — За что? Девочка улыбнулась. — Вы спасли нас от монстра! Вы герой! Ясита вздохнул. — Я просто делаю это, потому что хочу. У меня есть идея, и мне хватает этого. Знаешь, кто я? Я не герой, я- эгоист. — девочка с непониманием смотрела на Яситу.— Я не могу принять твой подарок, но спасибо тебе, во всяком случае. Лучше подари её пожарному или врачу, когда будет шанс. А мне достаточно, что обошлось без жертв. Девочка ещё раз улыбнулась, и, весело крикнув спасибо, убежала к маме. А тем временем левая рука Яситы снова пришла в пригодность, и он медленно удалился вверх по улице. Уже было около трёх ночи, когда Ясита, сидев на краю небоскрёба, думал, чем себя занять. Завтра, наверное, наведается в клуб, где сидят гули, а может парень будет искать их в толпе. А может, возмëт выходной и отоспится. А может. Ещё что-нибудь. И такой парадокс: чем заняться сейчас он тоже не знал. Пиво не лезло в горло, да и не хотелось. Как не хотелось и спать: энергия перла через край. Чем бы заняться, чем бы заняться. «Спортом.» — опять едкий внутренний голос. — «Ты давно двигался?» — Хоть какая-то от тебя польза. —одобрил юноша. Засунув оба наушника в уши, включив тяжёлую музыку и закрыв все карманы на клапаны, юноша встал и принялся разминаться. Затем половину его тела окутал страховочный механизм, что бы при полёте не оторвало руку. И на словах «Only thing I know»(2), юноша сиганул в море огней города, причём летел годовой вниз. Музыка набирала обороты, а земля приближалась. Оставалось этажей двадцать до встречи черепа с каменным океаном, который бы приобрёл ещё и алые цвета, когда юноша перекрутился через себя и выпустил крюк на крышу соседнего дома, и уже летел на тросе с огромной скоростью, будто персонаж из одного комикса. Отцепившись, юноша побежал вниз, по стене, мимо двух рядов окон, а затем, прыгнув вперёд и зацепившись за край уже совсем другой крыши, активировав лебёдку, побежал вверх. И так до самого утра, и уже на другой крыше другого небоскрёба юноша встречал брезжащий рассвет. И. Оп. Музыка опять пошла по кругу. Всё чётко по времени. Уже только через пару часов парень был дома, и, сидя с отвертками, подкручивал болты на своей руке. И тут ему в дверь постучали. — Входите, но будет вонять машинным маслом! — предупредил Ясита. Вошёл Скаар, в деловом костюме, который Ясита всего пару раз видел на силаче. Сев на стул напротив, Скаар закрыл глаза, поздоровался и начал: — Здравствуй, Ясита. Прекрасно вчера справился с Василиском. Я хотел… —… На мои деньги купи себе новую борцовку, — Язвительно сказал парень, не отвлекаясь от починки, а потом добавил, более искренне: — Тебе идёт. Скаар был абсолютно серьёзен и как-то загружен. По нему было видно, что он всю ночь рылся в архивах, а не бегал. — Не в этом дело. По поводу финансов мы с тобой уже договорились. Я по другому поводу. — Силач подбирал слова. — Я думаю, ты бы обиделся, если бы эту миссию мы проводили без тебя. Но сперва: что во вчерашнем инциденте было необычного? Парень призадумался. — Может то, что ни одна тварь не пришла на подкрепление? Или. Или может, то, что никто не пострадал? Скаар нетерпеливо ерзал на стуле и сказал: —Нет! Не это! — увидев непонимающий взгляд юноши, он заключил, вздохнув: — Василиск оказался в центре города. Ну конечно! И как Яс сам не понял? Вчера ему и в голову не пришло, что лесная тварь окажется скорее в пригороде или на окраине города, нежели в его центре. —И… —ошарашено протянул Ясита. — А как он, действительно, оказался в центре? Скаар сложил руки на груди. — В том-то и дело. Пока ты совершал забег по городу, мы выловили упыря по кличке Клык. И этот самый Клык, после общения с Пыточных дел мастером, выведал нам, что сам забросил его в центр, с помощью магии. Помогал ему клирик Гай, который уже раньше был приговорён к заключению в карцере за терракт подобного рода, только близ столицы. С ним уже разобрались. —поймав на себе недовольный взгляд парня, силач ответил: — Ну не злись, ты быстро теряешь контроль и убиваешь гулей, а нам надо было вытянуть инфу. Так вот. Мы смогли узнать, что Гай сделал это по заказу других упырей, и мы узнали их местоположение. Действовать будем завтра вечером, и без тебя никак. Только я тебе объясню, кого можно валить, а кого нет. Ясита довольно затянул болты в механическом протезе, и, закрепляя его на плечо, сказал: — Вот так вот сразу бы. — щелчок, и юноша начал шевелить стальной рукой, проверяя, все ли контакты подсоединены.— Конечно, положись на меня! Обещаю лишнего не убивать. Только. —парень неловко чесал затылок. — Я меч… В василиске оставил. Скаар улыбнулся. — Это не проблема! Специально для тебя, и только для тебя, Свиридов разработал этот клинок! Скаар поднял с пола длинный контейнер, который принёс с собой. Ясита открыл его. Длинный, тонкий и черный клинок причудливой формы шёл в комплекте с кобурой, и мало того, был парным. Только выглядел подозрительно тонко. Юноша привалил его к столику, что бы он образовывал прямоугольный треугольник между столом и полом, и ударил протезом прямо по центру. На удивление, клинок не то, что не прогнулся или не треснул, на нём не осталось даже малейшей царапины. Скаар захлопал в ладоши, победно смеясь. — Нравится? Метасплав, известный больше, как «Великанова сталь». Тонкость и форма сделаны для бóльшей аэродинамичности, а сама сталь точится до состояния скальпеля необычайно быстро, а тупится поразительно медленно. И, как бы между прочим, заявил: — Вот и пригодилась твоя прибавка за год, которую ты браковал. Ясита был счастлив, как маленький мальчик, получивший новую игрушку, о которой давно мечтал. Ну, справедливости ради, он им и был, только большим мальчиком, получившим новый инструмент. Ловко собрав вещи и схватив чемодан с клинками, Ясита продекламировал: — Считай, операция УЖЕ успешно выполнена, старик! —хлопнув в ладоши, парень заключил: — После того, как опробую новые игрушки, само собой. Скаар по-отечески усмехнулся. —Рад, что ты доволен, парень. —Встав, силач пожал Ясите руку. — Завтра в десять вечера около главного здания. Не опаздывай. Ясита пообещал не опаздывать. Через час, машина яситы, красный Ровель, который отдала ему бабушка из-за ненадобности, остановился на пустыре, где около единственного дерева стояли турник, брусья, и, на ветке дуба, висела длинная груша. Рядом с импровизированной спортплощадкой находилась область, где всё было утыкано деревянными, не очень толстыми столбами. Зафиксировав кобуру на поясе и убрав оба меча, юноша, включив музыку, закрыл глаз. Раз, два, три. Взмах. Взмах меча, и столб рассëкся надвое, ещё взмах, и натрое. Целый час Ясита кружил под музыку, изрубая столбы в щепки. Мечи были просто великолепные. Довольно улыбнувшись, юноша сложил оружие и поехал домой, отдохнуть и отоспаться. А в голове у него пробегали события двухлетней давности, когда он только познакомился со Скааром и был ещё простым Городским Стражем.