Snake

Глухие удары катаной по деревянному манекену нарушают тишину во всём храме уже около пяти дней. Чёрные пряди волос прилипли к потному лбу, иногда мешая их хозяину нормально рассматривать свою цель. Но Чимин не останавливается. Он никогда не остановится перед своей главной целью. Лидер Белых Волков совсем недавно стал его личным заказом. Подвести свой клан и отца он не может. Сделает всё, даже ценой собственной жизни. Последний резкий удар ногой с разворота сносит кукле голову. Чимин тяжело дышит ещё пару секунд, одним движением пряча идеально острое оружие в ножны за спиной. Коротко кланяется, сразу снимая маску и откидывая на кровать. На таймере двадцать три секунды. Плохо. Цель должна быть убита менее, чем за пятнадцать. Заново. Делая шаг в сторону нового манекена, которого ожидают ещё более сильные побои, Пак останавливается, прислушиваясь к странным шорохам сзади. Конечно он уже знает кто это, поэтому улыбается краешком губ, вытаскивая из-за пояса метательный нож и с одним разворотом хватает чужое запястье, а лезвие подносит к горлу, рассматривая яркие глаза девушки, недовольно надувшей губы. — Третья половица справа от двери скрипит, — оповещает парень, убирая нож обратно. — Будь внимательней. — Так я никогда не сдам экзамен на скрытность, — печально выдыхает она, обвивая шею брата руками. — А ты как? Всё тренируешься. Совсем помогать мне перестал. — Кира, ты же знаешь, как это задание важно для нашего клана, — приобнимает в ответ, целуя в висок. — Как я всё сделаю, буду тратить время только на тебя. Чимину жаль, что столько времени приходится убивать на одни лишь тренировки. Он бы с радостью проводил его с сестрой, показывал свои лучшие приёмы, рассказывал тактики тихого боя или же просто рисовал. Родившись в этом месте, уделять время личным хобби кажется чем-то невообразимым. Успевать рисовать, практиковать древнее писание, тренировать навыки владения ниндзюцу, тактику бесшумного устранения и метание сюррикенов совмещать довольно... сложно. Но для четырнадцати лет Кира справляется с этим запросто. Полдень — пора идти на спарринг с Сизу. Пару дней назад Пак предложил ему стать не просто друзьями, а братьями по крови. Это древняя традиция: давать клятву перед друг другом, доказывая свою преданность до самого последнего вздоха. Чимин провёл с парнем все свои двадцать три года. Не было ни дня, когда они не встречались и тренировались вместе. Чимин часто помогал ему на практических занятиях, а на лекциях наоборот. Они – настоящая команда и давно пора заключить этот статус официально. — Я пойду к Юнги, — отстраняется Пак, хватая маску и сразу надевая. — Можешь потренироваться на моём манекене. — Как всегда... Парень лишь слегка улыбается, по-братски взлохмачивая её волосы. Смех сестры всегда вызывает в груди теплоту. После нападения убийц из вражеского клана пять лет назад они потеряли мать. Это дало много изменений в жизни парня: он оставил детство позади, серьёзно взявшись за тренировки ради цели отомстить. Отец стал слишком жестоким, а заняв место во главе, пытал каждого попавшего в плен врага. Чимин привык к частым воплям перед сном. Иногда хотел делать это собственноручно. Сестра стала тем человеком, которого он будет защищать до последнего. А получив высшее звание среди всего клана сможет обеспечить ей настоящую безопасность и подарить будущее, которого лишил себя. Он не хочет позволять ей пачкать руки в крови. И это не только просьба отца, но и собственное желание подарить ей хорошую и нормальную жизнь. Открывая дверь, в глаза сразу ударяют резкие лучи солнца. Пак прикрывает их рукой, надвигаясь к ближайшему полю для тренировок, где уже давно ожидает Сизу без маски, сидя на брёвнах и лениво покачивая ногой. В его руках лезвие, судя по усмешке и броску ножа в руки Чимина, ответ очевиден. Конечно он согласился, Пак никогда не сомневался в своём друге. — Что-то ты без опозданий. Хосок больше не просил повторного «спарринга»? — как обычно, подкалывает Пак, точно зная, что друг закатит глаза. У Юнги и Хосока странные отношения. Если быть точнее, то они встречаются. Но об этом известно только Чимину и его сестре. Отговорки Мина по поводу опозданий всегда такие смешные. Так бы и сказал, что трахался. Пак-то отлично слышал его стоны, когда случайно проходил мимо библиотеки. Потом спальни, потом кухни, ванной... да они уже успели побывать везде. На самом деле Чон хороший парень. Он много помогал отцу Чимина и ему самому. Они часто устраивают вечерние посиделки, где просто выпивают, а потом брюнет решает оставлять их наедине, прекрасно понимая чем закончится очередная ночь. Знакомы они, конечно, намного меньше, ведь Хосок попал в клан совершенно необычно. Его нашли раненным в сугробе, когда новая сила богов в середине января решила вывалить тонну снега на их деревушку. Парень мог бы запросто умереть, но Мин стал его спасением. Искра между ними прошла довольно быстро. Хосок был настойчив, а жестокий и тихий Юнги так просто попал под его чары. Хорошая пара, брюнет даже завидует иногда. Нож в руке парень сжимает крепко. Сизу уже показал свою руку с глубоким порезом, чтобы остался шрам. Она забинтована и тут и думать не надо кто ласково обрабатывал порез, перематывал и точно оставил там нежный поцелуй. Чимин снимает свою перчатку и, помедлив всего секунду, проводит по ладони, лишь немного сжимая зубы от режущей боли. Кровь сразу начинается сочиться, стремительным ручьём стекая по всей руке вниз. Бинты оказались у друга под рукой – сразу отматывает и закрывает порез, с разрастающейся алой жидкостью на белых тканях. Больно, но Чимин терпел и не такое. Чтобы стать настоящим войном, ему пришлось проходить через пытки. Их называли «тренировочными», хотя на них парень уже мечтал сдохнуть. — Поздравляю, — раздаётся знакомый голос сзади. Но Чимин понял, что это Хосок совсем не по нему. Взгляд Юнги стал другим. Таким влюблённым. — Братья по крови? Вроде так называется? Парень ещё не особо разбирается в здешних традициях, но быстро приноровился и смог подняться до такого высокого уровня по ранговой лестнице. Его ум помог предотвратить засаду врагов и запросто расправиться с ними без единой потери. Конечно, они просто сбежали, возможно, некоторые выжили после лавины, устроенной Чимином от взрыва на верхушке горы. Их лагерь был снизу, так хорошо спрятан. Удивительно, что Хосок смог там что-то рассмотреть и сделать вывод: враги рядом. Деревня была спасена, а живы ли те уже стало не так важно. Костюм Хосока немного отличается: на плечах золотая гравировка змеи, две катаны так же с золотыми ручками, показывая его статус и выделяя среди всех чёрных однотипных. Чимин хотел бы некого разнообразия, но в их руках технологии, ещё неизвестные и недоступные обычным людям. Они даже понятия не имеют, что где-то далеко в горах два клана ведут смертельную битву, рассчитывая только на один итог. Уничтожение друг друга. Но сейчас, всё чаще приходя с городских вылазок разведчиков, Чимин стал слышать о нахождении людей из Белых Волков даже за пределами других городов и стран. Они выбрали отличный способ вести нелегальный бизнес и продавать наркоту. Сколько не выслеживай – найти главного практически невозможно. Это поручили парню, и даже несмотря на то, что срок выполнения задачи неограничен, он уверен, что сможет уложиться за месяц. Зацепки есть, тот предположительно в Нью-Йорке. Часто там стали находить граждан с передозировкой. — Спарринг? — обращается Чон к Чимину, похлопывая по плечу. Тот улыбается, коротко кивая, ведь Хосок всегда был достойным соперником. С Юнги немного проще. Если его сбить с ног хватает секунд двадцати, то с Чоном и повозиться больше минуты приходится. Чимин с детства привык рассчитывать свои шансы с помощью времени. Корит себя если не уложился вовремя и гордится, даже если успел секунда в секунду. Сейчас придётся стараться больше. Они останавливаются напротив друг друга. Хосок надевает маску, поправляет перчатки, пока глазами изучает возможные уязвимости противника. В данной ситуации – спина. Если правильно подобрать момент, то можно взять в удушающий. Чимин часто проигрывал только от этого приёма. Слабость есть даже у самых профессиональных убийц. Чон вычислил её быстро, а вот Пак до сих пор не может понять где у него. Сизу, к слову, тоже подхватил этот момент, но никак не может зайти тому за спину уже очень давно. Кланяясь, Чон сразу обнажает катану из ножн, быстро нападая на точно так же сделавшего брюнета. Бои на холодном оружии всегда звонкие, иногда и травмирующие. Часто при первых тренировках без макетов приходилось обрабатывать раны. Но это помогло привыкнуть к боли. Теперь получить даже глубокий внушительный порез стало сравнимо с почти обычной царапиной. В сражениях Чимин видит свою стихию. Он успевает вовремя отразить удар, скрещивая лезвия перед их лицами, и наносит сильный коленом в живот. Хосока такое не пошатнёт, но отступить на пару шагов он успевает. Со стороны смотрящего Сизу, эти двоя выглядят как самые настоящие змеи. Добыча – в данном случае победа, лежит между ними, а они с опаской кружат вокруг неё, крепко держа катаны перед собой. Выпад Чимина – снова звук звенящих лезвий. Хосок парирует довольно просто, успевая ударить парня по голени ногой и нанести порез на грудь. Броня там достаточно хороша, испортился только внешний вид костюма. Обмотанная рука начинает пощипывать, что неприятно отражается на дальнейших атаках Чимина. Хватка становится намного слабее, и Чон одним простым взмахом выбивает оружие в сторону, останавливая кончик катаны возле горла поднявшего руки парня. Поражение принять тяжело, в особенности для Чимина. Он смотрит на чужую катану ещё пару секунд и резко хватает за лезвие, поднимая его в воздух и ударяя Хосока ногой в грудь. Теперь и его оружие отлетает в сторону, к самым ногам Юнги. Дальше только в рукопашную и это не может не радовать обоих, ведь техника ниндзюцу дана им как дар. Из стойки Чимин бьёт в незащищённый блоком участок: под рёбра ногой, следом и сразу в бедро, но ещё один сделать не успевает. Хосок держится стойко всегда, чтобы немного вывести его из строя нужно бить в то же место минимум раз пять. Уворачивается от нового возможного в челюсть кувырком назад и с лёгкого разбега прыгает, идеально попадая коленом Чимину в подбородок. И это был самый больной опыт тренировок из всей жизни парня. Пак отлетел на землю как мешок, больно даже пошевелиться, но раунд будет окончен, когда он сам признает поражение. Что конечно же делать сейчас не собирается. Переворачивается на бок, кашляет, снимая маску и сплёвывает кровь, стремительно стекающую с губ. Техника этого приёма тяжела, так как во время сражения практически невозможно подобрать момент и сделать всё под нужным углом. Чимин не ожидал, ведь никто за столько лет ни разу не выполнил его правильно, кроме Мастера. — Ты в порядке? — слышится беспокойный голос Юнги, а следом и его шаги. Только он останавливается, вспоминая, что до окончания не имеет права заходить на поле боя. Остаётся только смотреть как вредный друг пытается встать, потому что принимать поражение не станет. Будет драться до потери сознания и такой вывод Мин делает не просто так. Хосок уже раза три вырубал парня, а тот всё стремится к хотя бы одной победе над ним. Когда-нибудь это должно случиться. Ботинки останавливаются возле лежащего на земле лица. Чон знает, что просить парня бессмысленно, – просто толкает его ногой в плечо, тем самым переворачивая на живот и садится на спину, смыкая руки на шее в крепком захвате. И он будет ждать, пока тот хрипит, пытается вырваться и встать. Будет слышать его последние звуки и чувствовать хватку, которая слабеет и в итоге вовсе исчезает. Четвёртый раз, когда Хосок его вырубил. Скоро придётся составлять список. — Опять? Он научится сдаваться? — выдыхает Чон, отпуская бессознательное тело на землю и поднимаясь. — Сомневаюсь, — так же тяжело выдыхает Сизу. Ему же теперь тащить Пака в комнату. — Может в этом и смысл? Он не сдастся никогда. Чимин упорный. В детстве Мин часто завидовал такой черте друга. Всё, что доведёт до конца тот, Юнги бросит на половине и даже не моргнёт. Но ему бы очень хотелось уметь быть таким же, как друг. Возможно будь он усерднее пару лет назад, на самых обычных и вроде незначительных тренировках, смог бы достигнуть его уровня. Быть бесшумным, быстрым и проворным. Подражание даже прозвищу Чимина было некой деталькой, которую Мин сделал не только потому что они лучше друзья. Он хотел быть хоть чем-то похож на Чимином. И несмотря на то, что Хосок намного сильнее их вместе взятых, Пак тоже имеет такие навыки, которые парень предпочёл бы любым у Чона. Преданность клану – это самое главное, что хочет развить у себя Мин. Он готов выполнять здесь любую работу, но не лезть в пекло, потому что не считает это нужным. Если отправят на задание со стопроцентным летальным исходом он не возьмётся или сбежит. Не потому что трус, просто пока что не ставит весь клан на ровне со своей жизнью. А Чимин готов пойти на всё. В этом его особенность и неудивительно, что именно брюнету поручили убить главу вражеского клана. Получить такую работу для многих здесь честь. Но Мин считает, что она не достойна его жизни. Чимин мог бы принести клану много средств от обычных заказных убийств. Всё же, не ему решать кто где должен работать. — Я отнесу его в комнату, — поднимая бессознательное тело на руки, говорит Чон. — Скажи пока Кире, что ночной тренировки не будет. У меня появились непредвиденные обстоятельства. Юнги смотрит вслед удаляющийся спине с небольшой ухмылкой. Непроизвольно воспоминания прошлого вечера не могут дать покоя ни на секунду. Хосок был ласковым, как никогда. Целовал до потери кислорода, держал крепко в своих объятиях, говоря те слова, от которых жестокое и чёрствое сердце начинало таять с каждым разом всё больше. И спустя столько лет рядом с ним, лёд, ранее покрывающий Мина полностью исчез. Чимин не раз повторял, что друг изменился в лучшую сторону. Стал чаще улыбаться, мечтать, находить в этой жизни не только сплошные минусы. Хосок полностью изменил его жизнь, и в какой-то степени Пак ему очень благодарен. Кира попадается на пути к полю с манекенами. Она никогда не оставалась тренироваться в комнате Чимина на дряхлой кукле. Стремление быстрее получить костюм клана или унаследовать у брата после его повышения – её мечта. Практикуется день и ночь, а Юнги может лишь тяжело вздохнуть. Чимин часто говорит, что хочет её от этого огородить, но результат упрямо спешит в обратном направлении. На глазах девушки шёлковая повязка. Удары быстрые и точные, увороты, перемещение... У неё есть все шансы сдать зачёт и отправиться на свои первые задания. — Присматривай за ней, если со мной что случится. Слова Чимина как рядом проносятся в голове. Мин тогда согласился, она сама стала ему практически младшей сестрой. Всем известно какая опасность таится за пределами деревни и в городах. Она слишком молода, чтобы терять шанс на возможность жить только из-за желания доказать свою преданность. Странно, что отец ничего не предпринимает. Он мог бы быть в силах остановить эту глупость. Может, поэтому Чимин в последнее время так от него отдалился. Они правда стали общаться очень редко. Причём не как семья, а как простой воин и его Мастер. Проходя возле одного из манекенов, Мин застывает, когда острое лезвие сюррикена прилетает в голову куклы. Внутри расплывается приятной волной, чувство гордости за эту девчонку не может не появиться. Парень улыбается уголком губ, успевая перехватить ногу девушки, останавливая сильный удар, который точно бы снёс манекену голову. Та непонимающе спускает повязку, приподнимая бровь, и, завидев Юнги, сразу улыбается, опуская ногу и набрасываясь на него с объятиями. Для неё он стал не просто другом брата. Он – её второй пример. — Вы уже всё? — спрашивает она отстраняясь. — Чимин, как всегда, надрал твой зад? — смеется, слегка ударяя парня, скрестившего руки по плечу. — В этот раз Хосок ему. — А-а... — устало тянет она, доставая сюррикен из макета. — Снова палец сломал? — Нет, полегче. Просто вырубил. Для неё тоже привычно, что Пак вечно держится до последнего. Иногда она подшучивает, что в её жилах течёт именно его кровь, ведь сдаваться девушка не собирается тоже. И точно зная, что сейчас брат лежит на кровати без сознания, ей в голову приходит одна идея, но Мин обрывает все планы одним предложением. — Хосок сказал сегодня без ночных. Выспись, а утром пройдёшь два круга. Этой новости следовало ожидать. Чон занятой человек и у него нет времени тренировать какую-то малявку по приказу Мастера. Но Кира никогда его не винила, даже с учётом того, что из двадцати возможных тренировок он провёл всего лишь шесть. Спокойно кивая, засовывает лезвие за пояс и забирает рюкзак, молча направляясь в столовую. Привыкла к отменам, но не к тому, что надежда всегда тянет до вечера и ждёт пока зайдёт Хосок с заветными словами. Может, скоро это случится. А Сизу, тем временем, решил сходить к другу и проверить самочувствие. Пак собирался ночью на скрытую вылазку, наплевав на приказ отца пока что не лезть в город без точных данных местонахождения главы вражеского клана. Он просто не верит, что тот может скрываться в Нью-Йорке и считает догадки сына глупостью. Чимин никак не мог выбрать день, чтобы выяснить всё самому. И пока отец уехал по делам в город, у него есть два дня. — Как он? — сразу интересуется Мин, заходя в комнату друга. — В порядке. Сотрясения нет. К вечеру придёт в норму. Юнги кивает сам себе, тихими шагами ступая ближе к Чону и останавливаясь рядом. Взгляд непроизвольно падает на небольшой шрамик на шее. Почему-то появилось желание его коснуться. Мин не знает откуда тот появился, а на вопрос всегда следует – «долгая история». Донимать парня не хотелось, да и тогда после секса обоим не хотелось что-либо говорить. Просто уснуть в объятиях друг друга не думая ни о чём. И сейчас Мин желает того же. Его магнитом который год тянет к парню и он совсем не в силах остановиться. Проводит кончиками по тёплой коже, переводя глаза в любимые напротив. Хосок держит его руку за запястье, нежно поглаживая большим пальцем, что нагоняет ещё больше неловкости в этот момент. Юнги сдержанный, но только не с этим человеком. Рывком оказывается притянут в крепкие руки, так идеально расположившиеся на его талии и ни чуть не жалеет, что поддался вперёд, сразу зарываясь ладонью в длинные волосы, чтобы ощущать вкус его губ бесконечно на своих. Не давать отрываться, глотать воздух, сжимать каштановые пряди у корней, вырывая стоны, которые стали заменой его пищи. Юнги бы тонул в нём и тонул... Хватка становится всё крепче, Чон надвигается вперёд, придавливая Сизу к стене, продолжая жадно поглощать чужие губы: слегка прикусывая, проталкивая язык в рот и наслаждаясь каждой секундой, моментом рядом с ним. Он рычит от недовольства, совсем забывая, что на них костюмы, а не обычная одежда, которую сейчас бы оба с радостью сняли. Приходится отстраниться по одной причине: продолжения здесь следовать не будет, Хосок уже кое-что придумал, понять можно по хитрой ухмылке. И языком по влажным губам специально проводит показушно, заставляя Мина согласиться на любое последующее предложение. — Продолжим у меня? — шепчет он, опаляя лицо горячим дыханием. Под ним Мин уже расплавился, судорожно кивая, и не сводя затуманенных возбуждением глаз с этих дьявольски красивых черт лица. Хосок будто неземной. Парень не знает, что сделал такого в жизни, за что мог повстречать этого человека. Но ответ и не особо нужен, раз уже есть итог. Ладонь его большая, сжимает чужую так крепко, но полностью отпускает возле выхода из комнаты. Тяжело скрывать такие отношения, но приносить себе лишние проблемы нельзя. И причина не в том, что они оба парни, здесь это считается абсолютно нормальным. Просто нет понятия любви – она как слабость. Даже давние предки считали её врагом, одурманивающим разум верных солдат. Всё равно всем известно, что тот, кто смог полюбить потом будет страдать. В этом месте, в этом клане, в этой жизни любить по-настоящему не суждено. Но Юнги давно стало плевать. Когда Хосок быстрее срывает с них костюмы, заваливает на кровать, покрывая накаченный торс и грудь поцелуями, а Мин крепко сжимает его плечи, откинув голову назад и моля приступать к главному быстрее, он понимает, что любовь – это не враг. Это самый настоящий Ад. Сколько раз он мог потерять Хосока? Сколько раз он беспокоился за него, пока тот выполнял опасные заказы на таких же профессиональных убийц, как он? И сколько же рвался, когда пошёл слух о его пропаже. В тот день Чон не появлялся в клане около недели, объяснив простым «цель часто передвигалась». Плевать на это было, Хосок отлично попросил прощения в их комнате. Так же головосносяще, как и сейчас. Первый палец растягивает долго, глубоко, идеально. Хосок всегда умел доставлять удовольствие любыми способами. Умение сочетать ласку и грубость всегда доводило Юнги до твёрдости в штанах. Удивительно, Чон точно профи находить слабые места других, не раскрывая своих. И этой детали хотят научиться очень многие, но никто, видимо, так и не сможет, так как парень основательно дал понять, что своих секретов не раскроет никому. И даже тому, кто стонет от уже двух пальцев, по-кошачьи изгибаясь в бардовых простынях. Движения внутри горячего тела быстрые, пальцы достают до простаты, подвергая ноги парня новой волне дрожи. На спине Чона вновь появятся новые царапины, а у Мина всё в двойной порции. Засосы, укусы, опухшие губы и пару часов хромой ходьбы. И он никогда не был против последнего пункта, всегда требуя быть жёстче. Может тренировки раскрыли внутреннего мазохиста? Риторический вопрос, ответ очевиден. Юнги им был. Губы снова погружаются в чужие, сплетая языки в змеином танце. Хосок пристраивается между раздвинутых ног, вынимает пальцы, подставляя возбуждённую головку к проходу и аккуратно входит, ловя ртом негромкий выдох парня. И когда это случается, Чон становится другим. Ладони сжимают бёдра до покраснения, сильные руки запросто подвигают Мина ближе к себе, вгоняя член до самого основания. Теперь это не Чон Хосок – это самый настоящий Крейн. Не зря клан делит воинов и их личностей на две разные. Мин Юнги – скромный, тихий парень. Сизу – хладнокровный, бесшумный убийца. Пак Чимин – заботливый и добрый брат. Снейк – жестокий воин, готовый зарезать цель любимой катаной как по маслу. И Чон Хосок – он... Юнги не до конца может понять его характер. Он может быть добродушным пареньком с солнечной улыбкой, но в то же время безэмоциональной машиной для убийств. И иногда очень тяжело понять кто из них находится под этой живой маской. Крейн вбивается в парня быстро. На тренировках он никогда не потел, а сейчас для Сизу это настоящая картина. Лучи вечернего солнца пробираются по влажному телу, пот поблёскивает на висках, шее, теле. Мокрые волосы зачёсывает назад, обхватывая руками бедра парня, чтобы довести последние толчки до разрядки обоих. Юнги всегда стонет под ним громко. Врать не будет, никогда не думал, что его будет трахать парень. Вообще не думал, что хоть кто-то будет трахать. С появлением Хосока изменилось куда больше, чем просто многое. Заливая свой живот семенем, Мин не думает куда после этого пойдёт Хосок. Он знает, тот занятой, поэтому ни чуть не расстраивается, когда тот покидает его заполненного семенем и начинает одеваться, лишь перед уходом оставляя короткий поцелуй в губы. Чон говорил, что ночью есть важные дела, которые конечно же опять оставил в тайне. Но Юнги неважно, что он там делает. Лишь бы быстрее вернулся к нему живым и невредимым. Лишь бы обнял со спины и поцеловал в затылок, ласково шепча, как дорожит и любит. Услышать эти слова можно пока что только в мечтах. Интач. 2:17 ночи Да, голова болит до сих пор. Чимин не имеет ни малейшего понятия сколько провалялся в отключке, но снова раз сто себя проклял за упрямость. Хосок бывает слишком силён и запросто может перебрать и убить. Только это парня не останавливает, а внутри что-то не позволяет принять поражение. На полу стоит поднос с едой. Принесён недавно: пар от лапши ещё не отошёл. Чимин медленно приподнимается держась за голову, которая немного кружится. Встать удаётся со второго раза. Пак смотрит на лапшу немного улыбаясь. Кира должна быть на тренировке с Хосоком, скорее всего недавно занесла. К сожалению, аппетита нет. Парень решает выйти на улицу: подышать, да и прогуляться после лежания не помешает. Ночь здесь всегда красивая. Звёздное небо и луна. Луну Пак считает своей подругой, как бы странно это не звучало. Под её светом он часто тренировался в учебное время. Сначала мало чего получалось, и вместо того, чтобы выспаться, он продолжал сбегать из комнаты и бить манекены не заточенной катаной. Спустя пару лет под тем же светом он обезглавливал врагов, пуская их кровь на идеально острое лезвие и свой костюм. С ней он прошёл через многое и может представить через что придётся идти ещё. В стороне тренировочного поля никого не оказывается. Чимин сводит брови у переносицы, шагая к манекену и лежащему рядом с ним неизвестному телу. Уже ближе к цели начинает подбегать, всё больше убеждаясь в том, что труп в кровавой луже – солдат из его клана. Катана сразу оказывается в руке, мысленно парень делает вывод – нужно всех предупредить. Он отступает назад, резко разворачиваясь и ударяя по горлу подошедшего сзади незнакомца. И когда на землю падает тело в чёрной броне его же клана, Пак готов зарезать себя следом. Убил своего. Как после такого можно считать себя истинным войном? Только этот вопрос так засел в голову, что парень не сразу увидел бегущего по крыше незнакомца. Последовать за ним – хоть какая-то попытка искупить вину за убийство собрата. Чимин бежит по следам неизвестного, быстро забираясь на дом рядом. Преследовать по крышам будет намного проще. Пак пожалел, что не взял маску: свет оказался везде выключен, а охрана снята с постов. Всё слишком херово. Но несмотря на это он всё равно продолжает бежать, спрыгивая вниз за неизвестным в таком же костюме. В клане были предатели, как никто не мог заметить? Перекат помогает Паку мягко приземлиться на землю, но он сразу же тормозит, когда предатель надвигается на его сестру, тренирующуюся на манекене в рукопашном бою. Ей не составило труда понять, что человек, за которым гонится брат уже не их сослуживец, а Чимину хватило всего секунды осознать, что лезвие чужого оружия пронзило её насквозь. В этот момент рухнул весь мир. Убийца вытаскивает залитое кровью лезвие, продолжая бежать куда-то за дома. Но сейчас это неважно. Чимин срывается с места, пытаясь подавить в себе пелену, перекрывающую весь путь до залитой алым пятном девушки. Она падает на его руки, не слышит братский голос, молящий держаться и не терять сознание. Не слышит его криков и рыданий, которые мог услышать весь Интач. Поднимая глаза в даль, Пак смог увидеть только золотистых змеек, плавно переливающихся на плечах убийцы под светом белоснежной луны. Чон Хосок должен сдохнуть.

***

— Чимин долго страдал, а ночами зачем-то ходил с Хосоком на вылазки. Когда я увидел их на краю обрыва, и... — Мин опускает голову, пряча слезящиеся глаза рукой. — Чимин его столкнул. Я просто не мог понять. Хосок никогда в жизни бы не убил Киру и не предал нас. У него было всё, у него, блять, был я, — тяжело выдыхает. — Снейка закрыли за решёткой, пока не решат, что сделать. А после он сбежал. — Вы ему не поверили? — пытается аккуратно расспросить Чон, медленно поглаживая колено парня пальцем. — Он же твой друг... — После убийства своего, которое карается смертью даже на тренировках, все стали относиться к нему иначе. Я думал, он слетел с катушек. Чимин стал... другим. И он убил того, кого я любил даже не дав объяснений. Если он сдохнет у них в плену, пусть будет так. Но я помогаю только потому, что хочу лично задать ему вопрос, а потом врезать. Чонгуку тяжело поверить во всё услышанное. Он слушал каждое слово, обращал внимание на мгновенно проскакивающую улыбку Мина при рассказе о Хосоке и видел слёзы, когда речь шла о Кире и Чимине. В этом месте творилась никому не известная история, а знает её теперь только Чонгук. В какой-то степени это честь. Но узнать – не значить быть в безопасности. Решая в один вечер поиграть в героя, Чонгук совсем не ожидал, что сможет оказаться в центре войны двух кланов и пытаться спасать одного убийцу-предателя просто потому, что даже после такого рассказа не смог изменить к нему своего мнения. Стало только жалко. Потеряв сестру он потерял себя, оставив только одну свою личность – Снейк. Чон хочет вернуть того самого Пак Чимина и попытается сделать это уже несмотря ни на что.