Алый

      Право судить и наказывать грешников – это прерогатива того, кто обладает властью. Но что будет, если власть окажется в руках того, кого следует судить?       Что бы Нанно ни делала, она всегда была ни при чем. В каждой критической ситуации на обвинения она отвечала: «Разве я что-то сделала? Все, что сейчас происходит, сотворил ты сам», – и она была железно в этом убеждена. Нанно была судьей и в конфликте особой роли никогда не играла, лишь наблюдала со стороны, а значит, и винить ее было не за что. Так? Зачастую она даже жертвовала своим телом, чтобы вывести преступника на чистую воду. Хотя... были ли все те люди, на жизни которых она повлияла, преступниками всегда, с самого рождения? Ведь многие до ее появления были обычными людьми с обычными мыслями и желаниями.       Она каким-то магическим образом выбирала школу – или поступала наобум в первую попавшуюся, – находила потенциальное семя раздора, зачаток конфликта и время от времени поливала его сомнительными, рискованными предложениями и гнетущей, безрадостной информацией. Она резко начинала смеяться от поворотов сюжета и от по-детски наивных фраз героев, так что в жилах стыла кровь, а из маленького семечка в это время прорезался росток, тянулся ввысь и креп, наливался цветом, пока не превращался в адски-прекрасную кроваво-красную паучью лилию. Идеальный цветок, способный скрыть алые брызги и багровые лужи после насилия.       Нанно была судьей и вместе с тем манипулятором, подстрекателем, провокатором и змеем-искусителем – но нет, вся вина всецело и изначально лежала на тех, кому были уготованы ее испытания. Сама Нанно была непроницаема и чиста.       Всегда.       Пока однажды ей в лицо не сказали: «Неужели я так сильно ошиблась, Нанно? Тебе нужно было так далеко заходить?»       Она увидела в глазах напротив невыносимую горечь. Так смотрят люди с разрушенной судьбой. Шквал эмоций – настоящих, а не поддельных и неестественно утрированных – обрушился на Нанно, и она долго молча стояла, смотря в одну точку, боясь пошевелиться и не справиться.       – Что, начинаешь сомневаться в своих поступках? – Юри медленно накрутила прядь волос Нанно на палец и посмотрела в душу своими большими безумными глазами. – Стала смертной, да?       Она улыбнулась, развернулась на каблуках и пошла прочь – дальше, в следующую главу истории. Длинные алые ленты ее банта волнами скользили по ветряным потокам.       В отличие от Нанно, Юри еще помнила, каково это – быть человеком. Постоянное приспособленчество, подавление эмоций, что сжимались в пружину, тревога. Она не грустила, что оставила это в прошлом. При жизни она жаждала власти, и теперь в роли судьи чувствовала себя максимально комфортно. У нее будет много времени, чтобы насладиться властью по полной. И мягкой, дающей вторые и третьи шансы, как Нанно, она не будет. Та поняла это сразу. Юри будет действовать быстро и наказывать жестко за малейший проступок.       Нанно касается пальцами еще свежего пореза на шее. Ей правда нужно было заходить так далеко?       – Прости меня, — тихо слетает с губ. Теперь Нанно понимает, почему люди произносят эти слова, когда уже ничего не исправить.       Ей резко становится гадко и смешно от собственных слов. Нанно была судьей и вместе с тем палачом, карающим в соответствии с кармой. Неважно, насколько сильный был нанесен вред – она только преподавала урок. Все, что ее волновало, – это признание людьми своей неправоты, искреннее сожаление о содеянном и уверенность, что они не совершат тех же ошибок. Не будут использовать других как слугу или вещь, не будут лицемерить, недооценивать чужие старания и заслуги, не будут идти по головам, не будут пренебрегать заботой родителей – и будут честными с самими собой и с другими людьми.       Она много раз слышала «прости меня». Но никакое чувство вины не может изменить прошлое. Все, что возможно, – это своим выбором изменить будущее. Выбором между светом и тьмой, милосердием и насилием.       Нанно стряхивает оцепенение и отправляется вслед за Юри. Они пересекают бескрайнее алое поле вечно цветущих здесь паучьих лилий, а с высоты кажется, словно они медленно плывут в море крови. Нанно думает, что совершила за свой срок кучу ошибок и из-за нее пострадали невинные люди. Она думает, что, возможно, стоит пересмотреть свои методы, и безрадостно отмечает, что Юри о таком думает вряд ли.       – Тебе еще многому нужно научиться, – изрекает Нанно, а Юри оборачивается и широко улыбается от нетерпения.       Но вскоре она уже делает свой выбор, и ее алый бант медленно скрывается во тьме.