Кровавая акация

В горле стоит горький ком, который невозможно проглотить. Он перекрывает дыхание, лишает тебя кислорода и возможности говорить. Ты хочешь кричать, молить о помощи, рыдать, хочешь надорвать свой голос, чтобы унять безнадегу, терзающую нестолько твою душу, сколько самого тебя. Тишина разрывает тебя на части, отрывая по маленькому кусочку, начиная с пальцев рук, ногтей, заканчивая полными конечностями, руками, ногами, головой. Голову ты теряешь в последнюю очередь, когда отчаяние перегибает палку, когда ты не можешь подняться с колен, чтобы посмотреть вдаль в светлое будущее. Внутри все запутано, словно клубов. Ты пытаешься выпутаться из сетей круглого негатива, терзаешь свою голову ненавистью, твое сердце источает желчь, заставляя твои глаза рыдать кровью. Беспомощно сжимаешь в руках свои волосы, не давая предательским слезам выступить на щеки, потому что помнишь – когда-то тебя выкинули, как ненужную игрушку за твои слезы. Ты был слишком слабым, слишком не способным, слишком человечным. Люди убьют остатки человечности в тебе, заставят твой разум ненавидеть окружающих. Твое желание уничтожить этот гадкий мусор возрастёт настолько, что ты будешь готов взорваться, лишь бы не слышать эти омерзительные иллюзии, созданные твоим подсознанием и самовнушением. Но рано или поздно агрессия поглотит твое тело, и произойдет неменуемое.

Точнее уже произошло.

... Куникудзуши сжимался комочком рядом с бездыханным телом астролога. Он привык, он всегда один, но кровавые следы на ладонях заставляют сказителя молчать. Юноша поджимает губы, сжимает ладони, стягивает скулы – все, лишь бы не зарыдать. Глаза бегут по мёртвому телу, будто бы пытаясь найти в голубом небосводе Мегистус последний отблеск жизни. Но в ее таинственном Зазеркалье осталась лишь пустота. Когда-то ее глаза заполняли дыру в сердце Куникудзуши, когда-то она ласково будила его мягким щелчком по лбу. Но все это было "когда-то". Сейчас Скарамучча сидит рядом с бездыханным телом своей возлюбленной, которую погубил он. Он погубил любовь всей своей жизни, девушку, что подарила ему надежду на светлое будущее, тот самый последний лучик света в его жизни. Куникудзуши лишился всего снова. Он вновь остался один. Прокусив свою губу, юноша чувствует приятный вкус собственной крови. Боль переполняла тело, а душа ныла в агонии, сгорая в пламени возмездия и ненависти, что сверкали глубоко в душе Куникудзуши уже множество лет. Он хотел рыдать, хотел кричать и рвать, будто маленький ребенок, но все, что Скарамучча может делать, безмолвно смотреть за умирающей Моной, что все ещё пыталась что-то промолвить ему. Куникудзуши не хотел этого. Она последняя, кто у него остался, он не может так легко ее отпустить, это все не правда. Скарамучча хватает ее холодную ладонь, крепко сжимая в своей, будто бы пытаясь обогреть ее своей только что проснувшейся любовью. Но уже слишком поздно. Не поняв своих эмоций, не поняв себя и ход своих мыслей, Куникудзуши погубил ту, кого любил больше всего на свете. Погубил ту, к кому сердце его не чувствовало ненависти. Он убил не просто человека, он убил человека, что был готов подарить ему целый мир. Шок медленно спадает, Куникудзуши все также томно смотрит на мертвое тело, безвольно падая рядом с ней. Где же все его жизненные силы? Неужели эта нахальная ведьма Мегистус забрала их с собой на тот свет? Нет, Скарамучча сам убил их. Его тело давно истерзано, его глаза не видели сна больше нескольких дней. Очи темнеют, но не смыкаются. Они не сомкнуться ни на минуту, пока его дорогая Мегистус не проснется. Он умрет здесь, рядом с ней, но за то больше не будет выброшен, не будет использован, не будет обманут. Обман страшнее смерти, предательство хуже казни. Скарамучча бы обменял свою жизнь на счастье этого глупого астролога. Что угодно, лишь бы увидеть ее улыбку перед своей смертью, но в комнате стоит лишь мертвая тишина, неприятно звенящая в ушах. Первая бриллиантовая, такая редкая слеза скатывается по щеке биологической куклы. Как же так? Неужели он не потерял все те эмоции, которые искренял в себе все эти годы? Эмоции – источник бед. Если бы не они, сейчас он был бы счастлив. Куникудзуши бы не встретился с жестокой реальностью этого мира, не понял бы слишком рано, что из себя представляет Тейват. Царство ненависти, жалкая утопия печали и отчаяния, перемешанная с ложью. Всюду ложь, лишь звёзды твердили истину. Они говорили об этом дне последние несколько предсказаний, и от этого рыдать хотелось ещё больше. Как Мона наивно отнекивалась от этих прогнозов, списывая на неправильный лунный спектр, как искренне она доверяла своему убийце, что сейчас бился в истерике рядом с ней, желая почувствовать хоть капельку любви перед концом. Скарамучча – потерянный, брошенный всеми ребенок. Он не знает что такое любовь, не знает, что такое сочувствие. Лишь эта мертвая девушка показала ему, что он действительно любим кем-то. И именно он убил ее. Это он предал ее. Ему нет прощения, ни единое сожаление не посмеет искупить все то, что совершил Куникудзуши в этот вечер. Единственное его искупление – смерть. Но вместо того, чтобы сделать столь решительное действие, Куникудзуши, словно маленький ребенок, прижимается к любимому телу, вжимаясь в него всей массой. Как же он желал последний раз услышать ее голос, как мечтал о том, чтобы она прямо сейчас положила ладонь на его голову. Тело юноши тресется от страха и ненависти к самому же себе, ладони сжимают ее окровавленную одежду, а зубы прокусывают губы до крови. Куникудзуши хотелось умереть, желалось попасть на место Мегистус. Но ничего уже не исправить