Он был старше ее

22:30, поезд «Москва - Санкт-Петербург», вагон СВ, 1 ночь, 7 часов в пути, 2 бутылки шампанского, 3 бутылки виски, 2 выкуренных пачки сигарет, на удивление только 1 побег от проводницы за курение в тамбуре, 3 рассказа от неё, 7 от него, 2 случайных прикосновения, 4 неслучайных, 1 отчаянно требовательный поцелуй. Эти двое доверия не вызывают: он притворился учителем игры на гитаре, она сделала вид, что понятия не имеет, кто это. - Ну, Вадим Рудольфович, приятно было познакомиться, успехов в работе и удачи на сегодняшнем концерте. Глаза Вадима округлились и брови поползли вверх, образовав морщины на лбу. После её обращения по имени-отчеству он понял, что она всё это время знала, кто он. - Ну ты и сучка, - гневно выдохнул Вадим, изображая недовольство. Но прежде чем окончательно испортить положение, Алиса осторожно коснулась его предплечья и сказала: - Не обижайся, просто ты так лестно, - она изобразила пальцами кавычки, - отзывался о своих фанатках, что мне не хотелось доказывать, что я не ненормальная. - Лучше бы ты про свой возраст соврала, - в большую сторону, добавил он мысленно. Вадим заметил, что она не уходит, он уловил её взгляд, задержавшийся на его лице, медленно опустившийся на шею. Она невольно провела языком по своей нижней губе, и наконец заметив его пристальный взгляд, одернула себя. Как ему показалось, за непристойные мысли. Ему давно пора валить и хотя бы поспать несколько часов в отеле перед концертом, но он стоял как идиот, не зная, что ответить. - Всего доброго! - весело прорезав тягучую тишину, сказала Алиса, развернулась и быстро зашагала в сторону выхода с вокзала. Светало. Надпись из громадных букв, образовывающих "Город-Герой Ленинград", освещала небо. В воздухе летал еле уловимый запах кофе. Было свежо и тихо. Как будто маленький мальчик Вадик снова в Асбесте ранним утром идёт на рыбалку. Уже в такси, рассекая ещё сонный Петербург, он вбивал номер этой невозможной, несносной девчонки, которой он, конечно, никогда не позвонит.

***

- Алло? - Ну привет, киска! - Кто это? - Пассажир поезда «Москва-Лениград» - Аа..Здравствуйте, Вадим. - Здравствуйте? Эт чо такое?! Мы же перешли на «ты». Вдова Клико и Джек - свидетели. - Мне показалось, что мы расстались на «вы». - Тебе показалось.

***

Она никогда не называла его Вадиком, исключительно Вадим, иногда Ватиксон. Кличка, придуманная Глебом, ему отлично подходила. Ей нравится думать об их разнице в возрасте, его возраст её возбуждает, а он предпочитает об этом не думать. После осмысления, что его дочь на пару лет старше чем она, ему стало противно от самого себя. Но не думать об этом невозможно: без косметики она выглядит ещё моложе, в магазине при покупке алкоголя у неё спрашивают паспорт, а так беззаботно танцевать под песни мисс Дель Рэй под вечерним небом летнего Петербурга может только она, которой и 25 нет. Вадим закрыл лицо руками и протяжно выдохнул.

***

В те редкие разы, когда она оставалась на ночь, Вадим ждал утро. Он уже привык просыпаться от её поцелуев, которые она рассыпала по еле заметным шрамам на запястьях, оставленных от бесконечного задевания жёстких струн. Это был его личный афродизиак, который всегда действовал безотказно.

***

Расставание для обоих было не самым любимым делом. Алиса задирала нос выше, давая понять, что не так уж она будет и скучать. Вадим вспоминал бесконечную череду романов и встреч на одну ночь длиной от Свердловска до Калининграда и пытался нацепить эту маску безразличия и отрешенности. Доходило и до абсурда, что перед отъездом на гастроли, он начинал напевать себе Глебовское "Вольно", делая акцент на фразе, что ему уже почти-почти не больно.

***

Очередной вечер после работы, очередное кафе, очередной самый дальний и тёмный стол. Не то чтобы Вадиму было дело до любопытных глаз, ему было уже все равно: он стар, ленив и богат. Именно фразой Челентано он оправдывал свое поведение. Он неспеша пил виски, изредка подмигивая официанткам и молодым посетительницам, которые узнавали его самодовольное лицо. Прошло совсем немного времени, и вот сначала на стол падает тень, а потом прилетает телефон, ключи и пару банковских карточек. Она никогда не носила сумки. - Привет! - ее голос звучит звонко. - Салют, - будто выплевывая, отвечает Вадим. - Я выступаю завтра вечером. Приходи, если хочешь. - Во сколько? - В восемь. - Хм.. Придти не смогу, а вот забрать после могу. Скинь адрес, я запаркуюсь. Вадим еле заметно пожал плечами и отвернулся к стене. - Лаааадно, Ватиксон, я постараюсь успеть. А если песню мою любимую в конец поставишь, то благодарности моей не будет предела. Вадим молча усмехнулся и ничего не ответил, но мысленно он уже вычеркнул "Тоску без конца" с четвёртого места и переставил на последнее. Пригласительный в VIP-ложу упал перед ней на стол.

***

Последнее время он делал несвойственные ему вещи. Во всем этом он винил что и кого угодно, но только не её. На хитрые комментарии Глеба он не обращал внимания, отмахиваясь от них и говоря, что брат опять словил приход. В голове тут же всплывает жаркий ночной клуб. Сегодня Вадим по ту сторону баррикад, он посетитель, никаких гитар и микрофонов. Оглушительная музыка застает их в коридоре, который соединяет танцпол и бар. Недолго думая, Вадим прижимает Алису к стене, вжимая её своим телом насколько это возможно. Алиса охает от неожиданности, пользуясь моментом, он накрывает её губы своими. Поцелуй получился слишком слюнявый и немного откровенный. Он дышит перегаром от бесчисленного количества выпитого Баллантайнса, но ей это нравится. Она начинает ёрзать между ним и стеной, горячо дыша в губы. Это призыв к действию, она чувствует, как в бедро начинает упирается что-то твердое. Она дёргает ремень его джинс, мячик лидера теперь на её стороне. Вадим, потеряв контроль над ситуацией, стонет, запрокинув голову. Неожиданно коридор заполняется людьми. - Блять, - шипит Вадим, хватая Алису за руку и уводя от других пьяных глаз. - Никаких one night stand сегодня!, - хихикает Алиса. Вадим улыбается.

***

Выступление в самом разгаре, но он почему-то нет. О да, почему же? Потому что весь концерт он пялит только на пустую VIP-ложу, от темноты которой его начинает тошнить. Но вот прожектор отразился от ярко оранжевых очков. Раз - она запрыгивает на ступеньку, два - сбрасывает косуху с плеч, три - широко улыбается, глядя на него. Нервное напряжение от длительного ожидания сменяется равнодушным эгоизмом. Теперь настало его время дразнить. Предпоследняя песня «В интересах революции». Первые аккорды разлетаются по душному клубу. Вадим знает, на что она пришла посмотреть: на что-то неправильное, горячее, липкие лапы которого заберут её в этот плен похоти. На фразе «И сексуально заводным» он перекидывает гитару на ребро и изображает половой акт. Пошло-блядский взгляд Вадима направлен только на неё. Она не ожидала, он видит, как она замирает и через пару секунд выдыхает через рот. 1:1, киска. Немного нарушая правила вокала песни, он намеренно позволяет голосу вылететь во второй регистр, отчего вены на его мокрой шее напрягаются еще сильнее, а звук становится выше. Лицо Алисы залил румянец, она практически не шевелилась, сильно сжимая кулаки. 2:1, Самойлов, пока 2:1. Концерт закончен. Он устало осматривает зал напоследок, благодарит публику и сдержанно кланяется. Музыканты аплодируют друг другу и складывают инструменты, вспышки фотоаппаратов и свет софитов жжёт ему глаза, девочки-фанатки кричат о бесконечной любви. Во всей этой суматохе он не замечает, что VIP-ложа опустела. Вадим идёт по длинному коридору в надежде побыстрее найти свою гримерку. Он смертельно устал и страшно хочет пить. Но коридор все не заканчивается, да и лампы еле-еле роняют свет на кафельный пол, по которому чётким набатом отлетает звук от его мартинсов. Вдруг кто-то со стороны хватает его за ворот чёрной футболки и тащит в первую попавшуюся дверь. В нос врезается аромат её духов, ассоциирующийся у него с агаровым деревом и чёрной ванилью. Такой же резкий, дурманящий, приторный, как она сама. В комнате полнейшая темнота, только из большого панорамного окна падает свет от фонаря. Или луны? Он теряет счёт времени, он вообще все теряет и находит только её губы, впиваясь в них с такой силой, как будто он снова молодой. Пройдя несколько шагов, она упирается спиной в стол, а затем запрыгивает на него, обхватывая спину ногами и прижимая Вадима ближе. Вадим весь мокрый от пота, с прилипшими ко лбу волосами, борется с усталостью. Но ему уже не 20 и даже не 40, возбуждение внизу живота сменяется отчаянием, и он выдыхает ей куда-то в район шеи: - Я не могу, у меня сейчас остановится сердце, поехали домой, - обессилено говорит он, роняя голову ей на грудь. Алиса сначала гневно вздыхает через нос, но потом её руки ложатся на его голову, она нежно смахивает застывшие градины пота с его выбритых висков и звонко отвечает: - Должен будешь!

***

Всё закончилось поздней осенью, в то время, когда для перчаток еще рано, а без перчаток пальцы начинает слегка покалывать от холода. Ничего необычного, только из ванной в его квартире исчезла вторая зубная щетка, вторая связка ключей лежала на тумбочке в коридоре, а взятая ранее в плен чёрная толстовка с высоким воротом и капюшоном висела на вешалке в шкафу. От этих коротких встреч и длинных разговоров ничего не осталось. Кроме сережки в виде скрепки в ее ухе и маленькой буковки «А» на левой стороне его груди, набитой максимально близко к сердцу.