Il Dottore's assistant

Долгое время моё прошлое было не сказать чтобы уж очень интересным. Скорее… однообразным и сложным, но не интересным. Я родилась в Спрингвейле, и жила там со своим отцом. Он был охотником и рыбаком, стараясь давать мне всё, что нужно было ребёнку. И не смотря на то, что у меня не было матери, я жила полноценной и счастливой жизнью. Папа иногда брал меня с собой на работу, или же я оставалась дома играть во дворе. По крайней мере, это единственное, что я помню из того периода. Пока мне не понадобилось съездить в Мондштадт по работе, я даже не знала, как выглядит моя родина. И, даже не знаю, хорошо это или плохо, но я не помню, как он умер… ни причину, ни свои эмоции, ни даже год после. Его словно бы кто-то вырезал из моей памяти. Мои дальнейшие воспоминания начинаются уже с сиротского приюта в Снежной. Понятия не имею, как я могла оказаться на другом конце Тейвата, хотя некоторые догадки у меня, конечно, имеются. Однако думать об этом не самое приятное занятие. Один из людей, у которых я училась, поведал мне, что человеческая психика иногда может скрыть воспоминания, которые способны слишком сильно травмировать, оставив серьёзные последствия в будущем. Полагаю, что-то такого рода и произошло со мной. Эти воспоминания могут вновь обновиться, если на это повлияет какой-то триггер, потому я и не ищу ответов. Мне просто страшно, что произойдёт, если вдруг я найду их… О приюте особо ничего интересного я рассказать не могу. В Снежной, в отличие от других стран, используют такую штуку, как отчество, и тем, кто рос без родителей в этом месте, автоматически приставляют слово «Снежевич» или «Снежневна», но я никогда не использовала это. Почему вдруг я должна представляться словом, которое никак не определяет меня? Снежная даже не моя родная страна, так какого чёрта? Более того, оно сливает меня с массой этих обычных, ничем никогда не выделяющихся Фатуи. У них нет талантов, нет никаких знаний, в большинстве случаев они напоминают роботов, которые делают то, что прописано им создателей. Будто… будто механизмы Каэнри'Ах. Я не хочу быть хоть чем-то похожей на них. Когда мне выдали эту глупую голубую форму, сказав, что я буду обучаться, как управлять крио цицинами, я моментально поняла, что это абсолютно не моё. Ни за что в жизни не поверю, что именно такое будущее мне было предначертано… и уж явно это не то, чего хотел бы для меня папа. После этого я ушла из «дома», если это вообще можно было так назвать, и всю ночь бродила по округам города, думая о том, как выбраться из этой ситуации. Моё сердце кричало, что я особенная, и что я должна найти способ выбраться из сложившейся ситуации, и я повторяла за ним, думая, что меня слышит лишь луна… но оказалось, что нет. Именно в ту ночь я обрела свой глаз бога… Глаз стихии анемо, ставший первой вещью в настоящем, связавшей меня с моим Мондштадтом, ведь это город ветра… У меня не было друзей, и не было знакомых, которые бы имели глаз бога, потому мне пришлось самой учиться им пользоваться. Но я понимала, что стать достаточно сильным бойцом, чтобы это подарило мне хорошее будущее, шансов мало… и мне пришлось выбрать другой путь. Если не сражения, то наука, решила я. Пожалуй, каждый человек в Тейвате наслышан об Академии Сумеру… и конечно же, я безумно хотела попасть туда, однако шансов не имела никаких. Посему, всё что я могла делать — искать в Снежной людей, которые учились там, и просить их поделиться со мной своими знаниями. Кто-то был настолько добр, что соглашался просто так, и этих людей я всегда буду вспоминать с огромным теплом в сердце… кто-то за небольшую оплату, но были и те, кто требовал абсолютно заоблачных денег… Не люблю я это дело, но жизнь вынуждала меня угрожать им своей силой. С помощью ветра, я спокойно могла уничтожить содержимое их домов, включая их драгоценные записи и исследования. После такого даже самые мерзкие становились более покладистыми. В таких скитаниях от дома к дому я провела около трёх лет, всегда внимательно слушая и записывая ту информацию, которой со мною делились, вне зависимости от того, какой науки она касалась, ведь я не знала, что и где мне может пригодиться. Учёба не доставляла мне большого удовольствия, но тем не менее, я отдавала ей все силы. И со временем, нашлось то, что действительно меня заинтересовало — человеческий организм и его пороки. Конспекты, где содержалась информация об этом, я могла перечитывать днями и ночами, стараясь читать между строк, делая выводы, о которых напрямую мне не говорили. Но даже собрав всю возможную информацию от десятков, а то и сотен образованных жителей Снежной, я не очень понимала, что делать дальше. Где найти работу, которая давала бы возможность и дальше развиваться? И так было бы и дальше, если бы не один день, изменивший мою жизнь навсегда… Я шла с подработки по окраине города, когда заметила на другом конце улицы очень странную компанию. Четверо, или около того, мужчин в тёмных одеяниях Фатуи сопровождали высокого мужчину, которого я никогда ранее нигде не видела. И тем не менее, его внешность напомнила мне то, как описывали одного из Предвестников, причём, пожалуй, самого страшного — Иль Дотторе. Ходили слухи, что он не только изучает древние механизмы, а и проводит жестокие эксперименты над людьми. Разумеется, недобровольно. И хотя это были лишь слухи, учитывая репутацию организации, на которую он работал, причин не доверять им не было. По правде, один взгляд на этого человека заставил мурашки пробежаться по моему телу, внезапно задрожавшему от страха. И тем не менее, я собрала всю волю в кулак и бросилась к нему. Свита Предвестника отреагировала на подобное уж очень угрожающе… а он сам лишь холодно усмехнулся. Казалось, ему не было особого дела до меня, он лишь шепнул одному из агентов что-то и отвернулся. Не отводя от Дотторе взгляда, я буквально взмолилась, чтобы он остановился и выслушал меня. Я поняла, что заинтересовать его — мой первый в жизни шанс действительно чего-то добиться, но поначалу он смотрел на меня, будто на очередное мясо, которое можно было бы использовать, как материал для экспериментов. Я буквально умоляла его выслушать меня, во всех подробностях рассказывая о том, как много я училась, и что мне известны все дисциплины, которые преподают в Академии. И когда он наконец впервые обратился ко мне, холодно спросив, что мне от него нужно, я собралась с последними силами и ответила, что хочу работать на него. Дотторе явно воспринял это заявление крайне скептически. Бросив что-то колкое в ответ, он приказал своим спутникам доставить меня в лабораторию, но не с той целью, с которой этого хотелось мне… отметнув их в сторону и сбив с ног потоком ветра, я в отчаянии начала выкрикивать различные научные факты, которые были известны даже не всем учёным… и только после этого в его поведении промелькнула лёгкая искра заинтересованности. Далее между нами не было никакого разговора — он просто назначил мне место встречи, сказав появиться там завтрашним утром, после чего удалился, а мне не оставалось ничего, кроме как последовать его примеру, понимая, что нужно как следует выспаться, и при этом ещё и успеть повторить хотя бы самую важную часть из тех тонн материала, конспекты по которому я хранила в огромном сейфе, дорожа ими больше, чем зеницей ока. На следующее утро я проснулась минута в минуту в нужное время, за завтраком продолжая перечитывать тетради, после чего побежала туда. Всю дорогу моё сердце бешено стучало от паранойи. «А вдруг он лишь обманул меня, чтобы отвязаться? Что если я приду, и там меня никто не встретит? Моя первая надежда навсегда останется призраком, вновь утопив меня в отчаянии повседневности и поисках непонятно чего?» — проносилось у меня в голове. Однако страх оказался напрасным. Незнакомый парень, сухо поздоровавшись со мной, завязал мне глаза и повёл в неизвестном направлении, так как местоположение лаборатории Фатуи было достаточно секретной информацией, чтобы не доверять его кому попало. И только когда мы оказались внутри здания, эту раздражающую повязку наконец сняли. Мой спутник вошёл со мной в лифт и, приехав на нужный этаж, оставил меня одну под дверью кабинета и ушёл, не сказав ни слова. Уже по этому было понятно, насколько пренебрежительно меня воспринимают здешние рабочие… глупо будет врать, это выбило меня из колеи, и мне всеми силами пришлось держаться за пытающуюся ускользнуть уверенность. Борясь со страхом, через какое-то время я наконец заставила себя постучать в дверь. Ответ был коротким и простым: «Входите». Я моментально узнала этот голос… голос, что вселял одновременно панику и надежду. Нажав на ручку двери, я медленно зашла в помещение, оказавшееся небольшим кабинетом. За столом, прямо напротив входа, сидел Дотторе… В тот момент я готова была упасть в обморок от волнения. Единственный предвестник, которого мне доводилось встречать до этого — Арлекино. Но я просто ненавидела её за то, что попала в её приют. За то, как там со мной обращались. И она никогда вызывала у меня настолько большого страха… Сейчас же в метре от меня был безумец, с которым я была один на один. Он смотрел на меня холодным, не выражающим почти ничего, взглядом, и лишь непроизвольно дёрнувшийся уголок его губ дал понять, что он относится ко мне насмешливо. Присев напротив Дотторе, я вынуждена была заставлять себя неотрывно смотреть в его красные глаза, в тот момент напоминавшие воронки, которые неумолимо затягивают меня внутрь… Я подробно рассказала ему о той части своей жизни, которая его интересовала — обучение. Тот факт, что я ни разу даже ногой не ступала на территорию Академии, понизил его уровень доверия ко мне, пожалуй, едва-ли не до нуля… и тем не менее, выслушав эту историю, он не только едко прокомментировал её, а и сообщил, что устроит мне что-то вроде трёхэтапного экзамена, и если на каждом из этапов мне удастся впечатлить его, доказав, что я могу стать полезной — он готов выделить мне роль своего ассистента, ведь прошлого он как раз не так давно убил. Я понимала, что последний факт Дотторе сообщил мне с явным намерением проверить стойкость моего характера, потому сделала вид, что это нисколько не тронуло и уж тем более не напугало меня. Уже тот факт, что Предвестник готов был уделить столько времени, чтобы проверить на практике мои знания, заставил нечто внутри меня затрепетать… На тот момент, это стало величайшим достижением в моей жизни и я готова была постараться, чтобы оно превратилось во что-то абсолютно незначительное на фоне того, чего я достигну. Поднявшись, мужчина приказал мне следовать за ним и мы тут же покинули кабинет. Закрыв его на ключ, он отвёл меня в саму лабораторию, после чего мы оказались в одном из многочисленных её помещений, где, по его приказу, уже лежало мёртвое тело на операционном столе… Первым, что я ощутила в тот момент, было желание убежать прочь, ведь я ещё никогда, по крайней мере, во взрослом возрасте не видела человеческих трупов… Но моментально я успокоила себя. Малейшее проявление слабости — и дорога сюда мне навсегда будет закрыта, и это в самом лучшем случае. В худшем же, я могу и не выйти отсюда целой и живой… На кону стояло абсолютно всё, и победа стоила того, чтобы засунуть чёртову панику себе в зад и показать, что я не пустое место. Если я получу эту работу, у меня будет абсолютно всё, что мне когда-либо было нужно — мора, возможность развиваться, уважение… Однако мечтать сейчас было не время. Выслушав инструкции Дотторе, я надела халат, шапочку и резиновые перчатки и на ватных ногах подошла к столу, на котором лежал мёртвый парень с изуродованными ногами. И мне предстояло вскрыть его… Осматривая наружные раны, я абсолютно не понимала, почему задание от Предвестника Фатуи оказалось столь простым… следы взрыва были бы очевидны даже для далёкого от науки человека. И большую часть того долго тянувшегося времени, что я по всем правилам разрезала его тело и органы, эта мысль буквально преследовала меня, от чего оставаться спокойной и безэмоциональной внешне было крайне тяжело. Но когда я наконец поняла, в чём был подвох — мне захотелось подпрыгнуть и закричать от счастья. Однако, Дотторе явно бы не одобрил подобного поведения в момент, когда я должна сделать всё идеально, а потому я продолжила вскрытие до победного конца, после чего отправилась стерилизовать инструменты, параллельно докладывая мужчине о своих выводах. На первый взгляд казалось, будто этот человек погиб, подорвавшись, однако лишь самый образованный в сфере медицины мог понять, что настоящей причиной была болезнь, обнаружить которую было очень и очень сложно. Услышав такой ответ, Дотторе слегка приподнял брови, впервые с момента нашего знакомства настолько сильно изменив выражение лица. «А ты не такая и безнадёжная, как большинство… Именно такие выводы были нужны мне, однако я и не надеялся получить их…» — надменно произнёс он, начиная изучать меня взглядом. Не смотря на столь скупую похвалу — большего успеха быть не могло. Внутри я ликовала всем своим естеством, снаружи — сдержанно поблагодарила учёного, добавив, что не разочарую его. Мне был открыт доступ ко второму этапу… Сказав, что у него ещё есть дела, демонстративно не интересуясь степенью моей усталости, он оповестил меня, что мне выделят личную комнату с ванной, и именно там я должна буду дожидаться завтрашнего дня, в шесть утра вновь прийдя к нему. Не спеша давать волю эмоциям, я отправилась туда, и лишь заперевшись на замок в месте, где меня уж точно никто не видел и не слышал, опустилась на пол, сжимаясь в комочек. Тело хотело рыдать и кричать от неприятного шока из-за того, что мне пришлось пережить, но вместо этого я тихо заплакала, а с моего лица не слазила широченная и, наверняка, безумно глупая улыбка… моих знаний оказалось достаточно, чтобы выполнить поручение самого Иль Дотторе! Это ли не величайшее счастье в моей жизни? Всё то, что я делала, теперь было не зря… Однако долго расслабляться было нельзя. Позволив себе выпустить наружу свои эмоции, я поднялась и стала осматриваться. Комнатушка была очень чистой, но маленькой и скупой, как собственно и находящаяся за дверью ванная с туалетом. Если уж быть точнее, там даже ванны не было — лишь небольшая и неудобная душевая кабина. Но совсем не условия и не интерьер занимали мои мысли. Мне предстояло ещё два этапа экзамена, и я абсолютно не знала, что именно меня ожидает там… по логике, каждый последующий должен был становиться всё сложнее, а возможно, вместе с ним и страшнее. Что если вскрытие тела было лишь цветочками… И чёрт, какая же я глупая! Я ничего не взяла с собой — ни еды, ни конспектов! И если в первом случае хотя бы была надежда, что Дотторе додумается распорядиться накормить или хотя бы напоить меня… то мои драгоценные записи мне никто нести не станет. Даже не потому, что добирались сюда мы, по поим ощущениям, несколько часов, а попросту из-за того, что никому здесь не было до меня дела, чтобы позаботиться обо мне. Так что единственное, что оставалось — стараться освежить в памяти всё, что хоть как-то касалось круга исследований Дотторе. Мне действительно принесли бутылку воды и еду в тот день, а также рано утром на следующий — когда я ещё даже не проснулась, так как будильник стоял на полшестого. Этого времени бы хватило с лихвой чтобы одеться, умыться и почтить зубы и пройти по уже знакомому маршруту, а про завтрак я даже и не подумала… поблагодарив и наскоро наевшись достаточно приятными на вкус салатом и яичницей, я собралась и направилась в уже знакомый мне кабинет… Когда я увидела учёного, волнение хоть и донимало меня, но уже совсем не так сильно, как вчера. Ноги не подкашивались, и организм не намекал на то, что вот-вот откажется работать — уже успех. Он вёл себя всё также спокойно и прохладно, но уже без вчерашнего скептицизма и недоверия, что обнадёжило и придало сил. Как и вчера, он не предупредил меня заранее, чем я должна буду заниматься — мы лишь кратко обсудили прошедший этап, после чего направились уже в другой отсек лаборатории, войдя в который, я обомлела. На четырёх кушетках, выставленных в ряд, сидели дети… два мальчика и две девочки, каждый из них лет девяти-десяти. Они все выглядели неимоверно измученными и истощёнными. Их полные боли и отчаяния глаза поднялись на меня, демонстрируя мольбу и вместе с тем, отсутствие надежды на помощь. Спокойно приказав мне осмотреть каждого из них, после чего определить, над кем какой эксперимент проводился, Дотторе сел на кожаный диван, расслабленно сложив руки на груди и наблюдая. Возле кушеток стоял длинный узкий стол со стопкой из бумаг, которые содержали крайне ограниченную и неподробную информацию о восьми опытах — по два на каждого. Развернувшись к Предсвестнику спиной, я молча, одними губами сообщила: «Мне жаль, но я ничем не помогу вам… это лишь обернётся тем, что я стану одной из вас». А стать подопытной крыской для жестоких экспериментов вместо того, чтобы получить работу мечты, я желанием не горела. Тем более, что это бы всё равно не принесло никакого результата — все Предвестники Фатуи до безумия сильны, и мне никогда не победить Дотторе. Я постаралась отключиться от окружающей меня реальности, чтобы жалость и сочувствие не могли отвлечь меня, тем самым уничтожив мою мечту и сделав бессмысленной мою работу. Пробежавшись глазами по каждой из записей, я стала по очереди подходить к этим несчастным детям, проводя максимально детальный осмотр как наружной части тела, так и рта, носа, ушей и так далее, прикладывая максимум усилий, чтобы обнаружить признаки описанных учёным изменений в их телах. И всё бы прошло максимально гладко, если бы не тот факт, что два эксперимента из восьми были связаны с божественностью, мои знания о которой были крайне ограниченными. Я почти не слышала ничего об этом от тех, у кого училась… но действительно, по двум детям было довольно легко понять, что их тела отличаются от обычных человеческих. Но мне нужно было абсолютно точно понимать, с кем какие манипуляции были произведены, их последствия и абсолютно каждую мелочь… Благо, тот факт, что я умела анализировать многие вещи, даже не совсем мне понятные, оказался моим спасательным кругом. После десятков минут сомнений и перепроверок, ради которых мне нужно было постоянно метаться от бумаг к подопытным, я наконец готова была дать развёрнутый ответ, содержащий все подробности. Пока я говорила, а мужчина слушал меня, волнение удушающей волной поднялось к моему горлу, от чего мне в прямом смысле стало тяжело дышать… захотелось броситься в ноги к Предвестнику и умолять его не ставить на мне крест, если я где-то ошиблась. Но стоп… с каких это пор я думаю о подобных унижениях? Это не только не прибавило бы мне репутации в глазах Фатуи, а и опустило бы её в отрицательные многозначные числа. Закончив свою речь, я опустила голову, чтобы не дать ему увидеть, как я жмурюсь от страха, хотя дрожащее тело и так выдавало меня с ног до головы… — Я вижу, ты ещё не так хорошо знакома с одной из основных тем моих исследований… это плохо, но к большому сожалению, людей, действительно разбирающихся в этом, найти практически невозможно, поэтому если ты справишься с последним этапом — я проведу тебя в мир улучшения человека и выведения организма на новый уровень. — Я ошиблась?.. Н-но… я исследовала всё до мельчайшей детали! Как? — дрожащим голосом проскулила я, всё также боясь поднять взгляд на Дотторе. — Нет, все ответы абсолютно верны. И тем не менее, тебе потребовалось достаточно много времени, и твоё поведение во время обследования говорило о том, что ты столкнулась с чем-то, что тебе знакомо крайне плохо. И тем не менее, я могу назвать второй этап экзамена целиком пройденным. — пожав плечами, медленно, будто специально растягивая слова произнёс мужчина, явно даже не задумываясь о том, что я ощущала. Мне захотелось буквально наброситься на него, обзывая самыми грязными словами. Хотя даже они не смогли бы передать то, насколько я была зла за то, что меня заставили пережить такой испуг, во время которого моё бедное сердце, кажется, сделало тройное сальто. Сдерживая себя из последних сил, я вздохнула, отвечая что-то, что должна была ответить… После этого мне поступило крайне неожиданное предложение — Дотторе позвал меня пообедать с ним. Без каких-либо раздумий я согласилась, так как несмотря на то, что от сегодняшнего опыта мне немного хотелось наоборот проблеваться ещё не до конца переваренным завтраком, я хотела провести больше времени со своим, как я надеялась, будущим начальником, чтобы как можно быстрее перестать бояться его компании и начать привыкать к нему, к его присутствию, голосу, поведению… Мы спустились на лифте в столовую, разнообразие блюд и напитков в которой вполне соответствовало финансированию Фатуи. Взяв небольшую порцию пельменей с мясом, булку с вишней и сок, я кротко присела за столик вместе с учёным, осторожно приступая к еде. Первые несколько минут мы провели в молчании, даже не глядя друг на друга, однако затем у нас завязался первый с момента знакомства настоящий разговор. Дотторе сухо поинтересовался, что привело меня к науке, и в его тоне даже промелькнул какой-то намёк на уважение, когда я более подробно рассказала свой путь, на котором мне пришлось прикладывать столько усилий, чтобы изучить всё, к чему я только могла теоретически получить какой-то доступ. Он насмешливо и пренебрежительно прокомментировал факт наличия у меня глаза бога, а затем, к моему удивлению, позволил мне начать задавать ему вопросы. Именно тогда я узнала о том, как давно он работает на Фатуи, хотя это было даже больше похоже на равноправное сотрудничество, ведь судя по всему — он делал это лишь потому, что это было ему выгодно. Вещи, которые он говорил и то, как он их описывал навело меня на мысль, что репутация «безумного учёного» не описывает его так, как должна. Он был не просто учёным — он был гением, по-настоящему преданным своему делу, и именно это заставляло его не жалеть никого и ничто, лишь бы добиться цели. Теперь я наконец-то ощутила, что передо мной сидит живой человек, а не нечто непонятное. Жестокий, сумасшедший, но человек. Закончив есть, какое-то время мы продолжали сидеть поодаль ото всех и беседовать. И лишь убедившись, что я получила ответы на все вопросы, на которые он был не против их дать, мужчина объявил, что пора начинать третий, финальный этап экзамена. От этих слов все мои внутренности вновь скрутило — если второй требовал от меня практически больного безразличия к чужим страданиям, то что же будет дальше? Откачивание крови из живых и находящихся в сознании младенцев? Однако мой страх вновь, как и раньше, оказался напрасным. В этот раз мы отправились совершенно в другую часть здания, размеры которого я не могла себе даже вообразить. Предвестник привёл меня в огромный зал, наполненный различными искусственно созданными механизмами. Несмотря на то, что как я слышала, Академия приняла решение забросить их изучение, я немало общалась с людьми, заставшими этот период, и такого страха эта тема у меня не вызывала. В этот раз я не сомневалась, что справлюсь. На этот раз учёный предоставил мне возможность понять, из чего в основном будет состоять моя работа — пока он проводил эксперименты, я вела подробные записи процесса и результата, подавала ему всё, что он требовал, и лишь при большой необходимости принимала непосредственное участие в исследованиях. Однако на протяжении всего этого времени, меня заваливали нелёгкими вопросами, ответы на которые я изо всех сил старалась дать, даже если в первые секунды казалось, что ничего не получится. Как только первоначальный страх сменялся осознанием своей задачи, я начинала копаться в воспоминаниях, сопоставлять факты и теории, и каждый раз достигая успеха. Прошло очень много времени, и я уже с трудом стояла на ногах, когда Дотторе подошёл ко мне и забрал блокнот, чтобы проверить записи, пока я должна была разложить всё по местам. — Мои поздравления. Я готов позволить тебе стать моей ассистенткой. И пока ты будешь продолжать относиться к развитию науки с таким же энтузиазмом, как относилась к своему обучению, и будешь выполнять всё с безупречным качеством — у тебя будет зарплата три миллиона моры в месяц и моё расположение. Однако подписывая контракт, ты должна понимать, на какой риск идёшь. Я преспокойно избавлюсь от тебя, если меня перестанет устраивать твоя работа, поскольку отпустить тебя со всеми своими тайнами, просто уволив, было бы глупостью, достойной наивного глупого ребёнка. Как только твоя подпись окажется на бумаге — ты уже ничего и никогда не изменишь. Эти слова, несмотря на всю их мрачность, позволили мне почувствовать себя по-настоящему счастливой. До этого момента, я имела крайне смутные представления о счастье, так как в моей жизни его попросту не было, и самым приятным была кратковременная радость. Но сейчас, в ту самую минуту, пока он говорил со мной, я ощутила неимоверную лёгкость во всём теле и дичайшую эйфорию. После бремени, которое я несла множество лет, наконец наступило величайшее облегчение. Я добилась своей цели, я — не серая масса. Меня будут знать, обо мне будут слышать, и возможно, когда-то я даже смогу проводить свои собственные исследования, даже если их результаты всё равно будут предназначаться Дотторе. Я — ассистент Предвестника Фатуи и великого учёного! — Я… я и не смела ожидать другого! — восхищённо шепнув, мне пришлось опереться о стену, чтобы не упасть. — Я предпочту закончить свою жизнь в этой лаборатории, перед этим приняв участие в чём-то знаменательном, нежели умереть бесславно где-то за её пределами, слившись с жалкими и глупыми людьми, которые меня окружали всю жизнь! — судя по лицу Дотторе, ему вполне понравился мой ответ, поскольку никакого неодобрения в его глазах я не заметила. Ни малейшего намёка. Всё ещё шокированная произошедшим, я вышла в коридор вслед за своим, теперь уже, начальником, который ненадолго меня оставил, дабы приказать кому-то составить контракт, после чего представил меня людям, чьё мнение в стенах этого здания имело вес, пусть и намного меньший, чем его. Описывать сей момент я не вижу смысла — он мало чем отличается от принятия в Фатуи новичков. Лицемерные речи, клятвы в служении Крио Архонту и прочий бред, до которого мне не было дела. Мне было плевать на тех, перед кем я выступала — они пока ещё не сделали ничего, чтобы заслужить моё уважение. Лишь когда мы вернулись в кабинет Предвестника, я наконец расслабилась, снимая с себя эту маску. Прочитав контракт, я, всё также витая в облаках, хоть и стараясь проанализировать предоставленную в нём информацию, дрожащей рукой поставила подпись. С этой секунды я официально наиболее приближенный к Предвестнику человек. Какое волшебное ощущение… — Ну а теперь, без всех этих лживых формальностей. По тебе видно, что большинство сказанного на публику — чистейшая ложь. В моём случае было также, вот только я умею это скрывать при необходимости. — обратился ко мне мужчина. Несмотря на слегка пренебрежительное высказывание, он был настолько дружелюбно настроен, насколько вообще может такой человек. — Передо мной ты можешь не нести всю эту подогнанную под стандарты чушь. Скажи то, что хотела бы сказать своему новому боссу, рядом с которым тебе теперь предстоит проводить практически каждый рабочий день. За исключением, конечно, моментов в будущем, когда я начну достаточно доверять тебе, посылая куда-то с моими клонами. Я слегка растерялась, зачем-то поднявшись со стула. Заглянув в глаза Дотторе, я стала всматриваться в них так внимательно, словно пыталась найти там речь, которую должна была придумать сама. — Будет забавно, если это какая-то проверка на то, скажу ли я что-то плохое про Царицу или организацию… — он усмехнулся, однако в этой усмешке не было ничего подозрительного. — Но если вы просите быть честной, я буду… — в этот момент в моих глазах Дотторе был целым миром. Больше не существовало никого и ничего, лишь человек, подаривший мне шанс на то будущее, о котором я мечтала всю жизнь, и к которому отчаянно стремилась последние несколько лет. — Мне плевать на них. Фатуи, как таковых, в моём сознании даже не существует. Только та их часть, которую я вижу в живую и только в тот момент, когда это происходит. Мне плевать на идеалы чужого Архонта, пока в моём теле бьётся сердце и течёт кровь народа свободы. Но вы… именно вы дали мне возможность стать лучше, получить доступ к настоящим исследованиям, занять настолько высокую должность… стать действительно тем человеком, которым я всегда себя видела. За это я всегда буду вам благодарна. И потому, я по-настоящему клянусь в верности не Снежной и её Богу, но вам. Клянусь быть рядом всегда, когда это потребуется и старательно выполнять всё, что вам от меня понадобится. Клянусь что никогда не предам вас ни просто так, ни если мне за это предложат даже самую привлекательную в мире вещь. — возможно, со стороны это выглядело как попытка задобрить мужчину, однако каждое моё слово было настолько искренним, насколько могло быть. Я перестала бояться Иль Дотторе — я ощутила себя близкой и почти равной ему. И готова была работать на него всю свою жизнь, сколько бы она ни длилась. С того момента и началось наше сотрудничество. Со временем, я начала привыкать даже к самым жестоким вещам, при которых приходилось присутствовать. Это не казалось такой уж страшной жертвой по сравнению с собственной жизнью, которую я бы загубила, вдруг струсив и решив дать заднюю. Со временем, мои отношения с боссом стали куда менее официальными, хотя и дружескими их явно было назвать нельзя. Я стала позволять себе называть его по имени и даже обращаться к нему на «ты». Когда он полностью убедился в правдивости моей клятвы — я получила возможность спокойно покидать лабораторию, однако всё равно делала это очень редко, не имея особого желания мёрзнуть в вечной зиме, ведь у меня и так было всё. Чаще всего я выходила лишь если должна была ехать куда-то по работе, хотя прекрасная дама, с которой мне довелось познакомиться в Ли Юэ, и мой друг из Мондштадта немного увеличили моё желание бывать где-то за пределами здания, в котором проходила почти вся моя новая жизнь…