Со Вкусом Магии

      Кажется ей стоит быть чуточку сдержаннее в проявлении своих истинных чувств. Все же не стоило так на него набрасываться на него, да еще и, так просто говорить, что соскучилась. Хотя это была абсолютная правда, но Рейвен не знала, как на это заявление отреагирует Дэмиан. Одно дело, когда ты скучаешь по другу и совершенно другое, когда набрасываешься на него словно вы любовники, не видевшиеся годами. Но, пожалуй, именно так она себя и чувствовала. Это было забавно, но Рейвен, будучи эмпатом оказалась совершенно запутанной в собственных чувствах, словно котенок в клубке ниток. Они с Дэмианом уже давно переступили границу своей святой дружбы и похоже сейчас пришло время наконец принимать последствия и решить, что делать дальше.       Именно в этот момент демонесса понимала, что не хочет отказываться от того, что они открыли для себя, будучи любовниками. Ни в одних своих отношениях Рейвен не чувствовала себя такой спокойной и защищенной. И… как бы ни стыдно это признавать Уэйн оказался превосходным любовником, что по щелчку угадывал ее желания. Этой ночью он полностью отдался ее милости, понимая желание быть главной в этот раз. И она была главной. Брала, жадно без остатка и совершенно не заботясь о том, что по этому поводу думает сам Дэмиан. Но в конце демонесса оказалась полностью удовлетворенной, словно кошка, получившая самую большую миску сливок в своей жизни, и полная этого внутреннего покоя мирно засопела под боком все еще задыхающегося Уэйна.       Только на утро к отдохнувшей ведьме пришло осознание, что она заявилась в Уэйн Мэнор посреди ночи и можно сказать практически изнасиловала Робина. Да, шоковая реакция быстро сменилась полным стыдом, и прежде чем Дэмиан успел, что — то сказать, она растворилась в воздухе, возвращаясь в чайную. Кто мог их застукать или слышать? Все эти вопросы разрывали голову Рейвен, заставляя чуть ли не задохнуться от самобичевания. Чайная должна была открыться только завтра, поэтому выместить все свои эмоции ведьма могла совершенно спокойно и беспрепятственно. Весь день ушел на уборку и разбор вещей, к которым Рейвен приступила с маниакальным усердием. Она даже добралась до старой коробки, что хранилась в кладовке, с вещами времен Титанов. Там было много памятных вещей, что первое время бередили душу, заставляя сомневаться в собственном выборе оставить команду, поэтому ведьма убрала их куда подальше, дабы успокоиться. И может сейчас настало время наконец достать это прошлое. Кроме подарков и сувениров там хранилась и плюшевая игрушка, которую раньше Рейвен обнимала каждую ночь. Милая издевка над угрюмым сыном Бэтмена, его игрушечная версия в виде очаровательного, недовольного кота, что определенно мог стать хитом в интернете. Сейчас смотря на игрушку демонесса довольно ухмылялась, понимая, что создатели смогли весьма точно попасть в характер Уэйна, особенно если вспомнить его недавнее превращение в кота. Да, уж, тогда она даже подумать не могла, что будет проводить ночи в постели, обнимая настоящего Дэмиана вместо его плюшевой копии.       Когда с уборкой было покончено, а плюшевая игрушка, заняла надлежащее место на одном из кресел, ведьма за неимением энергии быстро оформила доставку из любимого ресторана. За весь день все, что светило ее желудку это чашка кофе, поэтому с ужином она разобралась быстро и досконально, оставив место для сладкого. В качестве десерта был выбран пряный кекс с шафраном, которому в пару идеально пошел черный чай без сахара. Кекс был невероятно нежным и ароматным. Сочетание меда и пряностей напоминало ей о нем, похоже, она уже настолько сошла с ума, что даже бессознательно тянулась ко всему, хоть немного связанному с ним. Проведя несколько минут в прострации и мысленно обозвав себя маньячкой Рейвен поняла, что не смотря на все свое желание она еще не готова встретиться с ним. После утра и тех мыслей, что крутились в ее голове назойливой стаей пчел, ей нужно немного передыха. Однако полностью убедить себя в этой мысли у нее все же не получилось и изрядно психанув ведьма полезла в шкаф. Зелья осталось уже на парочку приемов, но у Дэмиана был еще один флакончик, если конечно он не выхлебал его пока она была в отпуске. Две капли мгновенно впитались в мягкое тесто, не давая демонессе отказаться от своего решения. Все же ей было любопытно, какая альтернатива ждет их на этот раз.

***

      В затемненном помещении, что больше походило на большой чердак было прохладно и пахло акриловой краской, лаком и ворсом натуральных кистей. Через практически закрытые шторы проникал тонкий луч летнего солнца, которое не жаловала хозяйка мастерской. Вся комната была заставлена большим количеством стеллажей с разноплановыми инструментами, начиная от бумаги и заканчивая плотными тканями и мехом. Прямо сейчас в воздухе парила мелкая пудра, что поднималась каждый раз, как наждачная бумага проходилась по запеченному слою полимерной глины. Рейвен со свойственной ей скрупулезностью шлифовала неровности на пока еще совершенно безликой фигурке, что совсем скоро превратиться в изящную куклу — статуэтку. Заказник хотел порадовать дочь уникальным подарком: куклой в образе любимой книжной героини девочки. И хотя мастер сразу же предупредила, что играть будет нельзя, все равно не отказался от своего решения. Кукла должна была быть ростом около 30 сантиметров, без учета подставки. Изящная в платье с длинными подолом. Пока, что было готово только тело, далее шло создание волос. Мастер пока ещё не определилась будет ли это парик или же прошивка, для которой Рейвен уже приготовила пряжу, что в укладке данной куклы будет более податливым материалом.       Уже более десяти лет Рейвен Рот занималась созданием уникальных авторских кукол, которые пользовались популярностью, как среди коллекционеров, так и просто ценителей искусства. Однако мало, кто знал, что мастер обладала талантом не только создавать, но и оживлять свои творения. Конечно, заниматься подобным ей приходилось не часто, да и такую весьма примечательную способность Рейвен старалась скрывать, находясь от магического общества, как можно дальше. Создание живых идолов, мягко говоря, не приветствовалось, ведь как много могла сделать живая кукла полностью подчиненная одному или нескольким людям, а люди жестоки и коварны. За всю карьеру ей пришлось оживить лишь парочку своих изделий и… нет, она дала себе обещание не вспоминать об этом больше.       Покинув сумеречную часть Готэма много лет назад Рейвен больше и словом не обмолвилась, о своем даре, так любезно переданным папочкой, которого мастер считала настоящим демоном. Тригону были не знакомы, хоть какие — то нормы закона или же морали, поэтому кто знает, сколько его творений отравляют сейчас чужие жизни. Однажды последствия его беспринципности достигли и ее, заставляя, по сей день сомневаться в правильности своего поступка.       Наконец со шлифовкой было покончено, и Рейвен внимательно осмотрела куклу в свете нескольких ламп и убедившись, что все идеально, заботливо промыла под теплым потоком проточной воды. Хорошо было бы выпить чаю, прежде чем вернуться к работе. Ее спина уже порядком ныла от несменного положения в течение нескольких часов, как и руки от кропотливой монотонной работы. Ее любимый микромотор решил устроить забастовку и перестал реагировать на какие — либо действия в свою сторону, требуя ремонта и возращения к усложненному и долгому процессу шлифовки от которого Рейвен успела порядком отвыкнуть. Пока чайник закипал мастер принялась убирать остатки пыли, что плотным слоем покрыли стол и доставать инструменты для создания парика. Все же будет интересенее сделать несколько париков с прическами, чтобы внести хоть малый интерактив для малышки.       Стук в дверь заставил ее вздрогнуть, ведь гостей или посылок она сегодня точно не ждала. Да и мало кто из клиентов знал, где она живет, обычно приходя на встречи в кофе или делая заказы в интернете. Немногочисленные друзья Рейвен также не побеспокоили ее во время работы, если дело не было катастрофически важным. Кто бы это ни был настойчивости ему не занимать. Проще отделать, чем продолжать слушать этот настойчивый стук. — Входите, открыто.       Распахнутая дверь впустила мощную волну жары, света и того кого Рейвен предпочла бы не знать. На фоне безжалостного послеполуденного солнца стояло существо: частично человек, частично ее творение. — Здравствуй, Маленькая Птичка. — Какого черта, ты здесь делаешь, аль Гул? — Пришел увидеть тебя. Все же прошлая наша встреча была так давно, и я соскучился.       Дэмиан одним легким толчком закрыл дверь, снова погружая мастерскую в приятный полумрак, заставляя Рейвен отступить. По телу пробежалась ледяная волна мурашек, а сердце подскочило к горлу, колотясь словно сумасшедшее. Его слова тяжелым разрядом страха и предвкушения прошлись по всем внутренностям. Разум понимает, но тело помнит и ему безразличны доводы рассудка. — Разве в прошлый раз ты не понял, что я не хочу тебя видеть? — Нет, потому что ты просто сбежала из моей постели ничего не объяснив. Думаю я был достоин хотя бы этого, Рейвен, особенно после все, что между нами было. — Было и прошло. Это всего лишь секс, аль Гул, уверена, в твоем дворце каждая девушка мечтает подарить себя своему Господину.       Он ухмыльнулся, прекрасно уловив ее иронию. Все же ему так нравилось, когда в самый страстный пир она так его называла. Дэмиан сделал один шаг, а Рейвен снова отступила, оставляя между ними прежнее расстояние. Но вечно бежать невозможно, особенно от своих чувств, рано или поздно они настигнуть тебя. — Не сравнивай себя и их. Они пришли в мой дом служить, а ты спасти. — Так это была благодарность? — Может быть в первый раз, но не в последующие. Та связь, что связала нас не прекращает сдавливать мое сердце. — Сочувствую. — Не пытайся лгать, Рейвен, я знаю, что у тебя также. — Не пытайся убедить меня в своих желаниях, аль Гул.       Она уже начинала злиться. Ну, что за упрямый баран. Да, она спасла его и они некоторое время провели вместе, но это не значит, что он может преследовать ее. Навязывать свои фантазии.       Его фантазии? Но разве раньше не она их поощряла? Разве не она с таким упоением и безрассудством падала в его объятия? Да, возможно Дэмиан преувеличивал, но не без основания. Все же она слишком близко подпустила его к себе, чтобы сейчас проворачивать подобные фокусы. И они оба это понимали. — Твое упрямство осталось таким же беспринципным, хабибти.       Возможно ей показалось, но его глаза на мгновение блеснули от чего мастер снова попятилась, натыкаясь на другой стол, где обычно хранила заготовки для своих проектов или же готовые работы. Заметив ее тщетные попытки оттянуть неизбежное аль Гул усмехнулся, показывая, что она сама загнала себя в ловушку. Незначительное расстояние было сокращено парочкой уверенных шагов. — Не подходи! — Поздно, ли Кхальб, я уже давно рядом, глубоко, прямо здесь.       С явным удовольствием аль Гул указал прямо туда, где сейчас ее сердце заходилось словно в предсмертной агонии. Кхальб. Рейвен была знакома с арабским очень поверхностно, но его слова прошибли ее насквозь, ведь именно так в Нанда Парбат называли избранницу Главы Демона. Титул, который она не могла присвоить даже в самых смелых мечтах.       Дэмиан сделал последний шаг, окончательный, что ставил точку в этом противостоянии. И на ее жизни похоже тоже. — Я давал тебе время, Рейвен, однако ждать более выше моих сил. — Это невозможно, Дэмиан… — Только, потому что ты упрямишься.       Его ладонь скользнула по ее щеке, не позволяя опустить голову и скрыться от его взгляда. Его мощная фигура, практически втиснулась в ее тело, прижимая к практически пустому столу. В этот момент Рейвен отчетливо почувствовала аромат его распаленной кожи. Солнце, специи и легкая практически неуловимая нотка шафрана.       Первое время после ее побега, она не могла спокойно заснуть в просторной, но одинокой постели. Ей повсюду слышался этот аромат, что постоянно держал тело в легком возбуждении. Это было подобно наркотику. И сейчас когда его источник был настолько близко все внутри нее сходило с ума. Электричество спускалось по горлу к груди, заставляя соски натянуть ткань топа под легкой рубашкой. Пробивалось дальше вниз от чего бедра Рейвен непроизвольно сжимались. — Ты все еще помнишь, хабибти.       Шепотом на распев протянул он, наклоняясь ближе к ее лицу, заставляя мастера полностью утонуть в его аромате. У нее голова идет кругом, кажется, она сейчас упадет, хотя зажатая между его телом и столом она ни как не могла этого сделать. Руки отчаянно хватаются за рукава его костюма. Да, она помнит, а еще лучше помнит тело, что сейчас практически плавится от жара, что исходит от него. — Не стоит сопротивляться.       Пламя дыхания, обдало ухо и шею, от чего губы приоткрылись в полу вздохе, полу стоне. Грубые руки опустились на талию, слегка массируя ее, заставляя разжать бедра. Пальцы легко подцепляли легкую ткань длинной юбки, поднимая ее и практически усаживая Рейвен на собственную ногу. — Дэмиан… — Мы можем и дальше стоять здесь, пререкаясь или же…       Легкий поцелуй за ухом, окончательно и бесповоротно дал ей понять, что она проиграла. Она хотела этого мужчину, несмотря на все проблемы, что могут свалиться на ее голову, несмотря на ненависть к отцу, вопреки здравому смыслу. -…или? — Или мы немного поиграем, хабибти.       Голодные, сухие губы впились в ее слегка обветрившиеся, но все такие же полные с вишневым вкусом. Руки соскользнули с бедер, переплетаясь с ее собственными, лаская легкими поглаживаниями, пока холод метала, не смел это наваждение. Наручники? Рейвен резко отстранилась, дергая пойманными за спиной руками. — Как… где ты вообще достал наручники? — Я же сказал, Рейвен, мы немного поиграем. Совсем как тогда. Помнишь, однажды я приковал тебя своему столу?       О, она прекрасно помнила. Тогда казалось, что издаваемые ею крики слышит весь Нанда Парбат, пока он со свойственной ему педантичностью поедал ее. И вот она снова в той же ловушке, у стола, правда, не привязанная, но явно пойманная. О, это было очень опасно и закончится, либо слишком хорошо, либо очень плохо. — Ты покраснела, хабибти. Знаешь, тогда наблюдая, в каком отчаянье и беспорядке ты была на столе, где я управляю Лигой, давало мне ощущение, что я самый могущественный человек в этом мире. — Это не твой стол… — Не имеет значение. В следующий раз мы обязательно вернемся к нему, а сейчас…       Дэмиан с легкостью опрокинул ее на гладкую, деревянную поверхность, сметая лежащие там рулоны ткани, нитки и крючки. Длинная юбка мастера, оказалась задранной, легким взмахом руки, укрывая ее по самую шею. — Тебе очень идет эта длина, особенно когда под ней ничего нет.       Рейвен заметалась по столу, сгорая от смущения. Он не мог промолчать. Подумаешь, это было всего пару раз, когда под длинными юбками ее платьев не было белья. И вспоминать об этом сейчас было… возбуждающе… ведь, дома она вполне могла отказаться от лишних тряпок в пользу комфорта. Хотя сегодня был не тот случай. — Извращенец.       Дэмиан рассмеялся, чисто и искренне, что совершенно не вязалась с той ситуацией, в которой они были сейчас. — Не переживая, я полностью это поощряю. Ведь так ты куда ближе.       Ее простенькое, хлопковое белье легко скрылось в полумраке. Дрожь нетерпения, сковала бедра, когда он раскрыл ее прохладе мастерской. Любуясь и облизываясь, он походил на жаждущего, что, наконец, оказался у живительного источника. Осознание, что она имела такую власть над этим мужчиной, сладким отзвуком звучало в ее сердце и сознании. — А впрочем…       Многозначительно протянул аль Гул переворачивая Рейвен на живот. Эта поза всегда была для нее до одури смущающей. Ей казалось, что покраснеть еще больше уже просто невозможно, однако сейчас, похоже, был установлен новый рекорд. Сдавленный стон сорвался с её губ, стоило аль Гулу лениво пройтись по клитору и губам. Это была лёгкая, практически невесомая ласка, что точно не могла удовлетворить ее даже на каплю. Он собирался дразнить её? — Если будешь хорошей девочкой, то это будет быстрый урок.       Мастер даже не успела вникнуть в смысл этих слов, как ягодицы жалящее обожгло. Это было практически больно, от чего Рейвен вскрикнула. Он решил выпороть ее, тем самым наказать за побег и то время, что она томила его в ожидании. Но могла ли она сказать, что против этого?       Еще один удар, заставил её выгнуться, но сцепить зубы. Ногти со всей силы впились в ладони.       После третьего, задрожали ноги, тепло от этой сладкой боли начало разливаться по телу. В этот раз Рейвен не смогла сдержать полу вскрика, полу стона.       Четвёртый удар заставил электричество взорваться прямо на клиторе. Твердые соски ныли от потребности прикосновений. Кажется, разум покидает её.       Когда прозвучал пятый, Рейвен поняла насколько внутри все пульсирует и в полной мере ощутила пустоту. Её бедра непроизвольно поднялись, пытаясь хоть немного унять это ноющее чувство, соприкасаясь с эрекцией Дэмиана.       Капли меда, скользнули по её ногам после шестого удара. Ещё чуть — чуть и отчаянье накроет её с головой, заставляя отбросить последнюю каплю гордости и умолять его.       Семь, она полностью промокла, и её тело превратилось в оголенный нерв, которому срочно нужна разрядка. Бедра мастера ещё плотнее прижалась к его.       Восьмой удар, аль Гул соединил с ласковым поглаживанием клитора, от чего небесные глаза Рейвен чуть не закатились. Черт, как же она хотела кончить и находилась уже практически на вершине, однако Дэмиан отдернул руку.       На девятый раз она закричала, тело содрогалось, словно в припадке, а ноги подкосились. Если бы не его поддержка, она бы рухнула. Мед не переставал капать на пол и его дорогие туфли. Снова короткая передышка, но этот раз Дэмиан резко скрутил её клитор. Давление внутри нарастало.       Оргазм напополам с болью, пронзил разум на последнем десятом ударе. Она готова потерять осознание. Кажется, теперь Рейвен понимал, почему людям это нравится.       Но опомниться ей не дали. Дэмиан резко погрузил в ещё дрожащее тело член, схватывая последние ноты оргазма и растягивая их. Пальцы опустились на клитор, подгоняя Рейвен к новой вершине. Её бедра, активно подстраивались под его ритм, стараясь ухватить, как можно больше. Будет ложью сказать, что хотя бы с одним мужчиной она испытывала тоже, что с Дэмианом. Этот мужчина подходил ей идеально. Его губы, язык, пальцы, член, весь он был произведением искусства, к которому она может прикасаться в неограниченной количестве. Проводить дни в его постели, с ощущением его силы на себе, казалось чем — то фантастическим. Все её тело желало подчиняться ему. Насколько же сильно она угодила в эти сети, и этот раз запутает её ещё больше.       Дэмиан, перевернул ее и слегка приподнял бедра, находя новый угол, что заставлял звёзды взрываться в её голове. Проникая, как можно глубже, словно клеймя. Казалось, будто с каждым толчком она растягивалась все больше, хотя мышцы стремительно желали стянуться, наконец, пропуская через себя все удовольствие в удвоенном размере. В один момент ее оковы спали и Рейвен отчаянно схватилась за него, негодуя, что аль Гул полностью одет. Обнаженным ему определенно шло больше. Ее рука вцепилась в пиджак, прямо там, где билось созданное ей сердце. Сердце, что полностью принадлежало самой Рейвен. — Ты можешь кончить, хабибти.       Его шёпот, горячий, рычащий, прошиб её позвоночник, опуская прямо к точке их соединения. Мысли путались и Рейвен даже не понимала, как ей удалось сказать хоть что — то, хотя язык безбожно заплетался, а стоны прерывали слова на корню. — С тобой… я хочу сделать… это с тобой… — Как пожелаешь, Ли Кхальб.       Его рык слился с её криком, когда ощущение мокрого жара, слилось с неистовым взрывом, что сотряс тело Рейвен. Они практически упали на стол, пытаясь отдышаться. Дэмиан уткнулся в ее шею, лениво целуя. — Я скучал, Рейвен…

***

      Проснулась демонесса с рукой, запутанной в собственном нижнем белье. Похоже, ее тело устало лишь представлять и поэтому теперь предпринимало, хотя бы минимальные действия, чтобы удовлетворить собственную потребность. Некоторое время она металась по кровати, пытаясь привести в порядок мысли и чувства, но выходило из рук вон плохо. Щемящее чувство одиночество, буквально пронзало, каждую клеточку. Но еще сильнее Рейвен просто хотела увидеть его и сказать… сказать, что похоже они больше не могут быть друзьями, как раньше.