Аффирмация

Экскурсия Реддла была для Гермионы пыткой, и казалось, что она никогда не закончится. Страх вперемешку с отвращением и удивлением вызывали неприятные ощущения в груди, а ноги отказывались следовать за старостой, поэтому каждый шаг давался девушке довольно тяжело. – Это же надо было так сглупить и поступить на один курс с этим чудовищем, –гриффиндорка мысленно ругала себя за такую оплошность. – Ещё и на один факультет, чудесно. Гермиону даже не волновало, почему шляпа определила её в Слизерин, главное, что ей придётся два года сосуществовать рядом с Реддлом, в случае, если она не найдёт способ вернуться в своё время. – Мисс Грейнджер, с Вами всё в порядке? Выглядите как-то…болезненно, – Реддл остановился и бросил на девушку настороженный взгляд, но Гермиона настолько была погружена в свои мысли, что, не заметив этого, практически врезалась в своего «гида». Она подняла взгляд на старосту и от такой близости у неё закружилась голова. – Ддда, просто…У меня была тяжёлая неделя, я очень устала, – Грейнджер, откашлявшись, с трудом выдавила ответ, всеми силами стараясь скрыть дрожь в голосе. – Что ж, надеюсь, это действительно так. Если понадобится, я могу проводить Вас к школьной медсестре, а пока я покажу, где находятся комнаты нашего факультета, в том числе и Вашу комнату. – Спасибо, – Гермиона фальшиво улыбнулась. От вежливости её нового сокурсника гриффиндорку практически выворачивало наизнанку. «Покои» факультета Слизерин находились в подземельях замка за стеной в одном из многочисленных коридоров, которую ученики других факультетов считают тупиковой. Гермионе придётся привыкнуть к своему новому месту «обитания», она была уверена, что не раз ноги автоматически поведут её в гриффиндорскую башню. Подойдя к потайному ходу, староста произнёс пароль для входа – «Грязнокровкам здесь не место», который был в духе Реддла, как и многих слизеринцев в целом. – Как это отвратительно, – подумала про себя Грейнджер. Сколько бы времени не прошло, её всегда будет задевать тема чистоты крови. Общая гостиная выглядела мрачно и неуютно, что тоже в стиле учеников, обучающихся на факультете Слизерин, но, несмотря на это, как ни странно, Грейнджер нашла что-то привлекательное в этом месте. Вообще, характер и интересы Гермионы начали меняться с начала войны: вместо ранимой, эмоциональной, но при этом бойкой девушки окружающие ней видели уже не ту гриффиндорку, которую знали с 1 курса. Друзья начали замечать какую-то неприсущую ей хладнокровность даже в интонации. Однако тяга к знаниям и желание лишний раз выделиться умными высказываниями осталось при ней, правда, со временем всё это начало приобретать весьма нездоровый характер. – Итак, комнаты для девушек справа. Вы будете жить в комнате с двумя своими сокурсницами. – Том, это та самая новенькая? – Девушка вопросительно посмотрела на Реддла, после чего перевела взгляд на Гермиону. – Я Лукреция. – Гермиона. Очень приятно. – Взаимно, я покажу тебе комнату, идём, – девушка улыбнулась и махнула в сторону женских комнат. – Я хотел самостоятельно проводить мисс Грейнджер, но что ж, тогда увидимся позже. И Лукреция, не обижай нашу новенькую, – на лице Реддла появилась странная ухмылка, и он направился, по всей видимости, к себе. – Парням нельзя заходить в женские комнаты! – Не забывай, кто здесь староста, Лукреция, – Реддл обернулся на секунду, после чего зашёл в одну из комнат. – А вот и наша комната, проходи. Том, наверное, сказал, что мы будем жить втроём? Нам повезло, в других комнатах живут по четыре или пять человек. А он красавчик, да? – Эээ, чего? Гермиона даже не присматривалась к своему более чем симпатичному одногруппнику; после того, как директор представил Реддла, она ушла глубоко в свои мысли. – Да и с чего мне разглядывать юного Волан-де-Морта, – задумалась она. – Ах, неважно. Твоя кровать, – Лукреция указала на свободную кровать в самом углу комнаты. – Судя по виду, ты очень устала, поговорим позже. – Да что все придираются к моему внешнему виду, – пробубнила под нос Грейнджер. Она уставилась на себя в зеркало. – Хм, и в самом деле видок не очень. – Ну, Грейнджер, тебе нужно хоть немного расслабиться и привести себя в порядок, – мысленно твердила девушка. Гермиона вышла из ванной и, надев слизеринскую форму, снова подошла к зеркалу. – О, Мерлин, – девушка засмеялась над собой. К слову, зеленый цвет вообще не шёл ей. Смирившись со своим странным видом, она упала на кровать, разглядывая комнату: низкие потолки, черная мебель, но при этом помещение обставлено со вкусом. Как и гостиная, комната также освещалась зеленоватым светом. Бывшая гриффиндорка еще в общей гостиной заметила, что зеленоватые оттенки и плеск воды (ведь комнаты и гостиная находились под Черным озером) успокаивают и помогают сосредоточиться. – Ха, Гарри и Рон никогда бы не поверили, что мне слизеринская комната может показаться весьма комфортной. Эх, Гарри, Рон... Гермиона проснулась и услышала доносившееся хихиканье со стороны одной из кроватей. – Извини, мы, наверное, тебя разбудили? – Спросила Лукреция. – Познакомься, это Лита, – добавила она. Грейнджер несколько часов провела за разговорами со своими соседками, она была уверена, что все ученики этого факультета ничем не лучше ядовитых змей, но очевидно, что это лишь было предвзятым отношением к факультету и ко всем обучающимся тут. После ужина она, захватив пергамент с выбранными предметами и факультативами, а также книгу, которую купила в Хогсмиде, направилась в гостиную, чтобы присмотреться и, так сказать, разведать обстановку; когда-нибудь такое её любопытство до добра не доведёт, мало ей было одного раза, когда она полезла изучать книжную полку в кабинете директора. Расположившись на одном из кресел в гостиной, Гермиона пыталась сосредоточиться на книге. Вряд ли ей было бы также одиноко на 7 курсе родного факультета в своём времени, нежели здесь. В помещении большинство студентов разделилось на две «компании»: в одной парни до умопомрачения спорили о политике, и порой это спор превращался в крик. Все знают, что настоящему слизеринцу присуща страсть к спорам, даже по тем темам, в которых он не разбирается и, как правило, лезть в эти споры и доказывать неправоту практически бесполезно. Здесь же куча таких лбов, удивительно, что они не поубивали ещё друг друга, конечно же, не в прямом смысле этого слова. В другой же студентки обсуждали какие-то женские темы, которыми Гермиона никогда не интересовалась. Лишь несколько учеников также, как и Грейнджер, сидели отдельно и занимались своими делами. – Ну, Мисс Грейнджер, как дела? Гермиона опустила книгу и сглотнув образовавшийся в горле ком, подняла взгляд на стоящего перед ней старосту. Внешний вид Реддла был безупречен: неестественно чистая и идеально выглаженная белая рубашка, аккуратно завязанный и заправленный в серый свитер галстук, брюки без единой складки, волосы также были идеально уложены. Гермиона ещё давным-давно заметила, как тщательно слизеринцы следят за своим внешним видом, но юный лорд, конечно, был эталоном. – Том, это, конечно, очень занятно, но перестань обращаться ко мне так. Я вроде не слышала, чтобы ты также обращался, например, к Лукреции. – Извини, меня с детства учили разговаривать с малознакомыми людьми на «Вы», и к тому же мне показалось, что ты старше меня. – Тебе показалось, – буркнула Грейнджер. – Кстати, вот моё расписание, – девушка протянула пергамент. – Восхитительно, похоже, у нас одинаковый вкус в предметах. Глаза старосты засверкали, а Гермиону чуть не вытошнило от такого неожиданного заявления. – Да уж, просто «прекрасно».