Где-то посреди ночи

      Я вздрагиваю. Да неужели? От неожиданности валюсь с кровати, потому что все это время лежала на самом краю. Кирилл удивленно посмотрел на меня, и я будто увидела в его глазах некую ненависть, что заставила меня тут же подняться на ватные ноги и попятиться куда-то назад.       В конце концов, я врезалась в дверь туалета, рукой нащупала сзади ручку и повернула её, а после спряталась внутри, закрывшись. Скатилась по жесткой поверхности двери, перед этим прижавшись к ней спиной. Хватаюсь за голову. Да почему я вообще такая зашуганная?       Понимаю, что все еще боюсь Кирилла. Это осознание давно не дает покоя, и именно из-за него дверь я не открою, пусть и раздался стук.       — Малышка, ты чё? — удивленный голос Киры казался мне фальшью, будто я выйду и он, не теряя времени и без раздумий, убьет меня.       Я хватаюсь за голову, мне совсем не смешно, только страх пробирает изнутри. Слышу шаги — это Кирилл отошел от двери. Не может быть такого, чтобы он смирился с тем, что я заперлась. Отползаю от двери, смотрю на нее снизу вверх, мне будто совсем плохо, да и кажется, сейчас начнется очередной приступ галлюцинаций, но слышу скрежет, и ручка двери, на которую я так пристально смотрела, поворачивается, а потом Кира заходит внутрь, смотря на меня, как на сумасшедшую.       Да и, наверное, так и было, потому что я сейчас сижу на коленях прямо у его ног, смотрю наверх и стараюсь сдержать слезы. Кирилл присаживается на корточки, и на лице его читается только одна фраза — «что происходит?».       — Я всё объясню, т-только не бей, пожалуйста, — голос-то дрожит, как бы я не пыталась говорить уверенно.       Кирилл странно улыбнулся, протянул ко мне руку, заправил волосы за уши, отчего я снова дернулась, будто он и правда ударит меня…       — Не собираюсь я тебя бить, — приподнимает брови, фыркнув, когда мимолетная улыбка спала с его лица. Положив тяжелую руку мне на плечо, он продолжил говорить. — и объяснять мне ничего не надо. Это в прошлом.       Я выдохнула с долей облегчения, а потом посмотрела ему в глаза, чтобы удостовериться, врет ли он, тем не менее, ничего в них я так и не прочитала.       — Пойдем спать, малыш, — чмокнув в лоб, он взял меня за руку, и, словно ребенок плюшевого медведя, потащил по полу к кровати.       В кровати я закуталась одеялом, и, когда Кира залез ко мне, обнял и уткнулся носом в шею, перестала наконец дрожать, потому что больше мне не холодно. Всё по новой. Снова пора засыпать.       — Ты знаешь, мир жесток, — грустная улыбка озарила лицо Кирилла, он смотрел на меня так пристально, потом покрутил в руках нож канцелярский.       Не хочу ничего отвечать. Он прав, с одной стороны, но я ведь знаю, что это очередной сон. Ужасный сон, после которого я проснусь когда-нибудь, и снова начнется истерика. Ему же меня и успокаивать, только другому ему, не этому.       — Не убивай меня сегодня, пожалуйста.       Хотя бы сейчас я хочу остаться живой. Хотя бы сегодня. В этот момент.       — Хорошо, — на удивление, его ответ положительный. Он отбросил канцелярский нож куда-то в сторону, и похлопал ладонью возле себя в знак приглашения сесть.       Я действительно сажусь рядом. От Кирилла за километр несет алкоголем, и я вдыхаю этот запах, как в первый раз.       — Почему ты убиваешь меня каждую ночь? — напрямую задаю вопрос. Но Кирилл отвечает тем же.       — Почему ты убегаешь от меня всегда?       О, нет, я не боюсь смерти. Но боюсь каждый раз быть убитой любимым человеком. Это больнее всего.       Вскоре, наверное, от меня не останется и кусочка. Если все мои сны — предсказания, почему я всё еще жива?       — Люся? — Кирилл удивленно смотрит на меня.       В голове шумит одна только фраза — «Он так прекрасен под лунным светом».       И это снова говорят голоса. Не я. И, наконец-то, они правы.       — Что? — спрашиваю у парня, пытаясь понять, что происходит, потому что руки мои у него в волосах, а ноги обнимают его тело крепко.       — Ты мне чуть волосы не выдрала, — вздыхает. Видно по нему, что его уже заебало, но он терпит.       — Только не сдавай меня в приют, пожалуйста, — я вздрогнула, убрав ладони от его головы и спряталась под одеялом полностью, чтобы он не видел моего жалкого страха.       — С чего ты взяла, что я собираюсь это сделать? — отгибая краюшек одеяла, говорит Кирилл, заглядывая мне в глаза.       Я молчу, потому что не знаю. Не знаю, что сказать ему в ответ, но на языке крутится только одна фраза, фраза, которую сказал он же, только во сне.       — Ну, скажи хоть слово, — просит парень.       Чувствую себя беспомощным щенком. Щенком, которого безбожно били предыдущие хозяева, и теперь, даже в хороших руках, мне страшно.       — Ты знаешь, мир жесток, — выдавила из себя я. Это единственное, что я могла сказать.