Где-то посреди ночи

      Честно сказать, я не знаю, что говорить людям в подобных ситуациях. Обнять я Молли не могу, потому что сижу на переднем сидении. Её слова задели меня за живое. Почему? Вы прекрасно знаете.       Раньше наши с Кириллом ссоры можно было назвать страшными, он всегда поднимал на меня руку, иногда насиловал, и это больно вспоминать, но сейчас мне легче — я люблю его. И у меня назревает еще один вопрос к сидящей рядом девушке, возможно, бестактный, но всё же я его задам.       — Ты любишь его? — тихо, еле слышно, одними, можно сказать, губами произнесла я. Молли опустила голову.       — Это была не совсем любовь, — она взъерошила свои волосы, чтобы они прикрывали лицо. Но по голосу ее я слышу, что она снова плачет. Чувствую, как ей хочется закричать на весь салон, рвать кожу на себе и биться в истерике, но она сдерживает себя. — он часто говорил мне, что ненавидит меня. Я сначала правда думала, что он мне симпатичен, поэтому терпела… — всхлип. — Но Лёва не изменился. Когда я поняла, что начинаю ненавидеть его в ответ, всё равно осталась с ним. Не хотела портить своим присутствием ваши с Кириллом отношения. Знаю, глупо… но в итоге я устроила истерику, потому что больше так не могу. И вот, он выгнал меня… и я тут.       Я слушала всё это с удивленным лицом. Не верю, что Лёва на такое способен. Не верю, что такое вообще могло произойти.       Я хотела сказать что-то Молли в ответ, поблагодарить за то, что открылась мне, но в машину сел Кирилл с пакетом КФС.

***

      Дом. То место, где я уже не чувствую себя в безопасности, как раньше, и Молли — не гарантия того, что ничего не произойдет, пусть пока что Кирилл и держит себя в руках.       Мы сидим на кухне и спокойно обедаем. Молли пытается проглотить очередной кусочек от бургера, и мне, как и ей, еда в горло не лезет. Она уже не плачет, ведь понимает, что теперь ее никто не тронет. А вот мне, глядя на Кирилла, хочется еще как зарыдать. Сегодня я окончательно поняла, что не верю ему совсем. Не верю, что он был с Костей и Димой, а не в клубе с какой-то девицей. Ревность захлестывала меня, и в голову лезли мысли о его измене. Хотя, знаете, даже измену ему я бы простила. Иначе моя жизнь бы разрушилась.       На телефон Кириллу снова поступает звонок. Он удивленно вскидывает брови, а потом берет устройство в руки и незамедлительно отвечает. И, пусть он не ставил звонок на громкую связь, мы с Молли всё равно весь диалог прекрасно слышали.       — Ало? — раздраженный голос Кирилла, на месте человека, что был по ту сторону экрана, меня бы испугал.       — Привет, Кирилл, — каково же было мое удивление, когда я услышала знакомые нотки в голосе, которые заставили меня нахмуриться и наконец дожевать последний кусок бургера. — есть просьба.       — Какая, Анжела? — показательно громко Кира произнес имя собеседницы, да еще и вглядываясь в мое лицо, будто пытаясь считать эмоции. А они были. Негодование особенно.       — Только не злись, — послышалось из динамиков. Я уже ожидала услышать любую дичь, связанную с вчерашним вечером, но, к счастью, она не прозвучала. — можно у тебя пожить?       — Чего? — Кирилл подавился своей Кока-колой, закашлялся и спросил, — почему? Что случилось?       — Меня выселили, а денег на новое жилье нет, — голос Анжелы был умоляющим, и мне даже самой стало её жаль.       Вопросительный взгляд Кирилла остановился на мне. Он будто глазами спрашивал, можно ли ей помочь, и этот жест меня очень обрадовал. Я кивнула. Ничего ведь страшного не произойдет, если мы ей поможем?       — Хорошо, — недоверчиво проговорил Кира. — сегодня можешь приезжать…       — Спасибо! — Анжела сбросила, оставив нас в недоумении.       Повисло долгое, мучительное молчание. Каждый думал о своем и даже не думал двигаться. Первая заговорила Молли.       — И что это было? — спросила она. Но её вопрос так и остался риторическим.

***