Где-то посреди ночи

      Утро. Прекрасное, я бы сказала, просто замечательное, потому что я наконец выспалась. Кира сидит в комнате, настраивает «комбик», а после, когда увидел, что я проснулась, и гитару.       — Доброе утро, — хриплым, низким голосом здоровается мой парень.       — Доброе, — зевая, произношу я.       Сегодня у меня настроение погулять ближе к вечеру наедине с собой, да, даже без Кирилла. И я, думаю, это сделаю. Но сначала надо провести удачно первую половину дня.       — Что у нас на завтрак? — вскакиваю с кровати, подбегая к своему парню и натягивая футболку так, чтобы та выглядела длиннее. Да, это мой обычный вопрос Кире по утрам, потому что готовит у нас он.       — Уже обед, моя хорошая, — пожимает плечами. — четырнадцать ноль-ноль. Анжела сделала салат, — поднимая на меня взгляд, говорит Кирилл. — хоть какая-то от нее польза…       Я посмеиваюсь, прикрывая рот рукой. Поправляю короткие шорты, что были на мне, а потом беру Кирилла, положившего гитару, за руку. Тяну его к двери, но прямо у нее он прижимает меня к стене, улыбаясь.       — Ты чего? — кладу ему руки на плечи, тем временем как его ладони оказываются на талии. Сердце будто выпрыгивает.       — Я… — он хочет что-то сказать, но останавливается по причине того, что в полуоткрытую дверь постучали. — Блять.       — Вы долго еще? — в комнату заходит напуганная Молли, а потом, увидев эту «картину маслом», забегает обратно в коридор. — простите…       — Уже идем, — я перехватываю руки Кирилла, и снова тащу его за собой. Идем на кухню.       В помещении собрались все жители дома. За столом я, рядом со мной Кирилл, а напротив нас Молли и Анжела, сидящие на диване. Я ковыряюсь вилкой в салате, вылавливая помидорки-черри, которые так обожаю, а Кира сидит в телефоне, даже не притрагиваясь к еде. Анжела задумчиво рассматривает магнитики на холодильнике, а Молли просто молча ест.       Листья салата мне, честно, не сильно симпатизировали, но пришлось съесть. Огурчики и маслины — еще терпимо. Не очень люблю салаты, но этот и правда был нормальным, из чего можно сделать вывод, что не очень-то Анжела и безрукая.       — Я всё, — да, доела я быстрее всех. Встаю из-за стола, иду мыть посуду.       — Какие планы на сегодня? — спрашивает Молли. — скоро конец лета… наконец-то будет больше дождей, — мечтательно произнесла она.       — Ты так любишь дождь? — выгибая одну бровь, спрашивает у нее Кирилл, наконец притрагиваясь к салату.       — Ага, — натягивая широкие рукава так, чтобы они скрывали полностью все руки, отвечает беловолосая.       — Молли, — домыв тарелку, решаюсь заговорить я. — можем отойти?       Да, кое-что не давало мне покоя от слова совсем. А именно — её рукава. Вы подумаете, что это странно, но нет. Я банально волнуюсь за нее.       — Конечно, — вижу, как она нервно сглотнула и понимаю, что мои догадки вряд ли ложны. — Пойдем, — вставая, она идет за мной к большой гостиной, что была рядом с кухней.       Когда зашли в помещение, я плотно закрыла дверь, а потом, скрестив руки на груди, окинула Молли взглядом. Она в широких штанах, что только больше подчеркивали её худобу и буквально висели на ней, на девушке также толстовка, что странно, ведь дома тепло.       — Что у тебя под кофтой? — я постаралась выдавить самый мягкий голос из всех, что есть в моем арсенале.       — Ничего, — опустив взгляд в пол, Молли переминается с ноги на ногу, а потом, видя, что я стою на своем, закатывает рукава. — только никому не говори…       Её руки были в ужасающих, глубоких шрамах от порезов. Они были по всему периметру. Даже ладони исполосованы. Я медленно выдыхаю.       — Из-за чего ты так? — вкладываю ее ладони в свои, аккуратно рассматривая. Молли отводит взгляд.       — Лёва. — тихое, короткое, ясное.       Мои зрачки сужаются от удивления. Я не думала, что Лёва может задеть её… настолько.       — Можешь не прятать их, — отпускаю её, но потом сразу обнимаю. — Ты же знаешь, у Кирилла такие же. И у меня.       Она обнимает меня в ответ. Слезы начинают литься из ее глаз, и мое плечо тут же намокло.       От себя могу только сказать, что мне искренне жаль ее. Я понимаю, каково это. И, раз Молли еще жива, ее можно смело назвать сильной.

***

      — Кир, я погуляю? — спрашиваю у своего парня. Он улыбается.       — Хорошо, — смотрит мне в глаза своими холодными, серыми.       — Ты обеспокоен чем-то?       — Не-а. — опускает взгляд. — Скоро белая полоса.

***

      Вечереет. Я вышла на улицу, и тут, слава богу, сухо. Моя цель — поле. Только там я чувствую умиротворение.       Аккуратные, медленные шаги, и я иду к середине поля. Траву колышет легкий ветер. Скоро будет красивый закат, потому что небо ясное.       Мои мысли перепутаны. Что хотел сказать Кирилл? Почему Молли резалась из-за Лёвы? Ни одного ответа я не знаю.       Чтобы мысли были забиты Кириллом, нужно всего-то отойти от него на небольшое расстояние. Но я всё равно иду дальше, касаясь пальцами мокрой от росы травы.       Когда поворачиваю голову налево, вижу силуэт. Первая мысль — галлюцинации. Но я уже приняла таблетки…       Вспоминается тот день, когда мы все подрались. Я, Кира и Лёва. Ужасный день, но именно тогда я поняла, что нужна Кире.       Рассматриваю человека, что был недалеко от меня. Подхожу ближе, чтобы убедиться, реальный ли он. И он поворачивается лицом.       Закатное солнце ослепляет, но я все равно вижу рыжую копну волос. Лёва.       — Ну здравствуй. — он склоняет голову на бок, а потом подходит ко мне почти вплотную, и я делаю шаг назад.       — Ты чего тут забыл? — недоверчиво смотрю ему в лицо.       — Гуляю.       — Твой дом на другом конце города.       — Твое ли это дело? — улыбка сияет на его лице. Такая, будто он рад меня увидеть.       — Почему ты бил Молли? — решаю спросить напрямую. — ты же знаешь, что она травмирована.       — Ха-ха, — посмеивается, прикрывая глаза, а потом закатывает рукав своей толстовки. — смотри, — опускаю взгляд на его запястье. — это она сделала.       — Она разрезала тебе слово «Кира» на руке? — снова недоверие. Вспоминаю свое бедро, где было примерно тоже самое.       — А ты думаешь, я бы сам это сделал? — Лёва прячет руку обратно. — я побил ее в приступе агрессии всего один раз.       Не хочется ему верить, но он будто факты говорит. Поворачиваюсь спиной.       — Ладно, — вздыхаю. — я тебя услышала.

***

      Поднимаясь по лестнице, я всё думаю о том, как зайду сейчас в комнату и расскажу всё Кириллу.       Уже стемнело, пока я добиралась домой сквозь длинную траву. Обдумывая слова Лёвы, понимаю, что не такой уж он и тиран. Кира… делал вещи похуже.       Вот, я перед дверью в комнату, стою и думаю над тем, что скажу Кире. Аккуратно обхватив ручку двери, я открываю её с глубоким вздохом.       — Кира… — начинаю я, поднимая взгляд на парня, сидящего за столом. Замечаю, как он дернулся, а потом подхожу ближе. — Кира?       Парень поднимает на меня взгляд, и я ужасаюсь. На столе лежит дорожка из порошка, рядом с ним стоит ужасная вонь. Ближе к Кириллу — след от еще одной дорожки.       Руки моего парня трясутся. Зрачки сужены. Чувствую, как подступает истерика. Отхожу на шаг назад.       — Что это?! — кричу, кажется, на весь дом, срывая голос. Кира молчит. — Что это?! — повторяю, когда из глаз начинают литься слезы. Я осознаю ситуацию.       — Это… — несвязно, но начинает говорить. Я не знаю, какие оправдания он себе придумает. Мое сердце замерло. — белая полоса.