Где-то посреди ночи

      Кирилл, тяжело вздохнув, встал с кровати, чтобы выпроводить этих двоих из комнаты, после чего закрыл дверь на замок.       — Похуй, подерутся и успокоятся… — подытожил он. В его глазах не было ни капли сожаления ни к одной, ни к другой девушке.       Он спокойно лег рядом со мной, всматриваясь в мои глаза. А я, если честно, боюсь смотреть в его. Увидеть эти большие зрачки снова ощущается очень странно. Я будто сама под наркотиком, будто он заражает меня трипом одним только взглядом.       Его холодное тело, его уже салатовые волосы, которые все еще кажутся неоновыми при лунном свете, его яркие, большие глаза — всё это завораживало. Я понимала, что с каждым днем влюбляюсь в него больше и больше, но долго так продолжаться не могло. Я в заложниках у своих чувств, из-за чего не могу углядеть за его состоянием. Я вижу, как он постепенно умирает.       Не правда ли, тяжело терять любимых людей? Тяжело смотреть, как они страдают и медленно, но верно идут ко дну. Или наоборот, поднимаются по лестнице на небо.       — Знаешь, я боюсь, что когда меня не станет, все забудут меня, — он снова прочитал мои мысли. Его голос немного дрожит, но он продолжает говорить уверенно. — что ты забудешь. — эти слова берут меня за душу, и я понимаю, что еще немного, и мне конец. Просто наброшусь на него с объятиями, просто скажу, что мы со всем справимся вместе, но разве я так еще не делала? — Буду честен, — продолжает парень, постепенно добивая меня, ломая мой эмоциональный барьер. Я, которая была почти «в хлам», будто в моменте протрезвела. — я переписал всё наследство тебе. И, когда я умру, ты перестанешь быть питомцем. Говорю тебе сейчас, пока ты пьяна, чтобы завтра ты ничего не вспомнила. Я боюсь, что после этих слов ты захочешь моей смерти.       Мои глаза расширились. Не ожидала. Последняя фраза звучит, как предательство. Он действительно думает, что я откажусь от своих чувств ради денег?       Я начинаю тяжело, шумно дышать, отчего Кирилл явно напрягся. Вот, еще чуть-чуть, и я снова заплачу, вспомнив о том, что я на самом деле всегда была плаксой. В любой тяжелой ситуации на глаза наворачиваются слезы, и я очень себя за это виню, если быть честной.       — Ты правда думаешь, что я настолько… плохая? — и в этой ситуации я не могу подобрать слов, делаю это через силу.       Кирилл усмехается, но в этой усмешке я вижу много боли. В его неестественно больших глазах.       — Нет, что ты… — спешит оправдаться парень. Его глаза тут же заблестели, и это то ли от слез, то ли от кокаина. — моя бывшая была со мной из-за денег. — вздох. Я замираю. Не смею даже дышать. — в тот день я понял, что любви не существует. — по больному. Я, как наивная и глупая девочка, всю жизнь верила в любовь, да и сейчас верю. Но слова Киры разбивают меня. — Я думал так до тех пор, пока не встретил тебя.       Я всегда удивляюсь, как одной фразой он может разбить меня, а другой собрать по кусочкам. Я пытаюсь улыбнуться ему, но выходит явно криво, потому что из моих глаз вот-вот польются слезы.       Двигаясь чуть ближе к парню, я прижимаюсь к его груди, слушая, как быстро бьется его сердце. И вот, его сердцебиение снова заставляет меня убедиться, что без наркотиков было бы лучше.       Он обнимает меня одной рукой. Зарывается пальцами в мои волосы. Я чувствую, как уголки его губ тянутся вверх. Я не верю, что ему бывает хорошо только под наркотиками. Не он ли мне говорил, что я — его главный наркотик?       — Прости, — тихо. — я всегда так громко кричу о помощи, но никто, кроме тебя меня не слышит. — и наконец-то меня пробило на слезы.       В большой комнате слышны только мои всхлипы и его сбивчивое дыхание. Я всегда чувствую, что мы с ним одно целое. Что он любит меня по-настоящему. И это тоже заставляет плакать.

***

      Кирилл, Кирилл, Кирилл, наркотики, наркотики, наркотики… мысли об этом съедали мой мозг. Прошло немного времени, и сегодня ночью у Кирилла должна выйти песня. Я слышала её, конечно, и мне она понравилась. Он почти что описал свое состояние в этом треке. Назывался он «Адская колыбельная».       Сегодня к нам придет вся «Пошлая Молли» и Люба, чтобы отметить это событие. Всё-таки, у группы давно не выходили песни.       Каждый день Кирилла ломало. Он закрывался в комнате вместе со мной, и я прекрасно видела его состояние. Без наркотиков ему чертовски плохо, да и с ними никак не лучше. Он не знал, куда ему деться. Ему хотелось занюхать, но он не делал этого ради меня. Да и к тому же, я следила за каждым его действием, а остатки порошка, которые нашла в шкафу, смыла в унитаз. Конечно, на эмоциях, но лучше так, чем если у нас дома будет кокаин или что-то подобное.       Молли и Анжела ссорились каждую минуту. Мне казалось, что это ад, ведь каждый день и на теле Молли, и на теле Анжелы появлялись новые синяки. Как хорошо, что комната Кирилла была с шумоизоляцией. Думаю, без этого жить было бы просто невозможно.       Я плакала. Много, долго, запираясь в ванной. Не хотела показывать Кириллу, что мне тоже страшно. Хотелось побыть сильной в его глазах хотя бы сейчас, чтобы показать хороший пример. И ему это, наверное, помогало. Помогали и мои объятия.       — Знаешь, — в самый случайный момент Кира мог подойти ко мне и сказать что-то милое, допустим. Что-то, что мотивировало бы меня не вешать нос и помогать ему дальше. — без тебя я бы давно уже сторчался.       На все эти слова я лишь кивала, потом рассматривала его с интересом, но его тело так и не приняло здоровый вид. Он всё также выглядел наркоманом, пусть и не употреблял.       Как-то раз он сказал мне, что лучше умереть, чем чувствовать всё это. Что лучше уж и правда «сторчаться». Меня эти слова не обидели, скорее ранили. В ответ на них я снова обняла его, а потом сказала, чтобы он гнал эти мысли прочь.       — Малышка, — его голос вывел меня из моего же подсознания. Я оживляюсь, когда слышу, что Кира произнес мое прозвище без капли усталости. — все скоро придут, — я натягиваю дружелюбную улыбку, пока он смотрит на меня, лежащую на кровати. — пойдем в гостиную.       И я пошла. Было, честно говоря, страшновато смотреть в глаза участникам группы, потому что я за Кириллом не уследила. Хотя, наверное, это и не была моя обязанность. Как-никак, я всего лишь питомец. Или нет?       Оказавшись в гостиной, я увидела Молли и Анжелу, которые сидели на приличном расстоянии друг от друга. Обе были с макияжем, а меня мой внешний вид давно не заботил.       Ожидать гостей долго не пришлось: в дверь позвонили. Кирилл сразу пошел открывать. Я знала, что сегодня мой Кира напьется, и страх пробирал изнутри. Таилась надежда, что он ничего плохого мне не сделает, и пальцем не тронет. Но где-то в осколках памяти я нашла воспоминание о том, как он беспощадно бил меня.