Под огненным небом

      Последние собрание клонов закончилось развязавшейся войной. Нужно было родиться в рубашке, чтобы укрыться от обстрелов, от взрывающихся поблизости бомб и мин. Никто этого не хотел, но каждый подкидывал дров в костер едкими словечками. Часть клонов уже мертва. Их нити жизни давно оборваны, а трупы сожжены на огне. Ветер уносил пепел от тел по полям. Мне и Зонту удалось избежать своей гибели… чудом мы остались живыми, одновременно сожалея и радуясь этому.        Жгучая, едкая боль заставляла слезы наворачиваться на глазах, краснеть белки и расплываться изображения, которые, честно, видеть не хотелось. Тело содрогалось от болевых импульсов, что так больно кололи бок. Словно три остро заточенных кинжала вонзали с каждым шагом все глубже в живот. Руки и ноги отчаянно тряслись, говоря о невыносимо напряжении, а сердце бешено колотилось, гоняя кровь по венам.        Чуть идя и спотыкаясь о каждый камешек, попавшийся на пути, я волок на собственной спине Зонтика, который жалобно стонал от боли, уткнувшись лицом в мое плечо и смачивая его солеными слезами. Мне самому было не лучше, если бы не его сердцебиение, которое мотивировало идти дальше, я бы давно повалился на холодную землю и пластом лежал в траве, пока не умер от голода и истощения.        Туман вуалью опустился на землю, делая путь еще более невыносимым. Воздух стал тяжелым. Мелкий дождь обжигающими каплями попадал на кожу.        Горы полуживых лежали по пути, прося о помощи и хватаясь за штанины, в надежде, что я им помогу. Я брезгливо отбрасывал их от себя, пиная ногой, сошедшие с ума от слышимых неподалеку взрывов, качались, сидя на земле и читая приходящие в голову молитвы. Они огромными глазами, наполненными болью и жалостью, смотрели на меня, испуганно сводя брови. Я продолжал нелегкий путь, надеясь дойти до безопасной точки. Хотя, как таковых не существует.        Сил моих больше нет. Изумрудные глаза самовольно закрылись в тишине сгоревшего леса. Я обессиленно повалился на землю, следом с грохотом, от которого затаившиеся птицы в кронах деревьев разлетелись в разные стороны, упал Зонт.               Маковой росинки не было во рту уже несколько дней. Я сильно исхудал, лицо осунулось и побледнело. Скулы некрасиво выпирали. Костяшки на руках были отчётливо видны, можно было разглядеть каждую венку и изучить каждый сустав.        Сегодня я получил простреленный пулей бок, который пульсировал и гноился от заражения.

***

            Я стою, закрывая своим измученным телом Трефового Вальта, без сознания лежащего на сырой земле, которая безвозвратно впитывает его алую кровь. Ты направляешь в мою сторону дуло пистолета и, ехидно улыбнувшись, делаешь три поспешных выстрела. Я зажмурился, готовясь к своей неизбежной гибели и невыносимой боли. Все три пули, к твоему несчастью, пролетели мимо. Патроны на зло тебе закончились. И недовольно шипя, ты перезаряжал свою игрушку, это давало мне минимум времени, чтобы попытаться сбежать. Я мигом рванул к Зонтику и, подхватив его на руки, пустился наутёк. Слыша приближающийся свист, я прочувствовал резкую боль, поражающую мой бок. В голове дикий гул от выстрела. Земля, словно наклонилась, заставляя падать, теряя равновесие. Схватившись за бок, я выронил Зонта и сам повалился на землю, сдерживая рьяный, рвущийся наружу крик боли. Слыша позади чавканье грязи, которое приближалось, я как мог, притворно лежал, стараясь выдать себя за труп.       Подойдя ближе, ты пихнул мое тело ногой, внимательно смотря на лицо, досконально изучая его острую форму, усмехнувшись и явно подозревая, что все же я не мертв, ты прошептал:       — Твоя неизбежная смерть настигла тебя так скоро… ничего, не печалься, когда-то ты вернешься к жизни, но в другом мире, не сейчас… даже там ты никогда и никому не должен называть моего имени. Я буду верить, что на том свете ты меня понял.       Посмеявшись как псих, ты ушел, оставив меня с Трефовым наедине, лежащих на земле.       Пара попыток подняться обернулись неудачей, сопровождавшиеся стонами боли. Собрав все силы и с громким криком, я поднялся. Судорожно дыша, взгромоздил Зонтика на спину и поплелся, надеясь на лучшее.

***

       Очнулся я в непроглядной тьме, в которой можно было различить только два, смотрящих на меня, стеклянных глаза. Проведя рукой по раненому месту, я почувствовал влажный от собственной крови бинт. — Наконец-то ты очнулся… — тихо прошептал Валет Треф, коснувшись кончиками пальцев моего плеча.        Я тихо вздохнул и, опершись руками о землю, приподнялся;        Солнце стало подыматься выше, его лучи озаряли этот бесконечный лес. И в прошлом темная, непроглядная чаща заиграла новыми красками. Теперь можно было рассмотреть не только ее, но и Зонта «во всей красе»        Он сидел на каком-то опалённом бревне, а на ноге красовался самодельный каркас из веток и бинтов. Лицо такое заплаканное, грустное, но с легкой улыбкой. Сонные красные глаза, что оценивающе смотрели на меня, удостовериваясь в состоянии.       Потерев руками очи, и посмотрев на них — на грязные, перемазанные кровью ручонки, поднялся с места, я тихо спросил:        — Вижу, ты уже ходил здесь, не видел места, где можно чем-то поживиться? — я сделал вывод лишь потому, что бинты взять в лесу неоткуда.        — В-видел. Вон там, лагерь, — его голос дрожал, он неуверенно сглотнул, указывая рукой в сторону развивающегося дыма.        Я подтвержающе кивнул и медленно двинулся в ту сторону, в надежде найти неравнодушных и тех, кто мог бы нам помочь.        Подойдя ближе и отодвинув еловую ветку, я разглядел костер, который, похоже, был распален совсем недавно. Сердце стиснула появившаяся надежда не умереть от голода. Вдохнув ароматный дым и тихо кашлянув от едкого запаха гари, я спросил:        — Идём?        — Идём, — коротко ответил Зонт, не сводя взгляд со стоящей у костра палатки, он первый двинулся с места.        Я отпустил ветку и застыл на месте, почувствовав холодное дуло на виске.        — Я думал, тебя нет в живых, а ты такая живучая тварь, — сказал до боли знакомый голос. Я чувствовал затылком эту улыбку, этот голодный взгляд. Это жадующее желание нажать на курок.        Переглянувшись на прощание с Зонтиком, который, обомлев, стоял напротив меня, я закрыл глаза, готовясь прочувствовать, как ледянящая пуля пройдет сквозь мою жалкую черепушку.        Последнее, что я видел, прежде чем безжизненно упасть на землю, это твоё лицо, и лицо Трефового Вальта в брызгах от моей же крови. _______________________        Ноябрь. Война закончилась. Варуленд стерт в порох. Зонтик пропал без вести. Найдено тело Пикового Вальта. Он лежал в почти разложившихся тряпках, которые в прошлом были одеждой.        Его зеленые кудри превратились в потрепанную мочалку. Тело посинело, а в голове сквозная дыра, напоминающая о трагичной смерти.       Пошел первый снег, который сглаживал своей белизной последствия кровавых битв. Одна крошечная снежинка приземлилась на, в былую пылающую алым румянцем, щеку Вару, и не таяла…