Последствия незащищенного.... поцелуя.

      Страшно раскалывается голова. Такое чувство, что она надувается как воздушный шар и вот-вот лопнет. По сравнению с этой пульсацией даже перегар кажется ерундой.       Поднимаю тяжëлые веки, являя себя миру. Мир против. Он бьёт меня солнцем по глазам, клеймит опозданием на работу, стебётся отключенным электричеством и пустым холодильником. Даже цитрамон и тот закончился. Какой придурок додумался устраивать корпоратив в четверг, оставляя пятницу рабочей? Не надо тыкать в меня пальцами, я бы до такого не додумался. А вот шеф у нас затейник. Может, он и предполагал сократить число выпитого таким образом, но точно прокололся, недооценив ответственную суровость нашего коллектива. Накидались все! Включая меня. И ладно бы просто…       Пережимаю горло и потихоньку растираю. Попил водички. Внутри всё шкребëт наждачкой, пульсирует и адски болит. Когда успел простыть? Одевался тепло, на улице не спал, вообще не раздевался, только ботинки снял, поэтому я такой весь нарядный уже с утра… На периферии сознания маячит мысль. Такая надоедливая, цепкая, противная мысль. Она щекочет и так трясущийся мозг, пока принимаю душ, пока переодеваюсь, вызываю такси, еду и даже пока поднимаюсь на лифте в офис. Прояснение приходит с видом моих коллег. Озарение и что-то, отдалëнно напоминающее воспоминание.       — Кто со мной вчера целовался?! — тишина ответом, даже перегар под потолком замер и перестал расползаться по всему офису. Молчат, заразы. Нет, я понимаю, всё случившееся на корпоративе останется на корпоративе, но всё же. — У меня горло болит! — я не жалуюсь, а предъявляю доказательства. — До этого не болело! Поэтому спрашиваю ещё раз, где эта заразная… зараза?!       И вот тут по мне и пробежал холодок. Не подумал я, что ответ мне может не понравиться. Нет, симпатичные девчонки у нас были, да и не только девчонки, но все-таки дальше работать вместе и мог бы просто леденцов купить и заткнуться, но… было поздно, и я осознал это, когда все посмотрели мне за спину. Подчиняясь инстинкту толпы, обернулся, но никого кроме нашего шефа не заметил. Я и за него посмотрел и вокруг, так бы и тупил, если бы он демонстративно не покашлял…       Глазами я хлопал минуты три. И когда он ушёл. И когда коллеги ржать стали. Не поверили, конечно. Я и сам не поверил. Шеф у нас такой, что, даже если захочешь, на хромой кобыле к нему не подъедешь. А уж чтоб в такое вляпаться, это точно не про него.       — Не мечтай, Костик, — рука Юрки, нашего сисадмина, хлопнулась мне на плечо. — Такое только в сказках бывает.       — Угу, — киваю и сбрасываю его ладонь. — В таких голубоватых и совсем неправдоподобных.       Посмеялись, на том и успокоились. Попытался создать вид деятельности, но сметы расползались на мониторе и никак не хотели сводиться. Коллегам полегчало. А мне нет. Совсем. Во-первых, мне было интересно, с кем я все-таки успел пососаться и как умудрился сделать это так, что никто не видел. А во-вторых… если это реально шеф, то вся моя логика и здравый смысл летят к чёрту. Я же жить дальше не смогу, не зная правды.       На телефон приходит сообщение от охранника, с которым обычно курим вместо обеда: «Я тут камеры посмотрел. Уезжал ты с шефом. Точнее, он тебя выносил. Больше нигде не болит?» И куча ржущих смайликов в конце.       Встаю и уверенным шагом иду разбираться. Это уже ни в какие ворота!       — Захар Андреевич, можно? Тем более я уже вошёл? — торможу на пороге и прикрываю за собой дверь. Ну так, чисто на всякий случай.       Меня оценивающе осмотрели с ног до головы, задержались взглядом на шее, замотанной шарфом, хмыкнули и вернулись к увлечëнному пролистыванию документов. На нём, кстати, нет ни следа пьянки и это обидно. Наверное, потому что он не пил, да?.. Вроде помню, говорили он на антибиотиках и ему нельзя. Пока всё логично. Молчание только не логично. Хоть бы наехал за непреднамеренные обвинения в свой адрес.       — Чего тебе, Семëнов? — внимание к своей персоне удалось привлечь, только усевшись напротив. — Посоветовать таблетки, которыми лечить?       Всё ещё жду шуток, оправданий, наездов, а не этого прямого, спокойного взгляда, доводящего до неуверенности в себе. Тëмно-карие глаза сейчас выглядят усталыми, на скулах виднеется краснота, температурит и всё равно припëрся, испортил такой день. Обычно белая рубашка заменена мягким тёмно-синим свитером, облегающим широкие плечи, так он выглядит моложе. Ему не больше сорока, если мне не изменяет память.       — Хотелось бы воссоздать события вчерашнего вечера, — не могу же я спросить в лоб! — С кем я целовался?! — или могу…       Андреич демонстративно закрывает документы, откидывается на спинку кресла и складывает руки на груди. Другой бы уже послал за такие намëки, а этот по жизни в броне, его не зацепит даже выстрел в упор. Хотя сейчас поведение шефа немного напрягает.       — Почему я должен знать, с кем ты обмениваешься слюнями?       — Потому что не пили вы один.       — Это обязывает меня быть коллективной нянькой?       — Нет, но хотя бы не быть мудаком уж точно… — я это честно шëпотом говорил и себе, но он всё равно услышал и недобро ухмыльнулся. Очень недобро. Его лицо исказилось, и тот, кого я знал, стал сам на себя не похож. То самое чувство, что мне пиздец, окутало с ног до головы. Сейчас мне следовало извиниться, встать и уйти. Лучше из этого города, или даже мира. Но я сидел и пялился на него в упор. Дурак. Шеф подался вперёд и упёрся на локти.       — Хорошо, — он снова ухмыльнулся так… демонически. — Если уж без правды ты не можешь…       — Я передумал!       — Целовался ты со мной, — меня проигнорировали и добили той самой правдой. — И, предупреждая твой следующий вопрос, скажу — полез ко мне ты. Видео показать?..       — Покажи.       Когда успел перейти на "ты" не знаю. Знаю, что был напуган. Но не сделанным. Работу я найду, репутацию отмою. Напуган этим самым взглядом, в котором не мог прочитать ничего, но всё равно, ловя его на себе, сжимался внутренне и так отчаянно хотел уползти, но пошевелиться не мог.       Шеф поманил пальцем. Пришлось подойти. Он, пока я ковылял, полистал в телефоне данные и открыл видеозапись. Я не был удивлëн, доступ к камерам был только у него и у охраны, но удалять и пересохранять мог только Андреич. Теперь хотя бы логично, почему никто запись не продемонстрировал раньше. Я до последнего верил, шеф так издевается. Уже придумал как помощнику бухгалтера Машке понесу цветы с извинениями, из всего офиса у меня стоял только на неё, других и не рассматривал. Но к моему ужасу увидел я именно то, чего не хотел. Коридор у лифта. Андреич вызывает чудо-технику, терпеливо ждёт, поправляя ворот куртки. Нетвёрдой походкой подхожу я (настолько нетвёрдой, что чуть не убился), встаю рядом. Дальше у меня в глазах помутнело, но увиденное было уже не развидеть. На записи шеф медленно поворачивается ко мне, оценивающе оглядывает, берёт меня за предплечье, толкает спиной к стене и целует…       Запись он останавливает, хотя я успел увидеть попытку сопротивления со своей стороны.       — И где тут я полез первый? — нахожу ответ, но лучше бы молчал.       — Ох, прости, — снова эта ухмылка, только теперь в десяти сантиметрах от моего лица. — Это же с прошлого корпоратива. — Запись включается снова, но уже другая, а я всë смотрю на него и не понимаю, с правой бить или с левой?.. — Вот вчерашняя.       Новое видео хуже прошлого. Парковка, темно, но разобрать, кто где можно. Андреич подходит ко мне, упитому в хлам, задаёт какой-то вопрос…       — Что вы спрашивали?       — Не заблюёшь ли ты мне тачку, если отвезу тебя домой.       Стыд и интерес плотно слились в одно непонятное чувство. Захотелось закрыть глаза, но когда действие началось, я уже не мог отвернуться. Мы поменялись ролями, и теперь первым напал я. Так как рядом оказалась только его машина, на неё я шефа и опрокинул. По виду — не особо удачно как для него, так и для капота. Поцелуй тоже был, а потом шеф снова остановил видео и убрал телефон.       Я стоял над его столом и хлопал глазами. Мужик ухмылялся.       — Вообще не помню, — признаюсь честно. По шее стекает холодный пот.       — Ну здесь два варианта, — он только начал говорить, а я уже ретировался в другой конец кабинета, поближе к двери. Его эта игра забавляла, меня же все сильнее запутывала. — Или ты лунатик. Или балабол.       — Не то, и не то! — ещё один осторожный шаг назад. — Я просто не помню. Перепил.       — Хорошо, — от его «хорошо» мне стало «не хорошо». — Будем считать, я принял извинения.       Надо всего лишь проглотить хамство и уйти. И всё будет хорошо. Должно быть. Но…       — Я, вообще-то, не извинялся, — чёртик на плече сообщил мне, что я дурак. По лицу Андреича я прочитал то же самое. — И это вы первый начали!       Наступает в жизни каждого мужика такой момент, когда ему самому нужна защита. Не в плане физической силы, а банального желания переложить душевные переживания на другого, а самому оставаться сильным. Но поблизости таких добровольцев я не нашёл, поэтому продолжил трястись.       Он всë-таки встал и двинулся вперёд. Меня болезненно скрутило, нужна была опора, но прислониться к двери я не мог, ещё помня недавно просмотренное. В моём поведении шефа что-то спугнуло, и он остановился. Воспользовавшись заминкой, выскакиваю из кабинета, буркнув о необходимости осмотреть капот, и сбегаю вниз.       Воздух на парковке влажный и прохладный. Именно такой, что мне нужно. Постепенно сердечный ритм замедляется, и я начинаю спокойно дышать. Даю себе пару минут проветриться, а после иду к его тёмной ауди, встаю напротив и смотрю на небольшую вмятину, которой точно раньше не было. В совпадение верится с трудом.       — Не переживай, — подпрыгиваю на месте от одного звука его голоса, — за сервис денег не возьму.       — Я и не дам, — на его недоумëнный взгляд поясняю. — Сами виноваты. Надо было ещё в прошлый раз рассказать. Я бы к алкоголю на сто метров не подошёл. И к врачу сходил.       Захар щëлкнул зажигалкой и закурил. Запах дыма терпеть не могу, тем более на похмелье и голодный желудок, но предъявлять претензии в моём положении глупо.       — Костик, — прозвучало, как ругательство. — Ты правда ничего не понял?.. — я помотал головой, на полном серьёзе ища у шефа поддержки, ведь оба в дебильной ситуации, но опять, вот опять этот оскал, который так сильно хочется стереть с его идеально выбритого лица… ногой. — Эти видео не всë, что я могу показать.       Послышался шум, показались коллеги, но видя, что начальство тут и сбежать раньше него не получится, стали делать вид жаждущих покурить, даже астматики. Прикусив губу, Андреич развернулся и ушёл к себе, а я всё ещё боялся задавать себе вопросы, на которые он уже дал ответы. Я точно псих. Потому что не помню ничего, что могло бы быть связано с ним! С ним!!!       На работу вернулся из вредности. Честно досидел до пяти и поехал домой. Ну… как поехал.       — И почему я не удивлëн? — щёлкнув брелоком, Андреич завёл машину, но садиться в остывший салон не стал, вместо этого примостил задницу на капоте, прямо напротив меня. Складывалось впечатление, что происходящее его забавляло, меня же напрягало с каждой минутой только сильнее.       — Потому что вы не удивительный.       — Твоя правда, — соглашается, откидывается немного назад, опираясь на ладони позади себя, зажимает губами сигарету, ждёт. Вся его поза показывает, как он расслаблен и открыт, но так только кажется. — Показать?       — И почему я слышу подвох?       — Потому что не дурак, — похвала прошла мимо, никак не зацепив.       — Вы гей? — начинаю с простого. Надо найти причину, тогда появится и следствие.       — Нет.       Чуть не ляпнул под рифму «пидора ответ», но заткнулся. Он улыбнулся, а я выругался, чем тоже его позабавил.       — Тогда какого хрена?! — благо уже никого не было, и я мог орать в своё удовольствие. — И терпите. И позволяете. И сейчас тут сидите… какого чёрта вам весело?!       — Да смешной ты.       — Если я вас ударю, меня уволят?       — А за что меня бить? — ему надо было идти в адвокаты, а не в продажники. Адвокат дьявола, точно. — Не я начал.       — Покажите остальное, — надо всё заканчивать, извиняться и забывать.       — Не покажу.       — Издеваетесь?!       — Нет. Просто плохо себя чувствую. У тебя тоже температура поднимается.       — Это тоже вы виноваты.       — Прости, что не успел бахилу засунуть в рот перед поцелуем и тебя заразил, — видя, как меня лихорадит и вовсе не от болезни, он сдался. — Хорошо, — но я рано обрадовался. — Я с завтрашнего на больничном. Как поправлюсь, пришлю смс с адресом, приедешь, покажу.       — А просто скинуть видео нельзя?! Зачем так усложнять.       — Приедешь и поймёшь почему. К тому же это моя личная коллекция.       — Шантажировать будете?       Я хоть и был по жизни пофигистом, не склонным к суициду личности, но всё же струхнул. Не до такой степени, чтобы начать умолять, но достаточно, чтобы запереживать не на шутку.       — Дурак ты, Костя, — даже спорить не хочу. Мне, видимо, и справку дадут после такого, что так оно и есть. — Жди звонка.       Он правда уехал, посланный мною в уме далеко-далеко. Предложил, конечно, из вежливости подвезти, но куда там, я пока всю дурь из головы не выгуляю — не успокоюсь. Дороги до дома длиною в три остановки не хватило. Наоборот, во всей красе проснулись усталость и недомогание, поэтому наглотавшись жаропонижающих и залив горло спреем, провалился в сон, все последующие выходные проведя в самокопании и тревоге. К моему ужасу, в понедельник шеф не явился. Не было его и во вторник. К среде мне уже стало лучше, горло почти не болело, разве что температура 37,1 потихоньку подбешивала. Я логично рассчитал, поправиться должен был не один я, но тут как назло Машка, вздыхая и охая, рассказала, как, разговаривая с шефом по телефону, узнала, что до понедельника его не будет. Все сильно расстроились и домой ушли. Переживали так…       Я же остался сидеть, то и дело поглядывая на мигающий огонёк камеры видеонаблюдения. Остаток недели прошёл как в тумане. Всё время ждал удара в спину, подвоха, каверзы, но не происходило ровным счётом ничего. Меня даже зацепил не тот факт, что я целовался с мужиком, а кто именно это был. Вот если бы Юрка, или Володя с охраны, чисто на спор, да пофигу, а тут… Ну не тот Захар человек, с которым можно пошутить. Слишком он серьёзный, собранный, взрослый, что ли. Рядом с ним хочется сказать что-то умное, а не пукнуть для потехи. Я чувствовал себя неуверенно, не понимая, как в такую историю вообще вляпался Он. Ладно я! Значит, был подвох, и я хотел его найти. Привык реально на всё смотреть, а не жить в ожидании удара. Лучше уж заранее всё просчитать, чем потом удивляться и обижаться.       К обеду субботы я лез на стену, просмотрел до дыр окно и чуть не разбил мобильник, потому что позвонили с предложением взять кредит, а не рассказать правду. Аппетит пропал, бухать я боялся, компании не хотелось. Вот и слонялся по комнате съëмной квартиры как привидение, разве что не цепями гремел, а своими звенящими нервами.       Когда тринькнул телефон, возвещая об смс, я уже знал, кто это так старательно выждал время. Быстро прочитал адрес, сходил в душ, побрился, переоделся и понёсся по улице, плюнув на такси, тут всего две остановки. Не надо спрашивать, зачем я мылся, просто вид у меня был к тому моменту жалкий и потасканный, а если уж я пошёл отстаивать свои интересы, то стоило выглядеть подобающе, а не бомжевато.       Дом у Захара Андреича был такой же странный, как и он сам. Стоял одинокой свечкой за железной оградой, выделяясь из общей массы окружающих его сереньких девятиэтажек, словно отделившись от всех. Первый подъезд, первый этаж, тамбур на две квартиры слева от лифта. Открыл мне, как ни странно, всё тот же шеф, только сменил брюки на обычные тёмно-синие джинсы и свободную чёрную футболку. А я как дурак прихорашивался. Сразу видно, кто переживал, а кому — пофиг. Это ужасно нервировало и усиливало неуверенность в себе. Но где наша не пропадала… тут она и пропадёт!       — Проходи.       Мне по-простому пожали руку и пропустили в квартиру. По обстановке было сложно понять, кто тут живёт. Тёмные стены, белая мебель — по минимуму, никаких ковров, штор, ваз, только жалюзи и брошенный на тёмном диване ярко-синий плед.       — Кофе будешь?       Прекратив неприлично озираться, я отрицательно помотал головой. Хотелось поскорее со всем закончить.       — Давайте по-быстрому, я вас задерживать не буду.       — Я как раз абсолютно свободен.       Вот издевается же? Следую за ним вглубь комнаты, присаживаюсь на диван, аккуратно отодвигая плед. Терпеливо жду, пока он возьмёт ноутбук и сядет рядом, задев плечом моё. Ноут на столе перед нами. Пока что дремлет в режиме ожидания. Полуприкрытые жалюзи создают тревожную атмосферу. В горле сразу пересохло — надо было соглашаться на кофе.       — Предупреждаю сразу, — поворачиваюсь на звук, смотрю в глаза говорящего и, смутившись, отодвигаюсь немного в сторону.       — О чëм предупреждаете?       — Бук стоит больше, чем три твои зарплаты, так что ронять его нельзя. Это копия записи, ломая технику, ты видео не сотрëшь.       — Там всё так плохо, что я не удержусь?!       — Посмотришь и решишь, — взяв меня за руку, шеф тянет обратно, и я подчиняюсь, слишком уж интерес сильнее логики и инстинкта самосохранения. — Досматривать будешь до конца, понял?       — Можно в перемотке?       — Нет, — когда руке становится тепло, я опускаю от включившегося экрана взгляд вниз. Андреич спокойно берёт обе мои руки в свою и пережимает в запястьях. На мой немой вопрос просто кивает на экран, и когда запись включается, мне становится плевать, кто меня держит и зачем.       Первое видео смотрю молча, упрямо заставляя себя принимать увиденное. Там все тот же офис, двадцать третье февраля, если не ошибаюсь, там я был в дурацкой розовой рубашке, надетой на спор. Камера в лифте. Хотя поцелуй там был быстрый и сорванный, целовать меня все же начал снова первый Захар, я это запомнил. Дальше Восьмое марта, коридор у лестницы, здесь мне уже стало жарко. На видео он подошёл ко мне сзади, нагло обнял и, запрокинув мою голову назад, стал целовать, так и не дав мне развернуться, а после толкнул в спину, в кабину лифта, и как ни в чëм не бывало направился своей дорогой. Этот его толчок выглядел брезгливым, а вот поцелуй и объятья такими собственническими, я растерялся, не понимая: то ли оскорбиться, то ли сгореть со стыда. На шефа посмотрел, он сильнее сжал мои руки, хотя я и не пытался вырываться.       — Может, хватит? Я уже понял, что мне надо лечиться, — прошу сквозь зубы, пока окончательно не рехнулся. Не помню этого. Даже не снилось ничего подобного. Ну да, засматривался на шефа, так его все хотят. Не в плане трахнуть, а в качестве идеала, что ли. Высокий, сильный, симпатичный, умный, успешный — по-моему, хороший пример для подражания. Но вот в качестве… Я Захара вообще ни в каком качестве не рассматривал для себя! Даже дружить бы постеснялся. Старше он меня на пятнадцать лет. Что может быть общего?       — Мы же договорились, ты досмотришь, — вот теперь я глянул на него зло. — Или покажу всем.       — Всë-таки шантаж?       — Банальное желание разобраться, как и у тебя. И если уж я решил показать, так будь добр, возьми на себя ответственность и хотя бы досмотри. Только, — когда появилось следующее видео, он нажал на паузу, а потом дёрнув меня вперёд, сам одним точным движением сел сзади и уже двумя руками как бы обнял меня, удерживая. Это я проглотить не мог, попытался дёрнуться, но он сдавил сильнее. Рёбра сжало, ещё и эта близость с человеком, который по идее так близко быть не должен.       — Смотри, — жёстче сказал он. — До конца.       — До чьего конца? — не смог не пошутить я. Но вместо смеха он включил ролик и снова меня зафиксировал.       Я понял, что всё неправильно, когда вместо офиса увидел его квартиру. И себя в ней. Здесь камера была сбоку, фокус чуть хуже, но видно хорошо, поэтому всё старался рассмотреть на своём лице следы наркотического опьянения или ещё чего. Но я просто был пьян и был собой. Захар зашёл в комнату следом за мной, помог мне снять куртку. В этот момент я будто был в двух местах одновременно, но с равносильным ощущением чужих рук, стаскивающих с меня водолазку там, и сжимающих здесь. Сразу стало душно. Я начал понимать, что могу увидеть, попытался отвернуться, но мне не позволили, вернув мою голову обратно, придерживая теперь ещё и за подбородок.       Захар был слишком близко, чтобы я не чувствовал, как сильно колотится его сердце и как замирает моё. Шеф не только смотрел, как на видео раздевает меня, толкнув в спину всё тем же приёмом, не сопротивляющегося на диван и, раздевшись сам, укладывается сверху, он это помнил! В отличие от меня. Я мог только смотреть. Видеть своими глазами как того меня вовлекают в поцелуй и буквально имеют в рот языком. Как его рука скользит вниз, я понимал, что именно он ею делает, видел и как ломало и гнуло меня при этом, даже то, как он в меня входил, не вызвало такого приступа удушья, как его чёртовы пальцы у меня в заднице. Я уже смутно видел себя. Только его тугие короткие толчки, и это скользящее движение сильного тела сверху. Оно все не прекращалось. Хоть звука и не было в голове, я слышал эти блядские звонкие шлепки, видел свой собственный колом стоящий член! А когда там на видео он перевернул меня на лопатки и закинул мои ноги себе на плечи, я закрыл глаза. Просто закрыл и ждал, пока всё закончится. Мне не было страшно. Мне не было больно. Мне было чертовски стыдно и непонятно. Убери из всего этого Захара, и я бы смолчал, но сейчас активировалась злость, в первую очередь на себя. Но бессильную ярость выместил на шефе.       Ноут слетел на пол вместе со столом. Я дëрнулся следом за ними, но остался сидеть на месте. Техника лежала неудачно и я не мог видеть, продолжается видео или нет, просто хотел, чтобы оно закончилось.       — Я же просил, — упрëк прилетел в самое ухо.       Задрав голову, посмотрел на Захара. Вообще-то, он тоже во всём этом участвовал, и его должно ломать как и меня, но к моему ужасу, я не увидел ничего из ожидаемого. Более того, он был…       — Не говори, что в спину мне упирается твой стояк, — прошу серьёзно и снова пытаюсь выбрыкнуться, но и его травмировать не хочу и у самого в руках сила закончилась, держит он уверенно.       — Ладно, не буду, — соглашается и ко всему пиздецу, что уже есть, наклоняется и целует меня в шею. Целует! Меня! Он.       Обмираю и зависаю, состояние транса такое, что нет силы воли прибегнуть к действиям, хоть к каким-то.       — Это неправильно, — повторяю то, что кручу у себя в голове. Недолюбовник отстраняется, и злость его становится не такой скрываемой, как ему бы хотелось. Это придает уверенности, нахожу в себе смелость посмотреть на него… идиот.       Я оказался на лопатках раньше, чем вспомнил каким матом стоит это охарактеризовать. Мои руки также были над головой в захвате, только теперь я был полностью придавлен, чувствуя как сильно напряжено его тело и насколько оно возбуждено.       — Давай так, — окрикивает строго, тем самым командным голосом, после которого просыпается желание слушаться и подчиняться. — Я тебя силком в койку не тащил. Ты вообще не в моём вкусе, — это логично, сложно быть в его вкусе, когда ты в его… его пола. Я бы тоже другие варианты рассмотрел. — Но сейчас ты здесь и со всем этим надо что-то делать.       — Что ты как маленький, иди передëрни и все дела!       — Я не про стояк, балда. А про ситуацию в целом.       — Есть идеи как замять? — это шанс, хотя и призрачный.       — Есть, — поднял глаза и утонул в его. Чужое дыхание опалило моё лицо, губ коснулись чужие губы, я внутренне сжался и от беспомощности, и от злости, испытав нечто непонятное, но очень сильное, ударившее в голову и лишившее ненадолго речи. — Я тебя трахну, — это я стерпеть уже не смог и снова стал дëргаться, но сделал только хуже, разозлил его. Захар освободил одну свою руку, сильнее прижал меня плечом, а свободной конечностью сжал мой пах, наглядно показывая, что я облажался. Полностью. — И не говори, что не хочешь.       — Не так, — попытался возразить я. — И не с тобой, — последнее точно зря ляпнул, не поверил себе даже я. Хотел, еще как.       — Хорошо, — давление исчезло, я даже не поверил собственной свободе, но уходить он не спешил, а просто сел у меня между ног, нависая сверху. — Или переспим по-человечески, чтобы я понял: нравится тебе или нет, или покажу видео всему миру.       — Э…       — Себя, разумеется, закрою.       — Не посмеешь!       — Будем проверять? Или уже перестанешь строить из себя святую непорочность? — было открыл рот, но мне его быстро закрыли. Способ оказался действенный, говорить я не мог, только отвечать на торопливое касание и посасывание моего языка, чувствуя всем телом, что ситуацией больше не владею.       Захару надоело ждать. Он был уже не просто возбуждён, а вздрючен не на шутку, это прослеживалось в его рывках и торопливых действиях, но он не переставал целовать, снова и снова, то углубляя поцелуй, то едва касаясь губ, вжимался всем телом, мешая самому себе меня раздевать. Я вдруг чётко осознал, как сильно он меня хочет. Это же прочитал в его взгляде, пока шеф скидывал одежду с себя. Нависнув надо мной, абсолютно голым, похабно ухмыльнулся, я закатил глаза, прохрипев "черт с тобой, давай". И понял: Захару нравилась моя неуверенность, но еще больше - послушание.       Он не сводит взгляда, демонстративно касаясь меня между ног, так по-хозяйски примеряясь к члену, обтирается своим и…       Закрываю глаза, для уверенности спрятав лицо в ладонях. Куда деть руки — не знаю, сам готов провалиться сквозь землю от стыда, от этой неправильной близости, сводящей с ума терпким запахом его парфюма и таким естественно приятным — его самого. Захар же так чувствует себя увереннее. Ему нравится касаться чувствительных участков моего тела. Путь пальцев повторять губами, и как бы я ни старался свести всю прелюдию к уже быстрее бы закончившемуся траху, он соглашаться со мной не стал. Поэтому целовал всего меня: плечи, ключицы, затвердевшие соски, уже порядком припухшие от его покусываний, царапал щетиной кожу, и это нравилось больше всего. Ему было в кайф забраться руками мне под спину и с удовольствием мять ягодицы, разводя их пошире скользить там пальцами. Чëрт! Я чуть не сдох, когда он, успев прошептать мне на ухо, что всего бы меня вылизал, скользкими ими стал толкаться внутрь. Специально не ожидая боли или отторжения, чëрт побери, я неожиданно возбудился под стать ему.       Растяжка стала не тем, чем должна была быть. Захар и не собирался меня готовить, ему просто в кайф иметь меня пальцами. Это я уже понял, когда его взгляд стал совсем осоловевшим, и дышал шеф сорвано и быстро.       Толчок был болезненным, но не настолько, чтобы возбуждение спало. Само понимание происходящего и участников в этом меня подвело. Прикусив губу, я подавил стон. Ища поддержки, всë-таки обнял Захара за плечи, и его силы, тепла и близости хватило, чтобы я нашёл эту опору, выкинул мысли из головы и просто прислушался к себе. Захар двигался неспеша, прижимая меня к постели своей тяжестью, смешивал наше дыхание, толкаясь всё глубже. Я чувствовал каждый миллиметр своего тела: давление в груди, трение между ног, пульсацию, сбившееся дыхание мужчины, особенно когда сильно сжимал его в себе, чтобы немного притормозить. А он только ускорялся, шепча мне на ухо бессвязный нежный бред, от которого разжижался мозг. И я уже не разбирал слов, только мурчащий тембр голоса и всю сексуальность от такой непонятной откровенности.       Я прошептал, что не могу больше. И сам себя выматерил, сразу же оказавшись лежащим на животе и локтях с приподнятой и откляченной задницей. Входя снова, он смотрел, как это делает, а я косился через плечо, перестав понимать этого человека. Я вообще перестал что-то понимать, он снова лёг сверху, теперь едва лениво скользя по мне, пульсируя внутри и толкаясь в одно и то же место, при соударении с которым, поджимались на ногах пальцы и темнело в глазах. Его ладонь легла на мой член. Сухие тёплые пальцы обжали ствол, меня выгнуло, на шее остался укус и влажный след от виноватого поцелуя.       Он кончил первым. Я это почувствовал за секунду до. Ускорившись, шеф до боли меня сжал, уткнулся лицом в лопатки, с силой сдавил мне бедро, натянув на себя особенно сильно и, кончая, выстонал. Стон Захара, неприкрытый, несдержанный, звучащий в голос, вывел меня на новый круг возбуждения, я задрожал, дёрнулся в его руках, всё ещё чувствуя, как он кончает в меня, догнал следом, испачкав ему пальцы и обивку дивана своей спермой. Потом просто упал без сил, опустошенный.       Одновременно мне стало хорошо, плохо, мокро, липко, я весь, оказывается, вспотел и ещë этот неловкий момент…       — Ты не мог бы… — попытка тонко намекнуть провалилась.       — Записи не удалю.       — Я вообще имел в виду член убрать. И встань, ты тяжëлый.       Привстав, он нехотя выскользнул и я сразу об этом пожалел. Мышцы стало тянуть, а от трения всё воспалилось. Я зашипел. Этот гад вставил обратно!       — Тебе понравилось? — особо вопроса я не слышал, больше утверждения. Это бесило.       — У дивана своего спроси. Химчистку тоже оплачивать не буду.       — Не сжимай меня так… — Захар перебил мой монолог, снова вынул, теперь уже я сжал ягодицы, чтобы ему не приспичило… как знал, после его неудачной попытки я шлëпнул его по бедру, сбросил с себя и с матами встал.       — Я в душ, — хлопаю его по рукам, тянущимся куда не надо. — А ты удаляешь видео. И мне плевать, что ты думаешь по этому поводу!       Кислая недовольная физиономия была мне наградой. Душ, кстати, тоже. Особенно холодный. О-о-о-чень холодный.       — Как задница? — ласково спросил шеф, встречая меня на кухне кружкой с чаем. В моём возрасте пора бы уже перестать смущаться, двадцать пять, как-никак, не пятнадцать, но с этим человеком это невозможно.       — Нормально.       — Так, может, повторим?       Не хотел я ему на ширинку смотреть, честно, оно само так получилось. Ему вообще бывает достаточно? Он был всё ещё в «приподнятом» настроении, и этот его гипнотический взгляд. Я хотел, чтобы он оставался на месте, но в то же время ждал его близости. Захар не разочаровал. Подошёл враскачку, смëл меня к стене и прижал собой.       — Что за блядская привычка вжимать меня в стены?       — Вид у тебя такой, так и напрашиваешься.       — Я же не в твоём вкусе, забыл?       — Вкусы, оказывается, меняются, — тёплые ладони на пояснице сползли ниже, сжали ягодицы и стали их разминать. Ощущения не шибко приятные, учитывая недавний секс. Это меня и охладило. Захар почувствовал перемены и отстранился, впрочем, отходить не спешил. Сомневаюсь, будто он вообще знает, что такое отступить.       — Я не могу, — выдавливаю из себя, упираясь ладонями ему в грудь. Слабого давления не хватило оттолкнуть.       — Да удалю я видео. Вообще, себе хотел оставить, для личного пользования.       — Не в этом дело…       — И за жопу не переживай. Дам тебе крем, будешь уже завтра как девственник…       — Я больной!       — Надеюсь, не венерическими, Кость?..       — Тебе не кажется, что ты поздно об этом задумался?!       — Если ты про видео, то…       — То? — вот тут я понял, что где-то прокололся. Захар выглядел виноватым, но не шибко этим опечаленным. Скорее он чувствовал неудобство от необходимости говорить правду. Я взбрыкнул и дëрнулся, он предсказуемо припечатал меня обратно. Руки сами опустились.       — На видео монтаж, — зажав моë колено, не дал заехать себе в пах. — Нет, с офиса реальное. Ты и правда пьяный — дурак. А дома… — вот лучше бы он на меня не смотрел. — Не знал я, как к тебе подкатить.       — И поэтому решил снять хоум-видео, выдав кого-то за меня? И я поверил?! Ты вынудил меня… Кто там вообще был?!       — Какая разница кто? Тебе понравилось. И ты сам хотел. Сам кончил. Сам хочешь ещë. Какая разница, каким образом мы к этому пришли?       — Захар, ты мудак, — подвожу наконец я итог. Но мне стало так легко оттого, что псих тут не я, а он, хотя и немного страшно, ведь стоя вот так, я должен был злиться на него, возможно ненавидеть, но никак не получалось.       Андреич обтëрся об моё лицо щетиной и лизнул в уголок губ. Честное слово, сердце в яйца скатилось и там забилось. Пыл поубавился. Даже куча вопросов отошла на второй план. Даже тот, когда я стал…       — Я же не гей.       — Да кто бы спорил. Я тоже.       — А как тогда?..       — Раком, как. По желанию можно переворачивать. Всё, вопросы потом, — с меня стали методично стаскивать штаны, хотя я и сопротивлялся. — Решим вопросы по мере поступления. Пока просто будь.       — А на работу теперь опаздывать можно? — заговорить зубы тоже не удалось, меня толкнули к столу, усадив на него голой задницей.       — Нет.       — А зарплату добавят?       — Вряд ли.       — Льготы хоть к пенсии будут?!       — Сомневаюсь, — шеф еле сдерживался, чтобы не заржать.       — Тогда я сверху!       — Да без проблем, — я так обрадовался, что пропустил момент, когда меня стащили на пол и усадили себе на бёдра. — Сверху так сверху, — звонкий шлепок вырвал у меня вскрик. — Двигайся. Потом все обсудим.       Обсудим. Обязательно. Но. Немного. Позже-е-е-е-е…